Волчьи драбблы

Лиаму совсем не хотелось возвращаться в комнату. Но какой у него остаётся выбор? Пары кончились полтора часа назад, а он, словно неприкаянный, был вынужден слоняться по коридорам и искать себе угол, где он бы мог спокойно подготовиться к докладу. Данбар бредёт по коридору, рассматривая многочисленные плакаты, рекламы и флаеры на стенах. Вы скажете: «Но, Лиам, у тебя столько друзей! Иди и к Мейсону!» Ага, конечно. Он пытался позаниматься у Мейсона, но одно сообщение от Брайанта и вот! Он уже за порогом, а эти двое… Фу! Он даже не хочет думать о том, что они там будут делать. Осталось только носок на дверную ручку повесить. Лиам кривит лицо в отвращении, заворачивает за угол, направляясь в библиотеку. Может, хоть здесь ему удастся позаниматься? Здесь тихо, что не удивительно. Книжные торцы переливаются в лучах заходящего солнца, тихий шелест страниц и аккуратные перешёптывания настраивают на рабочий лад. Данбар бросает рюкзак на стол, разбрасывая ручки и тетради только в ему понятном порядке. Но не проходит и десяти минут, когда он начинает вертеть головой: шёпот за соседними столами теперь кажется гулом в час пик, лучи закатного солнца слишком слепят, а от скрипа ручек по бумаге начинает дёргаться глаз. Блять. Его комната была идеальным убежищем для учёбы: тихое и комфортное место. Если бы не одно «но»: к нему подселили этого напыщенного индюка Тео Рейкена, второгодку. Теперь Лиам не может появляться в собственной комнате: Рейкен почти постоянно там, изучает свои злодейские учебники с картинками кишок на разворотах или… Или играет в приставку и зовёт его присоединиться; наверняка чтобы там его убить или подставить. А ещё он готовит пасту и точно добавляет туда крысиного яду, чтобы потом угостить Лиама. Бог знает ещё что, но, что бы он не делал, это точно что-то злодейское! Лиам комкает лист бумаги с его заметками, ломает карандаш от злости и вот-вот сломает «пробел» на клавиатуре. А что, если Тео нет? Если он не в комнате, а ходит по универу и…что «и»? Лиам не знает. Наверное, раздувает шар под названием «Эго Тео Рейкена» и ходит с ним как придурок по кампусу. А может он в качалке, любуется собой и разве что зеркала не облизывает. Данбар рычит и вскакивает со стула, ножки противно скрипят по паркету, привлекая внимание. Со всех сторон доносятся злые шиканья, на что он только пыхтит, запихивая хаос со стола обратно в рюкзак. Ну и что, если этот ходячий манекен там? Лиам имеет такое же право находиться в комнате, даже если педантично заправленное одеяло Тео Рейкена внушает в него неподдельный страх. Он зло топает по грязному ковролину коридора, пытаясь набраться смелости. Но чем ближе он к комнате «115», тем медленнее и нервознее он становится. — Мне всё равно, мне всё равно, мне всё равно, — Лиам быстро сует ключ в скважину, проворачивает, боясь передумать. На кровати, укутавшись в застиранный плед, сидел Тео. Этот плед так выделялся на фоне его идеальных вещей, что однажды Данбар рискнул спросить откуда эта «старая тряпка», в ответ на что ему сломали нос. Это было в первый день их знакомства. Потом, ковыряясь в корзине с бельем, он увидел небольшую нашивку «Тара», а спустя месяц он узнал, что у того погибла сестра; не от Тео, конечно, нет, ему разболтал Алек. Больше эту тему Лиам поднимать не решался. На прикроватной тумбочке привычно дымилась кружка с горьким американо, который уже скорее всего вытеснил всю кровь в организме Рейкена. А сам Тео был так погружен в свой ноутбук, что даже не заметил Лиама. Так даже лучше, может ему удастся абстрагироваться и позаниматься? Он сваливает все вещи кучей на кровать и уходит в душ, надеясь хоть немного расслабиться. Как только Лиам запирает дверь, телефон оповещает о новом сообщении. Мейс: Ты можешь вернуться. Мейс: Через час… Мейс: Что думаешь? — Я думаю, что вы, Мейсон Хьюитт, мне больше не друг, — бурчит под нос он. Данбар стягивает с себя толстовку и растянутые спортивки, ныряет под слабый напор воды. Ещё и вода еле теплая. Не исключено, что вселенная решила просто довести его до ручки. Лиам зло намыливается, чувствуя, как вода с каждой минутой становится всё прохладнее. Наверное, это Рейкен опять торчал в душе сорок минут, такой холёной роже не хватает десяти как всем нормальным людям. Как фрик обмазывается содержимым всех своих склянок, а потом от него пахнет… приятно, правда, пахнет, но запах бесит, действует на нервы и отвлекает, да. — Лиам Юджин Данбар, успокойся! Мы не будем думать о том, как пахнет твой сосед, — шипит он. Он спешно мылит волосы, когда температуры воды совсем падает. Наскоро смывает пышное облако пены и выпрыгивает из душевой, обтираясь первым попавшимся полотенцем. Лиам смотрит на себя в зеркало и не знает как реагировать: то ли истерически смеяться, то ли плакать, настолько жалко он выглядит. День не задался с самого утра: он поругался с Хейден, его эссе по Английскому забраковали, Мейсон променял его на Кори, а ещё прогорели все дедлайны по докладу… Лиам выходит из ванной, лениво шаркая к своей кровати, падает лицом в матрас. И, рассудив, что хуже уже не будет, решает спросить: — Тео, мне нужна т… — бубнит он в подушку. — Почему на тебе мое полотенце? — невозмутимо перебивает его тот. Не будет хуже да? Ну конечно, и на что он надеялся? — Я куплю тебе новое, — парирует Лиам. У него нет сил спорить о грёбаном полотенце. Какой же этот Рейкен мелочный, а ведь все ему чуть ли в рот не заглядывают, просто они не знают всей правды об этом полотенцевом жмоте. Боже, Лиам напялил на свой голый зад его полотенце… — Тео… — Ну что? Теперь тебе нужна моя одежда и мотоцикл? — Что? — Лиам отрывает голову от подушки, непонимающе уставившись на соседа. Рейкен закатывает глаза, но видно как его веселит вся эта ситуация. Он закрывает ноутбук и тянется к кружке. — Мне нужна твоя помощь, — снова бормочет под нос Лиам. С каждой минутой его уверенность и бравада всё больше уступают место нервозности и злости. Рейкен на его слова лишь приподнимает брови, но не комментирует, как бы побуждая говорить дальше. Если он рискнет подшутить, то Лиам разобьет ему нос. Его же кружкой. — Я приготовил доклад по фольклористике и мифологии, но… Мне нужно, чтобы ты просто посидел и послушал, ясно? — щёки вдруг горят от смущения. Повисает молчание, от которого хочется просто спрятаться под одеяло. Лиам ненавидит просить о помощи. — Ясно… А как же твоя мозговитая половина? — Мейс… он! Это неважно! Ты поможешь или нет? — он решает не сильно думать об этом саркастичном замечании, намекающим, что он — «глупая половина» из них двоих. — Почему нет? Только какова моя выгода? Выгода? Лиам должен был предположить, что человек, чья любовь это препарирование кого бы то ни было и двойной американо, захочет поиметь какую-то выгоду! А ведь Алеку нравится этот вкуснопахнущий монстр. — Я отдам тебе твоё полотенце. Смех Тео такой неожиданный и громкий, что это застаёт Данбара врасплох. Он смеётся так заразительно, что Лиам чувствует как сводит щёки в попытке сдержать улыбку. — Можешь оставить себе, — задыхается от смеха тот. — Ладно, так что ты хочешь? — Лиам садится, складывая руки на груди. — Сходишь со мной на лекцию к одному нейрохирургу? Джексон отменил в последнюю минуту, а я уже купил билеты. — Звучит, словно вы собирались на свидание… — Что ж, если ты так хочешь, пусть будет свидание, — хитро улыбается Рейкен. Злость и стыд так быстро и одновременно накрывают его, что слова возмущения застревают в горле, и Лиам, словно рыба, то открывает, то закрывает рот, силясь хоть что-то сказать. Его щёки всё ещё горят и он всё ещё лишь в полотенце. Чужом полотенце. Он вскакивает и ретируется в ванну, переодеваясь в первые попавшиеся фланелевые штаны и голубую футболку. Затем всё так же молча возвращается, вытряхивает кучу из рюкзака, достает ноутбук и кипу мятых листков. Бесцеремонно плюхается на соседскую кровать, грубо подталкивая Тео ногами.

***

— …однако он продолжал так быстро расти и набирать силу, что асы решили сковать его. И лишь заколдованной цепью Глейпнир удалось заковать его. Я думаю, что Тюр любил Фернира и тот отвечал ему взаимностью, потому лишь ему одному позволил надеть на себя цепь. Но за свое «предательство» ему пришлось поплатиться рукой… — Эй, — Лиам вдруг пнул его в лодыжку. Тео вздрагивает и понимает, что прослушал половину, погружённый в свои мысли. — А это за что?! — За то, что ты не слушаешь! О чём я говорил? О чём ты вообще думал? — продолжал закидывать вопросами Данбар. Тео потирает ушибленную лодыжку и снова тянется к остывшему кофе. Я думал о том какие у тебя глупые пшеничные ресницы, переливающиеся на солнце. О том, какие дурацкие мелкие кудряшки всегда образуются у тебя на висках после душа. О прозрачных глазах, которые почти как вода в той самой реке… — Ну? — не унимается тот. — Ты знал, что Тюр до сих пор приходит к Фенриру, кормит его и потом ещё долгие часы сидит рядом, оплакивая потерянную свободу? Лиам вдруг замолкает, задумчиво жует губу, но зрительный контакт не прерывает. — У тебя отличный доклад, Лиам, — тихо продолжает Тео, отпивая давно остывший кофе. Лиам бубнит тихое «спасибо» и, забрав свою кучу вещей, снова перебирается к себе. Не проходит и пяти минут, как Тео снова пытается: — Так что, теперь пойдешь со мной?.. — Если сдам на отлично, то пойду с тобой на свидание, — невнятно бормочет Ли, снова зарываясь в свои заметки. — Так значит всё же свидание? Тео не успевает словить летящую в его голову подушку.