— Я же ведь выиграл, Теламон?

Зима, прекрасное время года, что бы пролить чью-то кровь, новую кровь, кровь того, ради кого ждал эти морозы, чтобы просто лицезреть это чудо. Что бы просто стоять и любоваться этой картиной, как будто ничего плохого то и не произошло, как будто всё всегда было хорошо и происходящее - это лишь обыденность, что то такое, с чего должно было начинаться каждое утро, не заканчиваясь, ведь это никогда не надоест, ведь это всегда будет приносить моральное удовлетворение, как в первый раз, когда он только понял, какую красоту упускал из своих цепких рук многие годы и как же это неописуемое. От этих ощущений необыкновенности, хотелось всё раз за разом отматывать время вспять, что бы повторить этот процесс вновь, как нескончаемый цикл въевшийся в мозг, но это того стоило. Как всё же завороженно выглядели алые брызги на белой пелене сугробов. Они красиво растекались и впитывались в покров, оставаясь там либо до таяния, либо до наступления следующих холодов. Если бы можно было назвать это искусством, то он бы стал признанным гением, но.. Всё что он имел сейчас, это поломанную жизнь и нескончаемое желание мести, что преследовало его везде, где бы он не пытался спрятаться, скрыться от этого надоедливого чувства, что бы просто побыть один, в спокойствии, но не в постоянном напряжении и желание расквитаться с каждым своим обидчиком, в частности, с одним из. Он ничего не чувствовал, никогда, лишь злобу, что затаилась в нем, копилась более десяток лет, ведь однажды, ему удастся найти на что выплеснуть её и кому-то удастся узреть его настоящего. У кого-то получиться помочь найти утешение, протянуть руку помощи и подвести к обрыву, где останется лишь один выбор - прыгнуть. Ведь это было единственное, что могло спасти его убитую горем душу, ведь было в его коротком существовании лишь одно, что могло закончить его страдания и дать наконец обрести покой, сбросив это бремя с плеч, позволив обволакивающему утешению захлестнуть его с головой, раскачивая по волнам спокойствия и сладкой эйфории. Надо лишь было.. Дать источнику своей ненависти обрести тот же покой, просто ликвидировать её и тогда, только тогда он обретёт счастье. Только тогда, он поймёт цель и истину своей жизни, ведь.. Ведь они же были у него, верно? Всё его существование не могло закончиться на беготне за отмщением, не могло же? У всего должен быть букетно-конфетный хеппи энд. Он был обязан получить похвалу и награду за проделанные труд и работу. Он хотел, что бы его погладили по головушке, причитая как же им горды, и то, каков он будет статным, когда повзрослеет. Или он.. Уже? Звонкий разрез по воздуху чем-то острым, заставляет сердце биться быстрее, прилагая больше усилий для побега. Мужчина старается хватать ртом воздух, шатаясь из стороны в сторону, падая и поднимаясь вновь - но он идет, по крайней мере старается. Ноги то и дело подшатывались, путаясь между собой и значительно замедляя фехтовальщика, на что он каждый раз горько выл, но не смел оглядываться назад, проверять как предстоит за ним погоня, он и так понимал, что над ним просто напросто издевались, нет бы добить, так тот смеётся над ним, над беспомощностью великого создателя Джона Шедлетского. Его грудь то быстро вздымалась, то вовсе на пару десяток секунд затихала, заставляя креативного директора метаться в агонии, лишь бы восполнить кончаемый запас кислорода, лишь бы просто напрасно не задохнуться.. Он ещё верил, что сможет дать отпор твари, пусть даже меч сломан и утерян где-то далеко, но он.. Сможет, он же всея бывший и уважаемый Теламон, верный друг и товарищ, что не покладая рук всегда работал за счет всей Роблоксии, лишь бы всё было в царстве, гармонии и все довольны. Темная пелена перед глазами подступала как исподтишка, и со временем он вообще перестал почти видеть, всё плыло, мерцало в ярко-кислотных глюках, тело не слушалось его, заворачивая совсем не туда куда он планировал, подставляя его падать наземь даже на самой маленькой кочке, которую пятилетний ребенок бы спокойно перешагнул. Неужели Джон реально стал настолько беспомощным? Он убил годы, на физические тренировки, работу, друзей, семью, жену.. Что бы потом пасть от рук своего же создания, что просто выполняло прописанный ей этим адом долг? Он искал своё счастье, что бы потом всё забрало оно? Неужели сценарий его жизни настолько предсказуем и ему не будет суждено встретить старость в кругу любящих его людей? Нет, нет! Не могло всё быть настолько ужасно! Он безусловно винил себя - бросил бедного ребёнка на произвол судьбы, частичку себя, перед этим превратив его жизнь в сущий ад. Каждый хотел увидеть вживую злодея и ужасного хакера 1x4, каждый горел желанием вонзить в его грудь острое лезвие ножа, мучая и убивая изнутри несчастное создание, что поверило в то, что он обрёл семью и дом.. А в итоге самый близкий человек, создатель, отдаёт парнишку на растерзание голодным и жаждущим мести за не пойми что Роблоксианам, которые быстро показали зелененькому, что никогда и никому нельзя доверять, будь то даже тот, кто тебя воспитал, был всей опорой и жизнью. Жалобный всхлип и туша, что терпела всю разрывающую боль внутри, стараясь держаться до последнего, лишь бы не стать очередной, но конечной, жертвой своего создания - всё же падает на землю, без сил встать, ведь всё тело ужасно дрожало от преизбыточной боли и усталость.. И возможно даже немного страха. Шедлетский мычит, подавляя слезы, стараясь быть выше эмоций, что могли захлестнуть его. Не хватало что бы тот лицезрел нытье Джона, убедившись в беспомощности мужчины. Он пытается перевернуться на спину, ухватиться хоть за что-то, на этот раз изъявив намерение увидеть своего убийцу, посмотреть в его безжалостные глаза, сказать пару мерзких слов, которые скорее всего ещё больше разозлят и так свирепого зверя, но его желания прерывают прежде, чем он хотя бы попытается. Мужчину хватают грубо за шкирку, поднимая вверх за футболку, пару раз встряхивая, намереваясь со всей силы швырнуть бедолагу об каменный пол, что был устелен небольшим слоем снега. Понимая, что возможно он не переживёт этот удар, Шедлетский ухватился за чужую руку, впиваясь ногтями в железистую кожицу твари, сопротивляясь каждому грубому удару или рыку, извиваясь и кряхтя, лишь бы ни пасть, ни умереть так быстро. Он будет отстаивать свою жизнь, пусть и знает что он умрет, знает что тварь просто издевается, знает что тому не составит труда прямо сейчас в грудь вонзить меч, меч - который излучает знакомое и притягательное зелёные сияние, к тому же некоторую дымку, которую невозможно спутать ни с чем другим. Мужчина резко набрал воздух в грудь, охнув, так же резко выпустив всё из лёгких. Временный, но колющий яд вновь разлился по венам, заставляя вздрагивать в приступах судорог, при каждой неприятной и резкой боли. Он судорожно хватается за рукоять меча, сжимая ладони нечто, что насквозь пронзило его грудь острым лезвием орудия.. Хах, всё произошло так, как он и предполагал. Не получив желаемой отдачи на физические избиения создателя, тот решил просто убить его, не мучить, как бы фехтовальщик не заслужил бесконечные мучения, всё же 1х решил пощадить его, хоть раз, просто что бы напомнить тому, кто из них на самом деле человечнее. Ноющие от боли глаза горе-админа поднимаются на сущность, что по прежнему держала его за шкирку, не вынимая меч, но и не отстраняясь от чужих ладоней, которые умоляюще стискивали запястье твари, сжимая, как будто бы он надеялся на то, что его дрожащие руки, которые были в собственной крови, были способны не дать своему созданию вытащить или протолкнуть меч глубже. Шедлетских хрипит, жмурится от яда, действие которого не заканчивалось. Он и не пытался уже вырваться, да и вся его жизненная энергия быстренько покидала его и единственное, что он сейчас мог, это просто ждать смерть, ждать кончину. И будь где-то рай или ад, его явно закинут в глухую середину, ох и нет, это не чистилище, вовсе нет - в некое черное нескончаемое пространство, где он в итоге сойдёт с ума от одиночества и переживаний, что никогда не покинут его разум. Если проще - индивидуальный ад. Он пытался отшутиться от каждой своей ошибки, выходя из воды сухим и невредимым.. Но он, как и все остальные в его окружение, понимали, что это не будет длиться всю жизнь и всё же, когда-нибудь, он оступиться и всё падёт крахом. По его подбородку скатывается капля крови, затем ещё и ещё, в итоге он отхаркивает алый сгусток, тяжело вдыхая неприятный и щекочущий разум воздух. Мужчина всё ждёт, когда же его наконец добьют, закончат его мучения.. Он не хотел больше терпеть и воевать, он хотел оказаться где угодно - лишь бы не чувствовать это чувство, что огнем жгло душу, терзая и убивая изнутри, вновь, вновь и вновь. Но вместо этого, вместо смерти, массивные руки нежити кладут его на холодный и мокрый снег, что мгновенно впитывался в окровавленную футболку и лишь больше доставляя таким образом боли и дискомфорта. Мужчина шипит, пытаясь хотя-бы приподняться на локтях, но резко вынутый со свистом меч тварью, перекрывает все желания и весь поток мыслей. Кровь хлещет в стороны и алые капли оседают на снежной пелене, нагоняя дурманящие эмоции. Джон всхлипывает, с так же неожиданным плачем хватаясь за открытую рану, которая как на зло начала сильно кровоточить. Сил не хватало, чтобы хоть как-то остановить кровотечение, поэтому он лишь ошарашенно глядит на сущность, что исподлобья смотрела на него, явно насмехаясь. Он в открытую плакал, лежа без сил вообще на что-либо, на слова, действия. Единственное, что он мог - это безуспешно рыдать, пока 1х нависал над ним, наблюдая за создателем. Сейчас ядовитый мог сделать с мужчиной что угодно, пока тот не умер, любая пытка, любые слова - нежить мог сделать и сказать что угодно, насколько осудительно бы это не звучало, как бы груб он не был, никто и ничто не способно было предъявить ему, не считая полумёртвого Шедлетского, да и тут промах, так как тот и слова сказать не мог, лишь пытаясь самостоятельно успокоиться, дабы уменьшить поток крови, что образовало огромную алую лужу под ним, раскрашивая снежный покров. Но.. На всеобщее удивление, 1х повёл себя не так, как задумывалось изначально. Он аккуратно опускается на колени перед создателем, настолько аккуратно и тихо, как будто от любого нежелательного шороха или шевеления снега, тот мог моментально умереть от страха. Админ же сразу приметил странное действие создания и замер, лишь периодически посапывая, немигающим взглядом смотря на того, будто бы ожидая подлянки.. Но ведь.. В ней не было смысла? На кой добивать его неожиданно, если вот он! Перед ним! И так уже полуубитый. Бежать и делать что-то не было смысла ни одному, ни второму. Они так сидели пару минут, глядя друг на друга, ничего не говоря и не предпринимая, как будто прощались. Оба знали о чем кто думает, оба знали свои действия и сценарий наперёд, но хоть иногда, хотя бы раз, хотелось не повиниться ему, хотелось скомкать всю их прописанную наперёд жизнь как лист бумаги, и выбросить в мусорку, утилизировать от чужих глаз. Резко поднятая вверх когтистая лапа, заставляет лежащего сжаться, прикрываясь инстинктивно окровавленными руками. Он боязливо старается отодвинуться ногами в сторону, отползти, но боль не дает этого сделать и мужчина ноюще мычит, сжимая веки от режущих ощущений по всему телу. Он хотел умереть, но его внутреннее "я" противилось этому желанию, оно не понимало что бежать смысла не было и все равно, боролось до конца, отстаивая право на долгую и счастливую жизнь. Мужчина расслабился настолько, насколько в принципе позволяла ситуация, кладя обе руки на рану, что всё кровоточила и будет кровоточить, пока просто-напросто кровь в организме не достигнет такого минимума, что он просто умрет. Затем, чужая ладонь невольно и нежно ложиться на сложенные руки Шедлетского, на что тот всё же открывает глаза, не понимающе, сквозь новую пелену глюков, уставившись на существо. Теперь нет.. Он не понимал намерений 1х, не понимал о чём тот думает и хочет, не понимал почему его еще не убили всеми жестокими способами. Просто тянет время? Или в этом есть какой-то смысл, который просто не доходил до фехтовальщика. — Теламон.. - рокочущим голоском начал тот, уставившись на чужое лицо. От упоминания этого имени, мужчина даже поморщился, ведь именно таким это дитя его запомнило, жестоким, готовым на всё - ради работы, готовый пожертвовать всем что любил - лишь бы получить желаемую славу. Джон уже многие годы не такой, он поменял себя, избавился от прошлого себя полностью, но ведь.. Ошибки ни куда не пропали.. Они всегда с ним, всё что делал Теламон - это всё что делал Шедлетский, это останется таковым навсегда. — Ты гордишься мной? — Ч..-что? - мечник невольно растерялся, не понимая сразу вопроса. — Я оправдал твоих ожиданий? - мужчина впал в ступор от этих слов, не зная что ответить. Он не мог сказать "нет", никак, никогда он этого не скажет 1х, 'мальчик' не был достоин такого ответа, ведь именно Шедлетский виноват в том, кем тот стал, ведь именно он - сделал из своего создания монстра. Фехтовальщик безусловно таил злость и обиду, ненавидел то, кого сделал, но и не снимал вину со своих плеч.. Возможно.. Будь он жив, полон сил, он бы обязательно подумал о чём-то по типу — "Хеей, то что было много лет назад - уже ничего не значит. 1х сам виноват в своей участи." - Но.. Когда находишься в смертельных ситуациях, невольно начинаешь думать не только о себе и о приближённых, а ещё и о ком-то, кто всегда был намного ближе всех, тот, кого вроде не было никогда рядом, но на самом деле он был, наблюдал, выжидая подходящего момента. Джон поднимает поникшие и заплаканные глаза, тяжело, с непосильным трудом, набирая грудью воздух. К удивлению, рана уже не болела, наоборот, приятно жгло.. Навряд ли это было нормой, но что уж тут поделать. — Да, 1х, безусловно, даже намного лучше. - неожиданно для самого себя, эти слова он проговорил легко, без груза, дрожи, абсолютно спокойно, даже боли не последовало. Как будто его специально подготавливали к этому ответу, как будто всю свою жизнь он прожил - чтобы извиниться, именно вот так. Вдруг, неожиданно, мужчина вновь ощущает чужие и холодные ладони. Он вздрагивает от новой боли, когда его переднюю часть тела немного приподнимают, пододвигая ближе к себе. Джон шипит, весь напрягаясь, ведь он надеялся что его больше не тронут, позволив спокойно истечь кровью. Мечник открывает глаза, встречаясь взглядом с чужими очами. И только сейчас, он понимает, что лежит на чужих коленях, а его рану аккуратно поглаживает когтистая ладонь, занося новую дозу яда в тело.. Но яд уже не ощущался почти, возможно даже он немного притупливал основную боль, так что, мужчина в некотором роде был даже доволен от положения, пусть и действия и мотивы того он не понимал, но.. Зачем об этом уже было думать? Он на последнем издыхании, с минуту на минуту отключиться. Перед глазами давно стояла сплошная темень и лишь яркое сияние чужих глаз, всё так же было прекрасно видно. — Создатель, я выиграл, верно? - вопрос, резкий, немного даже как будто бы нежный, резанул слух, заглушая тишину и поток всевозможных мыслей, что оседали где-то в подсознании и со временем возвращались вновь. — Выиграл? .. - Шедлетский явно замешкался. — Я..- я победил тебя..? — ... — Создатель? - поразмыслив, мужчина протягивает ослабевшую руку, тяжело роняя её на чужую ладонь, что была на ране. Большим пальцем он невольно очерчивает рандомные символы и фигуры, как будто бы успокаивая давно потерянного в глубинах злобы и отчаяния ребенка. — Да, 1х, ты выиграл меня, я горжусь тобой.

Холодное тело обвивают ладонями, прижимая к себе всё крепче и крепче, стискивая его в своих объятиях. 1х давно перестал замечать снег, что буквально окутал его. Он.. Больше не чувствовал злобы, вообще ничего, он больше не гневался, не хотел убить каждого о ком задумывался. Больше нет и никогда. Лишь где-то в самой глубинке души, зарождалось тепло и благодарность, что заставляли его тут сидеть, с умершим трупом создателя на руках. Мужчина умер ещё минут двадцать назад, но сущность так и не решалась оставить его и уйти.. Ведь.. Каким-то образом, рядом с ним, он начинал чувствовать себя по иному, по-новому.

— Спи сладко, Теламон.

Тело уже почти замело снегом, как и корону ввиде домино, что лежала на груди погибшего.