Столик номер 7

      Утро для Тэхёна начиналось не с будильника, а с солнечного луча, пробегающего по тёплому дереву стен. Шторы были лёгкие, почти прозрачные, медленно колыхались от сквозняка. Город ещё дремал, а он уже стоял босиком на прохладной плитке кухни и прислушивался к звуку закипающего чайника. В воздухе витали ароматы свежей выпечки, кофе и чего-то неуловимо уютного, как тёплое воспоминание из детства.       Кафе, где он работал, было старомодным, но тёплым. Его называли «Вестерн». Неброская вывеска над входом, вырезанная из дерева и потемневшая от времени, будто говорила: здесь всё по-настоящему. Под ней горел мягкий свет лампочки в металлическом абажуре. Внутри пахло деревом, карамелью и немного ванилью.       Стены обшиты вагонкой цвета мёда, на них — чёрно-белые фотографии, старые карты, выцветшие плакаты с ковбоями. В одном углу висела подкова, в другом стояла старая печка, которая, к удивлению гостей, действительно давала немного тепла. Столы простые, деревянные, покрытые клетчатыми скатертями. На каждом — маленькая ваза с полевыми цветами. Стулья поскрипывали, но не раздражающе, а с каким-то тихим дружелюбием.       Тэхён приходил раньше всех. Он любил эти часы до открытия, когда кафе словно только просыпалось. Он протирал столы, поправлял подушки на скамейках, открывал шторы, ставил на подоконники горшочки с розмарином и мятой. Затем включал свет над стойкой, настраивал проигрыватель. Обычно выбирал джаз — старый, с трубой и лёгкими ударными. Музыка заполняла зал так, будто растворялась в дереве.       Кафе было местом, где кофе напоминал объятие, а блинчики — воскресные завтраки у бабушки. Где каждый стул знал, кто сидел на нём вчера, а каждый гость был своим. Здесь помнили, кто как любит кофе и какие пироги берёт на вынос.       Тэхён был юным омегой, официантом, тихим, незаметным, но любимым. Не героем романтических драм, не объектом чужой страсти. Его собственная история ещё не началась. Пока что — дети друзей, их ладошки, обнимашки, звонкий смех. У него не было своих малышей, но он верил, что и до него дойдёт счастье. Главное — ждать. — Доброе утро, Луис. Тебе идёт это пальто. Новое? — С улыбкой поздоровался Тэхён, переступая порог кухни.       Луис был бариста из Штатов. Сдержанный, немного резкий, но с доброй улыбкой. Они с Тэхёном быстро нашли общий язык. Официант и бариста не должны конфликтовать — это аксиома. Работа становится в разы сложнее, когда между ними напряжение. Вот, например, не так давно случился случай: Тэхён уронил чашку с кофе, а заказов в тот день было столько, что не было и минуты, чтобы убрать за собой. Он метался от одного столика к другому, пока Луис, как всегда сдержанно, но доброжелательно, не согласился подменить его и вытер пол. С тех пор Тэхён чувствовал к нему не только благодарность, но и искреннюю привязанность. Луис стал ему чем-то вроде наставника, почти старшего брата. Их тёплая, крепкая связь всегда ощущалась чем-то особенным — как у парабатаев. Они были братьями, просто рождёнными от разных матерей.       В кафе царила тишина. Слышались только голоса двух парней. За окном — пыльная дорога, ранчо, лошади, лениво жующие сено. Мир снаружи будто оставался на паузе, а внутри текло мягкое, неспешное утро.