Снег, что нас связал

      Вокруг было тихо; лениво падающие снежинки словно и не торопились достичь земли, медленно укрывая её белым одеялом. Свет уличных фонарей отбрасывал длинные тени на опустевший тротуар. Это была та самая безлюдная холодная ночь. Такая тихая, которую так легко забыть. Однако Рики сегодня не спалось.       Какое-то время назад он уже прекратил пытаться уснуть. Тишина ночи никак не затыкала его мысли. В последнее время танцевать становилось сложнее: и физически, и морально. Он должен быть благодарен, и он был, правда, но...       Он был так одинок.       Рики устал. Вымотался. Наверное, по этой причине он и натянул худи поверх своей тонкой пижамной кофты, обул старые потрёпанные кроссовки и бесшумно выскользнул из квартиры.       Мороз щипал его щёки, а выдыхаемый воздух плыл белым облачком перед ним, быстро исчезая. Рики бесцельно брёл по улице, засунув руки в карманы.       И тогда он увидел его.       Пак Сонхуна.       Он сидел на лавочке рядом с магазинчиком в конце улицы, накинув капюшон и вытянув ноги вперёд. Кажется, сидел он там уже давно. Рики остановился. На самом деле, он не ожидал встретить кого-то здесь. Особенно этого парня, жившего через два дома от него — почти незаметного парня, ведущего очень тихую и размеренную жизнь.       Они никогда не разговаривали. Просто проходили мимо друг друга. Кивки, взгляды... Рики всегда хотелось что-то сказать ему, но Сонхун был... Недосягаемый, неприкасаемый, заставляющий дважды подумать, прежде чем протянуть руку навстречу.       Но сегодня что-то было иначе.       Рики какое-то время стоял на месте, но всё же, не особо задумываясь о том, что делает, он подошёл к лавочке и осторожно сел на расстоянии вытянутой руки. Никакой реакции не последовало, а затем Сонхун тихо сказал, даже не поворачиваясь:       — Не спится?       Рики удивлённо моргнул. Голос Сонхуна был ниже, чем он ожидал. Спокойный. И уставший.       — Ага, — ответил он так же тихо. — И тебе?       Сонхун пожал плечами, всё ещё не отрывая взгляд от какой-то далёкой точки на снегу.       — И мне.       Какое-то время они просто сидели там вдвоём. Просто два силуэта в тишине падающего снега. Никаких вопросов. Никаких ожиданий. А потом Сонхун вдруг спросил:       — Ты танцор, верно?       Рики немного повернулся к нему, явно не ожидая вопроса.       — Да. А ты... Ты катаешься на коньках?       Сонхун выдохнул, усмехнувшись.       — Катался.       Рики ничего не ответил. В этом не было необходимости. Между ними образовалась такая комфортная тишина, среди которой не было места неловкости. Просто... Немое понимание.       — Скучаешь по льду?       Наконец-то Сонхун посмотрел на него. Свет от уличного фонаря нежно осветил его лицо. Их взгляды встретились.       — Каждый день, — ответил он. — Но не так, как раньше. Сейчас это как, знаешь, скучают по тому, чего уже давно нет.       Рики медленно кивнул, потупив взгляд вниз на свои ладони.       — Я думал, что уйти из дома будет очень трудно, но оказалось, что оставаться там — куда сложнее.       Они сидели там, пока снег не начал липнуть к капюшонам и ресницам, пока от мороза не онемели пальцы. Они сидели там, пока тишина не стала чем-то тёплым, а не холодным.       Может быть, они ничего не исправили в ту ночь. Может быть, и так, но эта лавочка, снегопад и знание того, что кто-то понимает эту тихую боль, которую ты чувствуешь, когда нужно что-то отпустить, но ты всё равно отчаянно продолжаешь держаться за это...       Может быть, это всё, что объединяло их тогда.       Но иногда именно этого и не хватает. Этого достаточно.       Ещё спустя какое-то время тишина между ними перешла в нечто комфортное. Пальцы Сонхуна одеревенели, а Рики не чувствовал свой нос. Никто не шевелился.       Вдруг Сонхун заговорил охрипшим от холода голосом:       — Хочешь чего-нибудь горячего? Думаю, они всё ещё работают.       Рики бросил взгляд на окна магазина, в котором всё ещё горел свет, потом перевёл его на Сонхуна.       — Ты платишь?       Лёгкая ухмылка тронула губы Сонхуна.       — Ты сел на мою лавочку, украл мою тишину, а теперь хочешь халявный кофе?       — Похоже, я представляю угрозу, — хмыкнул Рики. Впервые за ночь его глаза засияли.       Сонхун покачал головой, тихо хихикнув, встал и смахнул снег с худи.       — Пойдём, угроза.       В магазинчике было спокойно. Только гудение холодильников и какая-то старая песня, играющая из динамиков колонки, нарушали тишину. Они не разговаривали, просто стояли рядом, а потом в один момент потянулись за одной и той же банкой кофе. Их пальцы соприкоснулись. Никто не дёрнулся.       Заплатив, они вышли обратно на улицу. От горячих напитков поднимался пар. Рики сделал глоток и поморщился.       — Слишком сладко, — пробубнил он.       Сонхун бросил на него косой взгляд.       — Ты сам его выбрал.       — Я запаниковал.       Ещё один смешок. На этот раз более тихий.       Медленным шагом они направились обратно к их жилому комплексу, держа в руках банки с кофе. Никому не хотелось возвращаться. Даже снег прекратился, но мир вокруг всё ещё оставался таким же белым, тихим и нетронутым.

***

      — Знаешь, — наконец сказал Сонхун, глядя на тротуар. — Я всегда почему-то думал, что ты шумный.       Рики вскинул бровь.       — Спасибо?       — Я не имею в виду что-то плохое, — на губах Сонхуна появилась лёгкая улыбка. — Просто... Ты танцуешь с такой энергией. Будто пытаешься жечь этот мир своими ногами.       Сонхун отхлебнул кофе, выглядя довольным.       — Что-то в стиле «несчастный бывший спортсмен, который никогда не улыбается и слушает грустную музыку в 3 часа ночи».       — Вау, — ответил Рики, растягивая слоги. — Поразительно.       Наконец они дошли до жилого комплекса и остановились. Тишина затянулась, пока вдруг Сонхун не прервал её:       — Завтра вечером на той же лавочке?       — Ждёшь не дождёшься момента, когда я снова буду красть твою тишину? — поддразнил Рики, качая головой.       Сонхун отвёл взгляд в сторону. Уголок его губ дёрнулся.       — Может быть.       Рики улыбнулся ему. Мягко, почти незаметно, но искренне.       — Хорошо. Я приду.

***

      Они сами не ожидали, как это превратится в своеобразный ритуал: та же лавочка, та же тишина. Иногда они говорили ни о чём, иногда просто молча пили кофе, а падающие снежинки заполняли пространство между ними.       Но сегодня что-то пошло не так.       Лавочка пустовала, когда Рики пришёл на их место. Неловко переминаясь с ноги на ногу, он задумался. Нет, не то чтобы они когда-то планировали эти встречи, но Сонхун всегда сидел на этой лавочке каждый вечер на прошлой неделе. Возможно, Рики был не готов признать, что с нетерпением ждал встречи.       Вздохнув, он вытащил свой телефон из кармана. Пальцы замерли над контактом Сонхуна. Рики сохранил его позапрошлым вечером после нерешительного Сонхуновского оправдания:        «Это на случай, если ты вдруг заблудишься в своём же районе».       Прежде чем он смог бы отговорить себя, Рики написал ему.

Рики: никакой лавочки сегодня?

      Через несколько минут пришёл ответ.

Сонхун: Не думал, что ты заметишь.

      Рики закатил глаза, быстро напечатав ответное сообщение:

Рики: не льсти себе. просто хочу убедиться, что тебя не похитили или что-то в этом роде

Сонхун: Из тебя вышел бы ужасный детектив.

Рики: а ты избегаешь моего вопроса

      Ещё одна пауза, на этот раз даже длиннее, а потом пришло короткое:

Сонхун: Крыша.

      Рики уставился на последнее сообщение, затем посмотрел на их жилой комплекс.       Серьёзно?       Множество минут спустя Рики ступил на крышу. Холодный ветер кусал его щёки. И правда, Сонхун, спрятавшийся в большой капюшон своей куртки, нашёлся здесь: прислонившись к перилам, он смотрел на ночной город. Мягкий свет фонаря отражался в его глазах, но было в его позе и в пальцах, крепко сжимающих рукава, что-то напряжённое и тяжёлое.       — Я что-то пропустил? У нас поменялось место?       Сонхун не повернулся.       — Не хочу сегодня сидеть на лавочке.       Рики нахмурился. Никогда раньше он не видел Сонхуна таким. Не то чтобы он хорошо его знал, но всё же. Подойдя ближе, Рики прислонился к перилам.       — Ты в порядке?       — Устал, — шумно выдохнул Сонхун.       Рики не давил на него. Просто стоял рядом и ждал. В конце концов Сонхун всё же заговорил, совсем тихим голосом:       — Мне позвонил мой старый тренер сегодня.       Рики взглянул на него.       — По фигурному катанию?       Сонхун кивнул.       — Он интересовался, не рассматриваю ли я возможность стать тренером, — горький смешок разрезал тишину ночи. — Забавно, правда? Я отдал льду всю свою жизнь, а теперь могу лишь стоять за бортиком.       Рики не очень хорошо разбирался в фигурном катании, но он как никто другой знал, каково это, когда то, что любишь, ускользает сквозь пальцы.       — Я думаю, что у тебя получится, — сказал он через мгновение.       Сонхун бросил на него взгляд.       — Откуда тебе знать?       Рики встретил его взгляд, даже не вздрогнув.       — Я знаю достаточно.       Казалось, что в ответ момент что-то изменилось. Почти незаметно. Однако плечи Сонхуна расслабились, пальцы перестали сжимать рукав куртки.       Впервые с тех пор, как Рики встретил его, Сонхун смотрел на него так, словно он больше не был чужаком.       — Хочешь услышать кое-что глупое? — спросил Сонхун, нарушив приятную тишину.       — Всегда, — ухмыльнулся Рики.       — Я немного ненавидел тебя, когда ты только переехал.       Рики моргнул.       — Воу. Окей. Ой?       Сонхун усмехнулся, тихонько. В его голосе чувствовалось что-то самоуничижительное.       — Это не что-то личное. Просто ты... — Сонхун выдохнул, покачав головой. — Напомнил мне меня самого. В те годы, когда я думал, что фигурное катание — весь мой мир.       Рики потребовалась пара секунд, чтобы обдумать это, а затем он спросил почти шёпотом:       — А сейчас?       Сонхун ответил не сразу. Он медленно повернулся, пристально глядя на Рики, и сказал:       — Сейчас я рад, что ты здесь.       Эти слова запали куда-то глубоко в грудь Рики, согревая, несмотря на ледяной ветер. Он долго смотрел в глаза Сонхуна, прежде чем ответить:       — Вау, — в его голосе сквозила драма. — Сначала ты признался, что ненавидел меня, а теперь говоришь, что я тебе нравлюсь? Это какие-то американские горки.              Сонхун закатил глаза, но скрыть улыбку у него всё же не получилось.       — Забираю слова обратно. Ты невыносимый.       Рики слегка толкнул его плечом в плечо.       — Ага, но ты всё равно продолжаешь приходить.       Сонхун покачал головой, хихикая себе под нос.       Когда холод снова окутал их, они оба больше не чувствовали себя такими одинокими.

***

      Сонхун не был уверен в том, когда их ночные разговоры переросли в нечто большее. Не в том очевидном смысле, словно они вдруг стали переписываться днями напролёт или встречаться в другое время, как делают любые обычные друзья. Нет, всё было иначе.       Тише.       Это был кофе, который Рики оставлял у него двери по утрам. Это был Сонхун, ожидавший у магазина, а не на лавочке, когда было слишком холодно.       Их молчание становилось всё менее об одиночестве. В нём появлялось всё больше понимания.       Может быть, по этой причине Сонхун снова начал ждать с нетерпением, как сегодня. Стоя в углу слабо освещённой студии, он наблюдал, скрестив руки.       Рики был на полу. Не буквально. Ладно, на самом деле, да, он правда был на полу, только что рухнув на него, тяжело дыша. Влажные от пота волосы липли к его лбу. Но до этого Рики танцевал.       Сонхун видел его танцующим и раньше, но лишь обрывками: как он беззаботно двигался в ритм, ожидая зелёный свет, или рассеянно покачивался, стоя в очереди. Ещё никогда ещё Сонхун не видел Рики таким: будто он с чем-то боролся или гнался за чем-то. Или, может быть, и то, и другое сразу.       Музыка оборвалась. Рики издал громкий и изнурённый стон.       — Я умираю, — объявил он, глядя в потолок. — Скажите моей маме, что я люблю её.       Сонхун фыркнул, оттолкнувшись от стены.       — Даже не подумаю.       Рики немного приподнял голову, щурясь от тусклого света.       — О, ты здесь.       — А ты наблюдательный, — поддразнил его Сонхун, бросив бутылку воды рядом, прежде чем сесть на пол. — Почему ты написал мне «студия. сейчас», словно тебя держат тут в заложниках?       Рики сделал большой глоток воды, пожимая плечами.       — Не знаю. Мне показалось, что ты должен это увидеть.       Ответил Сонхун не сразу, дав словам устояться в голове. Дело было в том, что он не только видел, как танцует Рики. Он чувствовал.       Сонхун провёл всю свою жизнь на льду, где без контроля ничего не выходит. На льду важна точность и дисциплина, но Рики... Рики танцевал так, будто правила созданы не для него. Он позволял своему телу плыть по течению, опережая собственные мысли. В этом была безрассудная смелость и неприкрытая искренность. Сонхун ему завидовал.       — Ты молодец, — сказал он, положив руки на колени, и глянул на Рики. Тот вдруг усмехнулся.       — Охренеть.       Сонхун закатил глаза, но в этом жесте не было никакой язвительности. Между ними снова повисла тишина. Такая знакомая и приятная.       — Знаешь, что забавно? — вдруг спросил Рики.       Сонхун хмыкнул в ответ.       — Раньше я боялся, — признался Рики. — Боялся, что зря уехал из Японии, что приеду сюда, облажаюсь и с позором вернусь обратно, поджав хвост, — он опустил взгляд на свои руки. — Но теперь... Думаю, даже если бы я реально напортачил, то не пожалел бы, что приехал.       Сонхун взглянул на него. Приятное тепло разлилось в его груди.       — Из-за танцев?       Рики чуть повернул голову в его сторону. Их взгляды встретились.       — Из-за тебя.       Сонхун моргнул. Рики не стал что-то объяснять — в этом не было нужды, потому что Сонхун всё понимал. Он знал, каково это — думать, что ты один во всём мире, а потом вдруг неожиданно, с тихой радостью осознавать, что, возможно, это далеко не так.       — Это прозвучало слишком слащаво, — удивлённо выдохнул Сонхун.       Рики ухмыльнулся.       — Да, да. Давай сделаем вид, что я этого не говорил.       Но Сонхун не забыл. Позже, тем же вечером, когда они вернулись на свою лавочку и сидели, наблюдая за падающими снежинками, он сделал кое-что. Подтолкнул плечом Рики. Слабо. Едва заметно. Однако Рики сделал то же самое в ответ.       И, может быть, этого было достаточно. Пока что.

***

      Шум толпы был подобен раскатам грома. Яркие огни, оглушительные крики, сверкающие объективы камер... Рики не видел ничего из этого. Он видел только Сонхуна.       Сонхун стоял у самого края сцены, скрестив руки и натянув на голову капюшон. Ему было не совсем комфортно здесь находиться. Казалось, словно он не был уверен в том, что вообще делать в таком месте.       Рики продолжал танцевать. Не для камер, не для толпы. Только для себя. Музыка пульсировала в его венах, тело двигалось само по себе, выученными и отточенными рывками, а дыхание было резким и быстрым.       За этим моментом Рики гнался с того самого дня, как покинул отчий дом. С тех пор, как он попрощался со всем привычным и безопасным, бросившись в тёмный омут неизвестности. А Сонхун... Сонхун был рядом во все переломные моменты. В те ночи, когда сомнения перевешивали решимость. В минуты тихого успокоения. Как надёжная опора.       Поэтому Рики танцевал. А Сонхун смотрел. Смотрел, как Рики двигался так, словно вся сцена принадлежала только ему одному. Без страха, без сожалений. Но только один Сонхун знал. Знал, что под этим пылающим огнём, под этой необузданной энергией скрывались минуты неуверенности       И всё же, вот он, Рики. Сияет, несмотря ни на что. Впервые за долгое время Сонхун думает о том, что, может быть, он тоже может сиять вновь.

***

      Сегодня вечером лавочка была холоднее. Возможно, они сами недостаточно двигались, чтобы согреться. Они даже особо не говорили после выступления. Рики принял душ, переоделся, позволил утихнуть бурлящему в крови адреналину, но что-то всё равно осталось. Что-то более... Тяжёлое.       Сонхун был первым, кто нарушил тишину.       — Ты был хорош.       — Ты всегда так говоришь, — тихо рассмеялся Рики.       — И это всё ещё так, — пожал плечами Сонхун.       А потом добавил немного тише:       — Ты смотрел на меня.       Рики повернул голову, встретив его взгляд.       — Да.       Пространство снова заполнила тишина. А затем, словно это было самой естественной вещью в мире, Сонхун наклонился ближе. Ни тени сомнения, ни малейшей подготовки. Лишь еле заметное движение, робкий вздох, лёгкий аромат кофе и морозного воздуха...       Тепло.       Поцелуй не был чем-то грандиозным. Ничего драматичного. Только они. И этого было достаточно. Когда они отстранились, никто не решался что-то сказать, словно боясь разрушить момент, но вдруг Рики издал тихий смешок, едва слышный.       — Долго же ты решался.       Сонхун закатил глаза, но уголок его губ невольно дёрнулся вверх.       — Заткнись.       И когда снежинки снова закружились вокруг, покрывая их волосы, ресницы и весь мир вокруг в тихом белом танце, они остались.       Навсегда. Вдвоём.