hold me home / проводи меня домой

— Просыпайся, ежик. Соник моргает, открывая глаза, все еще липкие ото сна. Над ним нависает Шэдоу, его взгляд неодобрительный, пронзительные алые глаза пристально смотрят на Соника, что вызывает у него дискомфорт. Соник на мгновение пожалел, что не привязал гамак повыше, чтобы его не было видно. Он не подумал об этом раньше, потому что устал и с нетерпением ждал возможности вздремнуть в гамаке, но Шэдоу (как и большинство его врагов и все друзья) выглядел бы гораздо менее устрашающе сверху. — Тебе не стоит ночевать в глуши. Это небезопасно. Соник выдыхает, совершая наполовину запланированное действие с минимальными усилиями. Получается что-то среднее между вздохом и фырканьем, больше похожее на лошадиное ржание, чем на фырканье ежа. — Во-первых, привет. Доброе утро. Всего хорошего. Шэдоу продолжает смотреть на него в упор. — Ещё не утро. Свет заходящего солнца окрашивает его шерсть в оранжевые и розовые тона. В таком виде он мог бы слиться с меняющими цвет листьями: мягкий и пятнистый, словно какое-то неземное существо со склонностью к насилию. — Во-вторых, — продолжает Соник, делая ударение на «в», — тебе не кажется, что ты немного параноик? Если бы каким-то чудом кто-то устроил мне засаду, я уверен, что справился бы с этим. Я не просто так герой Мобиуса. — Во сне, — невозмутимо отвечает Шэдоу. Это не вопрос. Соник ухмыляется. — Чертовски верно. Глаз Шэдоу дёргается. Выражение его лица почти не меняется, только хмурость становится глубже, но Соник знает, что это значит. Это фирменное выражение Шэдоу: «Я бы врезал тебе, но ты мой друг, так что я не могу». — Послушай, — говорит Соник, прежде чем Шэдоу успевает решить, что сразиться с ним важнее, чем поддерживать нормальные отношения. Такое уже случалось — у Соника есть синяки, которые это доказывают. — Если ты так беспокоишься о моей безопасности, ты мог бы потусоваться со мной. — Потусоваться? — с сомнением переспрашивает Шэдоу. Он по-прежнему смотрит на дерево за плечом Соника, но теперь его пальцы сжимают ткань перчаток, образуя маленькие складочки, такие же, как на его носу. Из-за этого он выглядит мягким, милым, о чём Соник не собирается упоминать. По крайней мере, до тех пор, пока Шэдоу не перестанет балансировать на грани между убийством и лекцией. Тогда он сможет его смутить. — Конечно, — говорит Соник, пожимая одним плечом. В гамаке трудно пожать плечами, так что пока сойдёт и так. — Почему бы и нет? — Вряд ли мне это понравится, — задумчиво произносит Шэдоу. Шах и мат, джин, дырка в одном месте — всё это джаз. Соник ухмыляется. — Должен сказать, мне очень удобно. Шэдоу замирает. Его глаза не расширяются, но он бросает взгляд на Соника. — Ты… хочешь, чтобы я лег с тобой? То, что Соник хочет сказать, — это восторженное «чёрт, да, чувак». Он демонстративно прикусывает язык и не говорит этого, потому что, чтобы заставить Шэдоу инициировать физический контакт, нужны осторожность, забота и безграничное терпение. — Здесь очень удобно, — говорит Соник вместо этого. — Я думал, Эми просто прикалывается, но это лучше, чем лежать на ветках деревьев. Шэдоу не отводит взгляда, но его уши слегка прижаты. — Тебе не обязательно это делать, если ты не хочешь, — уверяет его Соник. — Я просто подумал, что это может быть весело. Соник задаётся вопросом, заметил ли кто-нибудь ещё, как сильно Шэдоу жаждет физического контакта. И если кто-нибудь ещё когда-нибудь взломает код, который позволяет им обойти защиту Шэдоу. По-настоящему, очень эгоистично говоря, Соник рад, что ответ, как правило, «нет». Он рад, что он единственный, кто видит, как рушатся стены Шэдоу, кто видит, как он смеётся, улыбается и становится собой, пусть даже на несколько минут. (С каждым разом стены разрушаются всё больше, как будто Шэдоу забывает, как их строить. Как будто он забывает, что когда-то строил их.) — Если ты уверен, — начинает Шэдоу, и тогда Соник больше не может притворяться терпеливым. — Чёрт, да, чувак! Иди сюда, — говорит он, уже протягивая руку. Он ожидает, что Шэдоу откажется, но вместо этого его рот кривится в забавной улыбке. — Ты нечто особенное, Соник, — говорит он, разглядывая предложенную руку так, словно это букет гниющих цветов. — Гм, — осмысленно произносит Соник. Шэдоу смеётся тихо, как сверчки, которые их окружают. — Что-то хорошее, придурок. Он не берёт Соника за руку — он делает несколько шагов назад, а затем мчится вперёд, и его ботинки вспыхивают ярким пламенем, которое встревожило бы Соника, если бы он не был занят смехом, эхом отдающимся в его голове. Не добежав одного фута, Шэдоу останавливается и прыгает на одно из деревьев, к которому привязан гамак, отталкиваясь от ствола и тяжело приземляясь на живот Соника. — Хаос, — хрипит Соник, пытаясь восстановить дыхание, которое Шэдоу только что выбил из его лёгких. — Это… это действительно было необходимо? Шэдоу, чёртов придурок, лишь злобно ухмыляется ему в ответ. Кора и золотые листья сыплются на их головы, не привыкшие к ударам, наносимым на сверхзвуковой скорости. — Я же говорил тебе, что это небезопасно. Ты не был готов к атаке. — Потому что ты мой друг, и я не ожидал… — Ожидай неожиданного, и ты никогда не будешь удивлён, ёжик. Я мог бы… Воспользовавшись тем, что Шэдоу занят его отчитыванием, Соник встаёт на дыбы и швыряет Шэдоу в гамак. Это не работает… так хорошо? Наверное, потому что это не твёрдая поверхность? Но Шэдоу взвизгивает, затем замирает, как ни странно, не целясь в горло. Его глаза округляются от удивления; Соник даже чувствует, как вздымается и опускается его грудь. И он замёрз, замечает Соник слишком поздно. Конечно, замёрз — сегодня прохладный осенний день, а он бродил по лесу. Сонику хочется обнять его, чтобы согреть. — Попался! — восклицает Соник, не утруждая себя изучением странного поведения Шэдоу. — Я победил. Как обычно. Как ни странно, Шэдоу не поддаётся на провокацию. — Полагаю, так и было, — говорит он вместо этого. — Но я всё равно был прав. Соник фыркает, откидываясь назад. Шэдоу не садится, но он всё ещё частично лежит на коленях Соника, так что, возможно, это и к лучшему. — Нет. — Да. Ты не был готов к засаде, так что я по-прежнему прав. — Ладно, но ты мог устроить мне засаду где угодно. Я заснул в лесу не потому, что мне было холодно, а потому, что я тебе доверяю. — Семантика, — отмахивается Шэдоу. Затем его взгляд поднимается и скользит по лицу Соника. Это слишком личное для них, как будто Шэдоу пытается запомнить каждую черточку его лица. Соник не знает, стоит ли ему это ненавидеть. — Ты мне доверяешь? Соник чувствует, как краснеет, но сохраняет нейтральное выражение лица. — Ну-у, я имею в виду, да? Почему бы и нет? Шэдоу пожимает плечами. Ему это удаётся, потому что он сидит на Сонике, а не на шатком гамаке. — Не знаю. Зачем тебе это? Он спокоен. Ни о чём не беспокоится. И всё же Соник чувствует, что что-то не так. Шэдоу беспокоится об этом, даже если притворяется, что это не так. Изображая замешательство, Соник наклоняет голову. — Хм, — он театрально постукивает себя по подбородку. — Хороший вопрос. Может быть, это потому, что ты нашел меня посреди леса и разбудил, потому что беспокоился о моем самочувствии. — Это не… — Шэдоу замолкает. — Любой бы так поступил. — Да, но мне нравится, когда ты это делаешь. Мне нравится быть рядом с тобой. — Соник немного понижает голос. — Ты хороший, Шэд. Ты всегда меня поддерживал. Конечно, я тебе доверяю. Соник не знает, дойдут ли его слова. Однако он знает, что будет продолжать попытки столько, сколько потребуется. А пока он может хотя бы помочь отвлечь Шэдоу от тяжёлых мыслей. — Или, может быть, — Соник снова наклоняется, к явному неудовольствию Шэдоу. Он понижает голос до хриплого шёпота и шепчет, касаясь подбородка Шэдоу, — это потому, что у меня очень, очень низкие стандарты. Шэдоу толкает его так сильно, что гамак едва не переворачивается. — О, боже, ты отстой, — усмехается Шэдоу, хотя он снова улыбается. Прежняя безмятежная грусть почти исчезла, уступив место раздражению. — Ты такой отстой. Соник подмигивает ему. — Я тебя убью, — заявляет Шэдоу с очаровательной решимостью. — Давай, попробуй, — насмехается Соник. — Нет, потому что ты ожидаешь этого прямо сейчас. Элемент неожиданности — ключ к успеху, Соник. Ты ничему не научился? — Нет. Я клинически необучаем. Шэдоу громко и протяжно стонет. Он садится, затем падает вперёд, упираясь локтями в грудь Соника. Завтра все будет болеть, что, вероятно, и было целью Шэдоу. — Я тебя ненавижу. Ты самый худший из всех. Руки Соника ложатся на бёдра Шэдоу, пальцы переплетаются с его шерстью в сложном узоре, который он не собирается расплетать. Шэдоу моргает, смотрит вниз, а затем, очевидно, решает, что ему тоже всё нравится. Если бы это было не так, он бы превратился в комок нервов. — Ты уже устал? — спрашивает Соник, понимая, что довольно резко меняет тему. Что, он должен был сказать «Я тоже тебя ненавижу» в ответ? Это не дурацкая романтическая комедия, где два врага случайно влюбляются друг в друга. Этого не может быть, потому что Шэдоу уже очень давно не его враг. О, а ещё потому, что он не влюблён в Шэдоу. И это тоже. — Я никогда не устаю, — ворчливо говорит Шэдоу. — Ты всегда устаёшь, потому что никогда не спишь, — поправляет Соник, проводя пальцами по спине Шэдоу, пока не обхватывает его руками. Шэдоу вздрагивает, его взгляд становится таким острым, что мог бы разрезать сталь. Невозмутимый Соник продолжает: — Ты просто не хочешь в этом признаваться. И, не хочу показаться мелочным, но ты всё-таки прервал мой сон, чувак. Шэдоу на секунду задумывается над этим. Достаточно хорошо. Соник пользуется его рассеянностью и переворачивается, увлекая за собой Шэдоу, так что они лежат грудь к груди. Трудно лежать как-то иначе, когда у вас обоих есть шипы, хотя ткань, на которой они лежат, наверняка страдает от этого. Как бы то ни было, вся эта ситуация... приятна. Гамак защищает их от лёгкого ветерка, поднявшегося с заходом солнца, и тело Шэдоу согревает его. И бонус: Шэдоу, кажется, даже не паникует, его алые глаза широко распахнуты от шока, но не от дискомфорта. Несколько секунд слышен только шум леса. Птицы, сверчки и шелест листьев. Затем, помедлив, Шэдоу обнимает Соника за талию и кладёт голову ему на плечо. Из-за их веса рука Соника болезненно сгибается, но он почти не замечает этого. У него перехватывает дыхание от чего-то, что на вкус как ужас, но на ощупь гораздо ближе к волнению. — Я ничего не признаю, — говорит Шэдоу. Это был бы шёпот, если бы он не был таким сердитым. — Я просто не знаю, как тебя побить, лёжа в гамаке. Диапазон моих движений крайне ограничен. — Хорошо, — шепчет Соник в ответ с дразнящей улыбкой на губах, которую, он уверен, Шэдоу слышит в его голосе. — Худший. Я серьёзно. — повторяет Шэдоу. — Хорошо. — ...Я не могу защитить ни одного из нас таким образом. — С нами всё будет в порядке, Шэд. Расслабься. Соник не ожидает, что это сработает. Шэдоу — это меч в ножнах, неспособный к покою, даже если он жаждет занять место внутри него. Таков он есть, и Соник уже привык спорить с ним, чтобы вывести из этих виражей. Но вместо этого он чувствует дыхание Шэдоу на своей шее, приглушённый шёпот, который едва колышет его шерсть. — Хорошо. Соник не засыпает. Он готов поспорить, что и Шэдоу тоже. Ни один из них не потрудился уйти.