Но я тысячу раз обрывал провода

—...И потом оно всё взорвалось. Пух! — размахивая руками в разные стороны, рассказал Лололошка, заходя вслед за Джоном в его кабинет. — Я всё перепроверил, каждый провод, что там замкнуло так и неясно. — Каждый, да не всё по видимому, — деловито заметил Харрис, прикрывая дверь. — Такие вещи просто так не взлетают на воздух. Большой риск таких экспериментов требует от тебя большой ответственности к деталям его исполнения, которым ты абсолютно не следовал. — Абсолютно не следовал, — передразнил Дейвисон, гримасничая. — Нашёл дурака, следовал я. — Собственным правилам ты следовал, — заметил Джон, смотря поверх очков, впрочем, его это не остановило от намеченной цели: шкаф. Харрис дошёл до самого дальнего, открыл верхний ящик, являя миру свою аптечку, напичканную всеми возможными лекарствами с кучей отверстий для их хранения. Это не нужно, таблетки пока лишние, а вот и наконец бинты и перекись. — Ты дурной конечно, — заметил Джон, подзывая рукой к себе Лололошку, который послушно последовал вглубь кабинета. — Всё взорвалось, а в итоге руку порезал об ножик, потому что не додумался брать не за лезвие. — Там не было рукояти! — в очередной раз с жаром возразил Ло, давая посадить себя в кресло. — Точнее ты её не заметил. Лололошка молча показательно закатил глаза, удостоверившись, чтобы его собеседник прекрасно смог это увидеть. Джон фыркнул, ткнув пальцами в лоб. — Не хмурься, морщины рано появятся, — беззлобно ответил он, цепко взяв чужую руку за запястье. Харрис опустил очки, внимательно крутя руку, чтобы рассмотреть порез со всех сторон. Глубоким не выглядел, словно задело мимоходом, наверняка держал в одной, уронил на другую. Кровь уже остановилась. Нужно лишь капнуть перекись и перевязать, через пару дней считай как не бывало. Джон взял перекись, не жалея капая её на рану. — Ай-ай! — завопил Лололошка, пытаясь отдернуть руку, но, конечно же, безуспешно. — Не дергайся, — Джон попытался сказать ещё парочку успокаивающих слов, заметно было, что это бесполезно, поэтому он крепче сжал пальцы на запястье и подул на порез, совсем как матери делают своим детям. — Не маленький же. Лололошка мгновенно замолчал, выглядя больше каким-то испуганным, по крайней мере не кричал и руку не выдирал и хорошо. Боль никуда не ушла, но успокоилась, затем сверху оказалась мазь из-за чего появился холод, и все неприятные ощущения пропали. Пальцы Джона казались каждый раз обжигали кожу, когда касались, он уверенно перебинтовал рану, словно делал это тысячи раз до этого. — Всё, а то проблему из пустого места развел, — заключил Харрис, хлопая его по плечу, чтобы потом начать всё убирать обратно. Щёлк-щёлк и готово. — Не я, а ты когда увидел, — заметил Лололошка, показывая язык. — Баловство. — Серьезные люди среднестатически раньше умирают. — О, мы снова перешли на прекрасный источник под названием «мозг Лололошки», где слова статистка и достоверная информация присутствуют в виде букв и только? — Джон фыркнул, с хлопком закрывая крышку. Ло закатил глаза, откидываясь на спинку стула, он болтал ногами, крутясь вправо и влево. — Ты снова начинаешь. — Начинаю что? — Харрис поставил аптечку на место, но повернуться не решил. — Принижать меня. Невозможно жить таким серьезным, это скучно до жути. Ты не ощущаешь, что живёшь, словно каждый день одинаково, в рутине там? — Словно день сурка ты хотел сказать. — Ага, и ты снова меня перебил. Не обязательно дополнять мои мысли, если и так понял, — раздражённо выдал Дейвисон, скрещивая руки на груди. — И ты абсолютно не умеешь выражать собственные чувства. Харрис так стремительно развернулся на месте, что стало страшно за ближайший цветок, который он чуть ли не сбил. Впрочем, это терялось на фоне его перекошенного от гнева лица. Очки съехали вниз по носу, являя бурю в карих глазах. — Это стереотипное мнение, которые у меня уже в печёнках сидит, — отрывисто ответил Джон, так же быстро приближаясь к Лололошке. Ему хватило всего одного длинного шага, чтобы оказаться рядом.— Откуда тебе знать, что моё поведение уже не является выражением моих эмоций? Я не обязан реагировать на что-то также ярко как ты сам. Ло уверенно поднял голову, прекрасно зная, что если дело дойдет до драки то он окажется безоговорочным победителем, даже если бы на стороне его оппонента был кто-то ещё. Регулярные тренировки давали плоды, да ещё какие. — По крайней мере ты плохо видишь чужие намеки. Существует одна из моих эмоций, которая чуть ли не прямиком в лицо тебе кричит, а ты абсолютно её игнорируешь. Харрис прищурился. — Да ну, удиви, психолог на пол ставки, когда это ты в чем-то там разбирался? Лололошка впился в глаза напротив. Они напоминали хищника, готового к атаке, насколько бы глупо — а оно определено являлось той ещё глупостью — это не звучало, несмотря на то, что у него были такие проблемы, оно таковым и являлось. Янтарь блеснул, а нахмуренные брови придавали красок. Обычно вывести Джона на что-либо негативное у всех получалось плохо, но Лололошка делал это с завидной частотой, правда наедине, а значит маска немного да слетала с чужого лица. Выводить на эмоции тоже было одной из его глупостей. А также следить за тем как лучики света игрались с волосами Джона, а ветер проходил их насквозь до жути осторожно, словно боясь сделать лишние движение. Смотреть на губы, которые не поцелуешь; смотреть на проявление эмоций; смотреть на руки, аристократичные пальцы, сошедшие с обложки. Слушать голос. Верить, думать, мечтать, просыпаться от снов, таких близких к реальности, что казалось бы, вот же она реальность, протяни руку, коснись пальцами теплой кожи. Однако сказка разрушится, всегда разрушалась, и день начинался по новой. Обвиняя Джона в том, что он живёт в бесконечном дне, не являлось ли противоречием с его стороны, когда Ло впринцепе не мог словить какого-либо баланса, осесть на месте, успокоится и обдумать. Остепенится, как любят говорить другие. Дейвисон сомневался, колебался на месте. Он кинул взгляд вправо. Дверь звучала как спасательный круг в море голодных акул, когда ты начал истекать кровью. В прошлые же разы получалось, с другими точнее. Говоришь, а затем бежишь куда глаза глядят. Легко, до жути, что не верится, но такое бывает. Тот самый мандраж, желание отступить, когда остался всего один шаг до долгожданного финиша, всегда бывает страшно. — Любовь, — вдруг выдал Ло, отворачиваясь, чтобы не словить чужой взгляд. Эмоции и чувства напротив не его проблема. Ни сейчас, ни вовремя, больно, в прошлый раз было больно. — Ты не видишь мою любовь к тебе. Никогда не видел и не замечал, — как на духу дополнил он, резко вставая со своего места пока не успел передумать. Встать со стула — просто, оттолкнуть чужие руки — легко, перебежать в другую часть кабинета — проще простого. Только ручка не поддается. Дернуть, ещё раз, снова и снова. Лололошка ругнулся, стукнув ладонью по двери, чтобы сразу прижать её к себе, как никак только-только перебинтовали, раны свежие ещё. Взгляд истерично бегал то вправо, то влево, но ничего толкового не находил. Пусто, бежать некуда, а оборачиваться противно, нет, всё же страшно. Первая любовь встала перед глазами, напоминая о том насколько громко они расставались. А как же больно, а как же настойчивы были чужие смешки, а как же плохо спалось в следующии пару месяцев, а как же передёргивало от любой вещи, хоть чуть-чуть напоминающей о том периоде. Всё, каждая деталь равна гвоздю, который забивался в его гроб. Стук-стук-стук. Он прижался лбом к дереву, медленно опускаясь на колени. Ладно, ладно. Хорошо, всё хорошо? Правда? Когда-то же это должно было произойти, а может и нет. Вероятно не стоило, лучше было бы замолчать. — Мне не стоило говорить тебе этого, — выдал Лололошка, нервно рассмеявшись. — У тебя просто девиз по жизни: «не себе, а людям», — Джон рассмеялся в ответ, присаживаясь рядом, но оставляя расстояние в одну ладонь между ними. Побеспокоился, как мило. — Невозможно бесконечно скрывать собственные эмоции, ты не способен на такое, тебе оно не нужно. — Зато тебе бы понравилось. — Вот, ты снова. Видишь я не один повторяю одни и те же действия, да? Почему ты говоришь про меня, когда мы разбираемся с твоими эмоциями и тем, что ты только что мне выдал? Лололошка кинул раздраженный взгляд вбок, но всё же отворачиваясь. — Потому что. — Как остроумно. Они продолжили молчать. Напряжение скапливалось в воздухе, затягиваясь тетивой лука до предела. Ещё чуть-чуть и вылетит стрела, но кого она поразит ещё неясно. Хоть бы не его, но так ли будет приятно следить за чужими страданиями? Нет, конечно же, нет. — Джон? — неуверенно позвал Лололошка, прижимаясь виском к дереву. Смотреть было опасно, так всё стало бы реальным, но слово не воробей, вылетишь не поймаешь, а оно и вылетело. — Я слушаю. — Ты теперь меня ненавидишь. — Красотка, это звучит как утверждение. — Оно им и является. — Я не называю своих врагов «красоткой». — А тех кого ненавидишь? — Тем более, — спокойно ответил Харрис. Лололошка впился взглядом в вазу. Стеклянная, голубая. Сейчас его голова отказывалась работать, чтобы признать название цветка, но он точно его знал, всегда признавал, возможно даже посоветовал когда-то. Так, к примеру, в доме Харриса появился аквариум с рыбками, за которыми тот ответственно следил, ещё и спрашивал всякое, видно, что беспокоится. — Значит ты всё таки плохо разбираешься в своих чувствах, — вдруг выдал Ло, проводя пальцами по стене, шершавая. — Если только немного, догадаться о твоих чувствах было не так уж и сложно. Знаешь ли, когда ты относишься к какому-то человеку по особенному, не так как ко всем другим, то легко это не заметить. Бывает, со всеми случается. В особенности к тому, кто получает это нестандартное отношение. — Что-то на умном. — А то. Лололошка вздохнул. — Что за предсмертный вздох? — Эй, не предсмертный. Я горюю. — О чём? О своих пропущенных годах зря? Никогда не поздно взяться за ум. — Вот опять. — Не опять, а снова. Говори уже. Я написал Саймону, это розовое безумие умудрилось потерять запасной ключ, который я ему давал на хранение. Надо попробовать ещё до Молли дозвонится, но её и так много было на этой неделе, нужно морально настроиться. Лололошка рассмеялся. — Всё? Грусть пропала? — Эй, нет. — А чего? — Джон подвинулся ближе, пол скрипнул под его движениями. — Ты меня не любишь, я получил отказ, мне нужно свыкнуться с этой мыслей. Лололошка почувствовал, как что-то тяжёлое опустилось внутри. Ну-у, вот, он сказал теперь всё настоящие. — Какие глупости, — Дейвисон сматерился, резко оборачиваясь. Слова прямиком в ухо напугали до мурашек, а лицо Джона, которое теперь можно было идеально рассмотреть в парочке сантиметров от себя не радовало от слова совсем. Разумеется, не в том плане, что смотреть было неприятно, а что скрываться негде. — В каком месте нашего диалога я ответил отказом? Ты же даже слушать меня не стал, сразу по тормозам дал, словно за нами погоня появилась. Теплое дыхание грело кожу, почти обжигая, как прикосновения вначале. Ехидная улыбка слегка видоизменилась, становясь мягкой и знакомой. Дарил ли такие улыбки он кому-то другому? Скольким людям было позволено на это взглянуть? — Я тебе нравлюсь? Джон закатил глаза, но в другой момент неожиданно столкнул их лбами, упираясь рукой рядом с ухом Ло для равновесия. Голубые очки в наглую опустили по ниже, чтобы иметь зрительный контакт. — Странный ты, почему я слышу вопрос в твоей интонации? — Очевидно же, потому что я спрашиваю тебя. — Тебе какой ответ: длинный или короткий? — Короткий. Джон коварно ухмыльнулся. Лололошка нахмурился, желая спросить, уточнить где же ответ в одно слово, но не успел. Харрис наклонил голову набок, упираясь руками в колени напротив. Страх и разочарование в своей беспомощности растворились в мгновение Ока, как и не бывало. Сладкие губы безошибочно коснулись его, чтобы взорваться внутри. В нём была хлопушка, которая сработала и теперь яркие конфетти разошлись везде и сразу, не давая трезво мыслить. Цвета заполняли обзор, ярким оранжевым пятном предстал, разумеется, Джон.Он чувствовал как холодные стекла очков дотронулись до его кожи, резко отличаясь от горячих прикосновений. Проблемы пропали, эмоции и чувства, которые хранились под условными семью замками теперь таковыми не являлись, они упали вместе с громким стуком, который плавно перешёл к ритму его сердца, быстрого, бежит, не поймаешь. Лололошка чувствовал, как пальцы на его коленях сильнее сжались. Джон настойчиво провел языком по губам, касаясь зубов, а потом всё же отстранился, чтобы вдохнуть. Ло отвернулся, чувствуя как кровь приливает к лицу. — Хороший тамада и конкурсы интересные, — рассмеявшись, выдал он, попытался сдуть прядь с лица, но без успешно и ладно. Какая теперь разница? Ло неуверенно снова дёрнул за ручку. — Сбегаешь? — Хочу место по удобнее найти. — Моё кресло впереди, а не за дверью. Лололошка обернулся назад, кидая недовольный взгляд. — Я не слепой. — Не переживай, — легко сказал Джон, оставляя смазанный поцелуй на лбу. — Позвоню Молли или охране и нам откроют. Харрис встал, доставая телефон. Лололошка, смотря на его спину, отметил, что костюм местами помялся. В волосах снова заиграли лучи солнца, вышедшие из окна. Окна! Точно, чего они кого-то ждать будут, есть же запасной выход. Дейвисон уверенно встал, отмечая, что опираться на здоровую руку непривычно, направляясь прямиком к окну, повернул ручку и открыл нараспашку. Счастье какое: сетки нет, решёток тоже. Он выглянул вперёд, не удостоившись упереться руками для равновесия. — Это, что за попытка суицида там? — недовольно выдал Джон, притягивая его за талию к своей груди, подальше от открытого окна. — Красотка, мы утвердились в взаимных чувствах, что в этот раз не так? — Всё так, — выдал Ло, дёргая ногами. — Пусти, пока не оттолкнул. Мы выйдем через окно так быстрее. — Ага, а ещё прямиком в травмпункт, как мило. — Сам ты в больницу ляжешь, я профессионал в таких делах. Мы же не собираемся стекло бить, так просто выйдем, там небольшая пристройка есть, — Ло крутанулся в чужих руках, выворачивая голову в сторону собеседника. — Мы сначала на ту небольшую крышу, а потом вниз на землю, делов-то, всего второй этаж подумаешь. — Подумаешь? А с переломом тебя кто в больницу повезёт? — Ты, но перелома не будет. Джон глубоко вздохнул и медленно выдохнул, словно мог таким образом словить дзен и заставить сумасшедшего авантюриста рядом успокоится и подождать, пока за ними придут. По крайней мере в первой части своего предложения он был прав, а о второй и думать не хотелось, хорошо если прав. — Или взламываем дверь, — бессовестно предложил Лололошка, прекрасно, зная, что на такое согласие в жизни не выпросить. — Вот имущество моё точно портить не надо. Ло закатил глаза, словно он не знал, что похожих кабинетов у Харриса минимум штуки три, по крайней мере, в тех которых он имел счастье побывать. — Тогда порешали. — То есть мне тебя не отговорить в любом случае, ты хочешь сказать? — Ага, — Ло довольно улыбнулся. — Я пожалею об этом, — выдал Джон, но руки медленно отпустил. — Но сначала я спускаюсь, потом ты. — Чего это? — Ло недовольно обернулся будучи уже на полпути к выходу из окна. — Ты раненный, пусти своего «врача» вперёд. Дейвисон кинул разочарованный взгляд на бинт, словно только-только его заметил. Проблема и вправду была. — У тебя же опыта нет. — А вот этого тебе знать не дано. Харрис сел на подоконник, свесил ноги и стал смотреть вниз, что-то прикидывая. Вот в один момент он сидит, словно не уверен стоила ли это идея свеч, а в другой уже его не видно. Взял и прыгнул. Ло издал нечленораздельный звук, упираясь руками в пластик, чтобы посмотреть вниз. Джон, целый и невредимый, отряхивал грязь с штанов. Вот очередная глупость: сам же предложил, сам согласился и ещё чему-то смеет удивляться, это же умудриться надо было. — Давай, прыгай. Лололошка кинул взгляд на дверь, если ещё раз попробует и не выйдет, почувствует себя последним слабаком. Он сел на подоконник и прыгнул, пока не успел передумать. Кто же если не он уроки так прогуливал? Там правда первый этаж и у него была самая большая группа поддержки.Джон уже сидел на краю крыши, осматривая происходящие внизу. На газоне было пусто, никаких цветов и клумб не видно, ближайшее дерево далеко, что и хорошо, и плохо одновременно. Харрис обернулся, нагло ухмыльнулся, словно они вели какое-то соревнование, в котором он безоговорочно выигрывал, да ещё и с большим отрывом. — Будь аккуратен, — бросил он напоследок. Лололошка лишь глупо моргнул, но в этот раз осторожно подошёл к краю, зная, что увидит. И вправду: Джон, вновь целый и невредимый, отряхивал собственные штаны. Дейвисон фыркнул, делов-то. Он схватился руками за край, холодный бетон неприятно царапал пальцы, а раненая рука отдалась тягучей болью, но раз начал, значит стоило продолжать, назад же неинтересно отступать. Ло поболтал ногами, словно и вправду надеялся, что сможет таким образом дотянутся до земли, а потом всё же отпустил бетон, потому что подтянутся обратно уже и не смог бы, да и был ли в этом какой-либо смысл. Но земли он ногами так и не почувствовал. — Красотка, когда я сказал быть аккуратнее именно это и имелось ввиду, никак не наоборот, — Джон уверенно придерживал его за ноги, пока Лололошка неловко схватился за шею, пройдясь пальцами по коротким волосам. — Я был аккуратен. — Если это твоя осторожность, то боюсь представить, что ты делаешь, когда появляется возможность в полной свободе действий. — Очевидно же, что что-то противозаконное, — легко ответил Ло, быстро болтая ногами. — Отпусти, я чувствую себя беспомощным. Джон фыркнул, но отпустил. — Ребёнок. — Ложь и провокация. Харрис поправил волосы Лололошки, словно резко начал подрабатывать парикмахером. В какой-то момент он покрутил его лицо, сжимая ладонями щеки. — Любуешься? — щуря глаза от настойчивых солнечный лучей, спросил Ло. — Ага, считай лотерейный билет выиграл, — Джон отвлекся от голубых омутов всего на секунду, вдруг остановив свой взор на окне. — Права оказалась, бывают же в жизни совпадения. — Совпадения? — Лололошка обернулся назад. — Ты про что? — Да, так, спор один проиграл. — Ты? Спор проиграл? — театрально удивлённо спросил Ло. — Ой, отстань, — отмахнулся Джон, убирая руки с лица напротив. — Поэтому говорить и не буду. — Эй! Мне интересно же! — Мечтать не вредно. Лололошка закатил глаза, но отправился вслед за Джоном, равняясь сбоку. — Прям не расскажешь? — Да расскажу я тебе, сейчас только найдем где перекусить, а то такой стресс пережили. — Лучше отмечать. Джон нахмурился, поднимая голову от телефона. — Отмечать? — Да, начало отношений. — Неа, красотка, тогда это свидание. — И пусть свидание. — Как скажешь, — хмыкнул Джон, резко поворачивая в сторону парковки. — Значит в ресторан. Лололошка приложил руку к животу. — Если ты платишь, то не посмею отказаться.