Знаешь, я так соскучился

Сегодня был один из редких дней, когда Март 7 вела себя особенно навязчиво. Она всегда была из тех, кому не сидится на месте, но все же обладала чуткостью, позволяющей ей вовремя сбавить обороты, если кто-то выказывал нежелание поддерживать общение. Дань Хэн несколько часов назад вернулся с Лофу Сяньчжоу, куда его пригласил Цзин Юань, не упомянув ни причины столь неожиданного приглашения, ни того, что помимо него самого был приглашен и Блэйд. Они не разговаривали, но взгляд, весь вечер прикованный к Дань Хэну, выражал лишь раздражение и отчего-то отблеск тоски. Дань Хэну хотелось поскорее улизнуть с не удавшейся посиделки давних друзей, где Цзин Юань, словно не замечая витающего в воздухе напряжения, а на самом деле лишь усиленно делая вид, разговаривал, казалось, за всех троих. Еще при встрече он поставил условие, что сегодня все разногласия на время должны позабыться. Дань Хэн, не питающий ни теплых чувств к Цзин Юаню, ни даже банальной привязанности, сам не знал причины, по которой решил остаться. Просто сел на стул, просто протянул руку к предложенному чаю, просто вперил взгляд в стол и просто слушал размеренный голос того, кто, казалось, до сих пор считал его тем самым старым знакомым видьядхарой. Однако Дань Фэна больше нет, а Дань Хэн совсем не похож на свою прошлую версию. Их ничего не связывает, кроме обрывочных воспоминаний, в которых Блэйд, тогда еще Инсин, мелькает лишь блеклой тенью. Ни одно из восстановившихся воспоминаний не связано напрямую с ним, однако в каждом он где-то рядом, молчаливой тенью следуя за Дань Фэном. И даже в своём новом воплощение Дань Хэн ощущает его присутствие. Столь же блеклое и не навязчивое. Его нет рядом, но он всегда дает о себе знать. Не позволяет забыть. Дань Хэн тяжело сглатывает, выныривая из своих мыслей в реальность, где Март 7 продолжает рассказывать о чем-то совершенно бессмысленном, мерно постукивая ногтем по столешнице. Точно. Она ведь еще здесь. — Ты меня не слушаешь, да? — спокойно интересуется девушка, и впервые за прошедшие несколько часов Дань Хэн вникает в смысл ее слов. Но не отвечает. Вздох девушки отчего-то совсем усталый, отягощённый. Словно ее саму этот монолог сильно утомил. Она поднимается из-за стола и молча уходит. Отнюдь не расстроенная, просто смирившаяся с тем, что разговорить друга не выйдет. Еда в его тарелке давно остыла, оставшись нетронутой, а тарелка Март 7 пуста лишь на половину. Девушка останавливается возле самого выхода, желая что-то произнести напоследок, но не успевает, когда экспресс накрывает кромешная тьма. Март вздрагивает и тянется включить фонарик на телефоне. Большинство пассажиров поезда уже спят, но Вельт, недавно перекинувшийся парой слов с Март и окинувший Дань Хэна задумчивым взглядом, не успел далеко уйти, и вскоре снова показался в проходе. — Что случилось? — спрашивает озадаченная Март. — Не знаю, но вам лучше разойтись по комнатам. Девушка неуверенно кивнула и потянула Дань Хэна за собой, чему тот противиться не стал. — Доброй ночи, — негромко попрощалась Март, останавливаясь возле своей двери. Дань Хэн заторможенно кивнул, наблюдая за тем, как медленно закрывает дверь девушка, а после подал голос: — Доброй. И лишь мельком увидел слабую улыбку на ее губах перед тем, как дверь окончательно закрылась, оставляя его самого в гордом одиночестве коридора, слабо освещенного звездами. Дань Хэн расслабленно вздохнул, оказавшись в желанной тишине, и коснулся ручки собственной двери. Замер. По ту сторону затих шорох. Брови непроизвольно нахмурились. Могло ли ему показаться? Он осторожно толкнул дверь, но свет из окон осветил лишь часть комнаты, не добираясь до дальних углов. Настороженно перешагнув порог, он огляделся, но казалось, будто этот шорох был лишь разыгравшимся воображением, потому что комната, казалось, была пуста. Не успел Дань Хэн расслабиться, как дверь за спиной с громким стуком захлопнулась. Видьядхара инстинктивно дернулся вперед, но не успел сделать и шагу, когда кто-то одной рукой крепко прижал его к себе, а второй накрыл губы. Дань Хэн был беспомощен перед темнотой, в то время как незваный гость ориентировался лучше него самого. Вырваться из захвата не представляло труда, но не успел Дань Хэн замахнуться локтем, когда знакомый голос разрезал тишину: — Не двигайся. И он действительно замер. От чужого шёпота по спине прошелся противный, липкий холодок, оставляя после себя стаю мурашек. Они так и стояли — Дань Хэн, прижатый к Блэйду спиной, и Блэйд, не убирающий руку с его губ. Хватка ослабла, но не отпустила. Казалось, словно прошло свыше десятка минут. На деле же — не прошло и двух, когда в коридоре послышались тяжелые шаги. — Дань Хэн? — окликнул Вельт после пары стуков. — Все в порядке? Дань Хэн поднял руку, накрыв чужое запястье и мягко отодвигая, что ему позволили сделать. — Да, — вышло сухо и нервно. — Все в порядке, я собираюсь лечь спать. Осталось надеяться, что Вельт поверит ему и не придаст значения странному тону. Тот постоял немного за дверью в молчании, отчего Дань Хэн встревожился лишь сильнее, но вскоре отозвался: — Хорошо. Доброй ночи. Шаги постепенно начали отдаляться, пока вскоре не затихли окончательно. Дань Хэн рвано выдохнул, и только сейчас вспомнил, что все еще соприкасается спиной с чужой грудной клеткой. Но попытку отодвинуться пресекли на корню, лишь грубо прижав ближе. — Чего ты хочешь? — подал сиплый голос видьядхара, на ощупь защелкивая дверной замок. Услышав щелчок, Блэйд насмешливо усмехнулся. Рука, прежде накрывавшая губы, коснулась шеи. Дань Хэн крупно вздрогнул, но вопреки ожиданиям рука не сжалась, а лишь легла на кожу, большим пальцем едва ощутимо оглаживая. — Зачем ты принял приглашение Цзин Юаня? Вопрос заставил нахмуриться. Что именно он хочет услышать? — Я не знал, что ты там будешь. И мой вопрос был первым. Блэйд задумчиво хмыкнул. — А если бы знал — не пришел? Дань Хэн помолчал мгновение, обдумывая вопрос, а рука на шее, пусть и слабо, но сжалась, намекая поторопиться с ответом. — Не пришел бы, — тише прежнего. Реакции от Блэйда не последовало. Он подозрительно притих, продолжая сохранять близость, что, в сложившейся обстановке, казалась почти интимной. Дань Хэн не глуп. Пусть он и почти ничего не помнит, но все же прекрасно осознаёт, что отношения между ними в прошлой его жизни были… далеки от дружеских. Возможно, даже глубже, чем он сам предполагает. Проблема лишь в том, что из них двоих помнит об этих отношениях лишь один, и это не видьядхара. Даже если бы к нему вернулась память, он бы не испытал и толики тех чувств, что испытывал Дань Фэн к Инсину. Ни Дань Фэна, ни Инсина здесь больше нет. Есть лишь Блэйд, наполненный ненавистью и отвращением, и Дань Хэн, способный ответить ему только страхом и раздражением. Однако, стоя сейчас в темноте и отчаянно прижимая к себе видьядхару, может ли быть так, что Блэйд не смог до конца отказаться от своих чувств? Дань Хэн чувствует себя лишь игрушкой, когда позволяет своему ночному кошмару двумя руками обхватить себя за талию и лбом коснуться плеча. Из тонкой щели под дверью пробивается полоска света, оповещая о возвращении электричества на экспресс. Однако в комнате так же темно. И пусть выключатель находится на расстоянии вытянутой руки — ни один из них к нему не тянется. Где-то вдалеке снова слышны шаги Вельта, затихающие за захлопнувшейся дверью. Ткань на плече медленно мокнет, плипая к коже. Дань Хэн устал стоять, а потому на пробу облокачивается на Блэйда, но тот лишь сильнее сжимает его в объятиях, позволяя облокотиться на себя всем весом. На мгновение даже кажется, будто Блэйд этого ждал. Будто знал, что так будет. Будто не впервые они вот так стоят. Ну конечно не впервые. И тишина. Проходит не менее получаса, когда ткань на плече наконец начинает подсыхать. Страха не осталось. Только безмерная усталость и безразличие к ситуации. Видьядхара смирился и просто ждет, когда его ночному кошмару это наскучит и он наконец уйдет. Но он не уходит. Стоит все так же неподвижно. Дань Хэн слегка поворачивает голову, чувствуя как чужие волосы щекочут щеку и губы, и размеренно шепчет: — Ты же понимаешь, что я не Дань Фэн? В ответ все та же тишина. Конечно, он не понимает. Блэйд слегка приподнимает голову, касаясь его шеи сухими губами. Дань Хэн вздрагивает, но не отталкивает. Позволяет делать всё, что тому захочется. И он делает. Не всё, но определённо то, что ему хочется. Горячие ладони бережно гладят все, до чего могут дотянуться. Блэйд словно не может насытиться, каждым прикосновением показывая, что скучал. Вопреки ненависти, вопреки всей пережитой из-за видьядхары боли, вопреки тому, что Дань Хэн его совсем не помнит. Вопреки всему — он скучал. И скучает даже сейчас, тесно прижимая к себе и грубо кусая тонкую кожу на шее, которую совсем недавно сам же ласкал. Дань Хэн несдержанно шипит и дергает головой, чувствуя, как трескается кожа под натиском чужих зубов. — Отпусти, — хрипло выдавливает из себя. Не просит, а приказывает. И его отпускают. Кровь небольшими каплями скатывается к ключице. Блэйд ведет себя так, будто тело в его объятиях принадлежит ему самому. И пусть Дань Хэн с этим абсолютно не согласен, ему отчего-то спокойно именно так — с грубыми руками на себе, что неустанно ласкают, и нежными губами, что грубо сминают его собственные. Видьядхара резко выдыхает в поцелуй, что кажется ему совсем чуждым, и своей рукой накрывает чужую, что кажется ему непривычно родной. Столько противоречий в одном лишь человеке. Блэйд терзает его губы как ему вздумается, кусает больно, целует властно и глубоко, не позволяя полностью развернуться к себе. Довольствуется тем, что у Дань Хэна затекает шея и он мягко стонет, пытаясь отстраниться. Тело Блэйда на этот стон отзывается дрожью, и он позволяет Дань Хэну разорвать поцелуй и развернуться, однако совсем не ожидает того, что его толкнут в грудь потоком ветра. Блэйд теряет равновесие, спиной, на удивление, сталкиваясь не с полом, а с кроватью. Не успевает его захлестнуть злостью, когда Дань Хэн швыряет в него одеялом. — Я хочу спать, — говорит, как что-то само собой разумеющееся, и перешагивает через Блэйда, ложась лицом к стене. Блэйд же на это раздражённо усмехается и резко садится в кровати. Затягивается тишина. Дань Хэн начинает нервничать, боясь вспышки чужого гнева, не зная, как с ней лучше совладать, однако ничего не происходит. Простынь шуршит, матрас проминается под тяжестью чужого веса, а рука ложится поперёк талии. Блэйд носом зарывается в затылок видьядхары, шумно дышит и замирает. Дань Хэн не знает, кто из них уснул первым, но сам он не мог уснуть еще долго. Проснулся же в ожидаемом одиночестве, не сразу понимая, почему простынь в разводах крови. За завтраком Март 7 долго рассматривала пластырь на его шее и искусанные губы, но учтиво молчала. Казалось, что она понимает куда больше, чем ей было положено. Дань Хэн не знал, чего он желает больше всего — что бы Блэйд больше к нему не приближался или что бы эта ночь все же повторилась вновь, потому что тело отчетливо помнит каждое (не)чужое прикосновение. И, кажется, жаждет нового.