Что такое любовь?

– Феликс, а ты сделал домашку Сынмина? – Тэиль врывается в комнату ураганом и сразу же заваливается на мой кровать. С ногами. Смотрит вверх и восклицает, – Что такое любовь! – поворачивается ко мне и повторяет, смешно нахмурившись, – Что такое любовь, Феликс? – вышло патетично и пафосно. Я рассмеялся и пожал плечами. Отрицание, торг, гнев и депрессия уже прошли, до дедлайна осталось десять дней, и я даже успел начать. Достал листочек и аккуратно вывел на нём: «Что такое любовь?». Даже сердечко нарисовал. И поискал в библиотеке определение: «Любовь – это чувство, свойственное человеку, глубокая привязанность и устремлённость к другому человеку или объекту, чувство глубокой симпатии». К сожалению, семнадцати слов для зачёта недостаточно, и надо бы придумать ещё. Определение – гипотеза – эксперимент – вывод. Так меня учил папа, но я не знал, что делать с гуманитарными науками. Какая тут гипотеза? А какой эксперимент? – Тоже не знаешь, что писать, да? – Тэиль вздохнул и сел на кровати. Забрал мою подушку и положил к себе на колени, а затем уткнулся и заорал в неё. – Вот кого ты любишь? – Папу, – ответ был простым, – сестёр, дом, сладкое, – я думал об этом, но не мог понять, как провести эксперимент над собой же. На что я готов ради сладкого? Хах. Да если б кто его предлагал… Хотя и Минхо, и Хёнджин часто меня кормят, зря я жалуюсь. Но постоянно хочется ещё: как будто внутри меня сидит бесконечный пожиратель. Я погладил себя по животу, вспомнив вкус пирожных Хёнджина. Мягкие, воздушные, тающие во рту. – А Минхо? – Тэиль опустил подбородок на подушку и уставился на меня. – Что Минхо? – я моргнул. – Любишь его? – А? – я снова моргнул. Посмотрел на определение. «Привязанность» – определённо есть. На всякий случай я сжал кулон в ладони, проверяя, что он ещё на мне. «Устремлённость»… ну, учитывая, сколько раз он меня спасал. Плюс-минус. «Чувство глубокой симпатии»… Так, мне нужно определение слова «симпатия». – Чувство устойчивой эмоциональной предрасположенности к кому-либо или чему-либо, – Тэиль чётко отрапортовал, а я, видимо, опять говорю мысли вслух. Блин. – Не понимаю, – я пожал плечами и достал листок, на котором старательно вывел название. – Мне кажется, любовь – это базовое, – я облизал кончик карандаша и внимательно посмотрел на определение, – а значит ответ надо искать в мифах. – В мифах любовь трагична, – драматичный шёпот Тэиля меня рассмешил, и я прикусил грифель. – Да, – я кивнул, – кто-то всегда чем-то жертвует. – Тот, кто любит, – Тэиль кивнул, – ради объекта своей любви. – Но ведь в итоге должен наступить счастливый конец, – я аккуратно вывел на листе это словосочетание и задумался. Возможно ли счастье без страданий? Чёрное без белого? Белое без чёрного? Война без… э, что-то мы далеко уехали. Я обернулся на Тэиля и беспомощно посмотрел на него. – Напиши об отце, – он пожал плечами, – о том как ты его любишь и как он тебя, – он посмотрел куда-то мне за спину и воскликнул, – о! Напиши об отцовской фигуре. Надёжный защитник. Мне кажется, в этом твоя любовь. – А твоя? – мне было непонятно. Тэиль говорил странные вещи. – Не знаю, – Тэиль пожал плечами, – я напишу о любви к дому и семье. Взаимовыручка, поддержка, долг, что-нибудь придумаю, – он поднялся и бросил подушку там, где сидел, – о брате напишу. – А, – я махнул ему рукой, прощаясь, и вернулся к тексту. «Надёжный защитник.» Считаю ли я папу надёжным защитником? Да, конечно, он самый лучший, но… Минхо станет королём. И он тоже… Я нахмурился и слишком сильно надавил на грифель – тот сломался серыми точками разбрызгавшись по бумаге. Пришлось лезть за новым. «Любовь – это когда…» Я устал хмуриться и раскинулся на спинку стула. Что блин такое надёжный защитник. Это когда меня оберегают? Что я чувствую, когда отец обнимает меня? Успокаиваюсь? Кошечка перестаёт брыкаться? Почему? В живот, чуть выше пупка, залезло странное чувство. То ли вина, то ли тревога. Тяжело об этом думать, а любовь это же не про тяжесть. «Любовь – это хорошее чувство». Я написал, прочитал и повторил вслух. То, что тлело у меня в животе хорошим не было, и я зачеркнул фразу про защитника. И написал новую «любовь – это когда знаешь, что всё будет хорошо». Тяжесть в животе куда-то исчезла, и я принялся развивать эту мысль: «Когда есть уверенность в том, что всё правильно. Что всё хорошо. Что всё делается к лучшему. Любовь – это про счастье, про то, что все вокруг были счастливыми. Любовь – это про излечение». Я нахмурился и перечитал. Ладно, на чистовой вариант перепишу лучше, а пока… бумага под пальцами была бархатная, а голубоватый свет огонька делал её серой. Я посмотрел на него и зачеркнул последнее слово. «Исцеление» Потому что живот у меня больше не болел. И вообще, папа всегда лечил меня, показывая любовь. Целил. Делал целым. Цельным. Единым. Я чётко знаю, кто я, благодаря отцу. И это же хорошо. Получается, я люблю его за это. Или он меня так любит. Хотя какое право я имею думать о чувствах других? В смысле… о том, что они чувствуют ко мне. Бредовые мысли, отец меня любит и хорошо относится. Огонёк мурлыкнул и потёрся о мою ладонь. Я почесал его под подбородком и мягко улыбнулся ему. «Любовь – это когда нет сомнений». Вот. Да. Потому что сомнения разбивают. Они разрушают! И это плохо, потому что ведёт к смерти. А так, получается, наоборот. И если идти от этого определения, то получается, что я и Минхо и папу люблю. Хёнджина, правда, не очень, но мы обязательно подружимся, когда у него перестанет болеть! Я нарисовал на бумаге сердечко и вспомнил про собственный портрет. Встал, наклонился вправо, влево, вытянул руки над головой и скрестил их в замок, потягиваясь. Кажется, я положил рисунок в один из ящиков шкафа. Вообще-то мне не нравится на себя смотреть. Отец изображал меня холодным, острым и без веснушек, и Олли вечно повторяла, что я совсем не похож. Тыкала в щёку и говорила, что портрету не хватает парочки ожогов оригинала. А Хёнджин нарисовал мне улыбку, слезящиеся глаза и россыпь точек на лице. Я закрыл полку, вернув туда портрет, и вздохнул, опустившись на пол и уткнувшись спиной в дверцы шкафа. – Слишком сложна-я тема-а, – ныть вслух было легче, хотя на мгновение я испугался – если отец услышит, он мне покажется по-настоящему сложную тему. Исключительно из любви: я должен развиваться и всё-такое. О, может написать о том, что такое любить? Это проще. Тут просто надо не совершать ошибок, следовать правилам, выполнять обязанности и не отталкивать. Слезами, криком, руками. Это я хорошо знал. Но тогда получается… Хёнджин не любит Минхо? Стало грустно, потому что принц его определённо любил: он ни разу не оттолкнул. И даже на эту башню Слёз ради него полез. Эх, Хёнджин, такого мужика упускаешь! Кровь хлынула к щекам так, что мне стало не по себе. О чём я думаю. Дурацкое задание. А-а-а-а. Удар затылком о дерево не помог – мысли не хотели возвращаться в нужное русло. Ладно, определение – гипотеза – доказательство – вывод. Определение: любовь – это исцеление. Гипотеза: если хорошо себя вести, останешься целым. Доказательство… М-м-м, как бы это доказать? Описать все те моменты, когда я нарушал правила и оказывался разбитым? Я усмехнулся – листа не хватит точно. Или наоборот? Яркие моменты, когда я чувствовал себя целым? Я задумался. Делиться таким не хотелось. Не то чтобы это тайна, но хотелось сохранить у себя. Я погладил огонёк и устало спросил: – А ты что думаешь? Он пробежался сердечком по паркету, а затем прыгнул прямо в его центр, исчезнув где-то в полу. Выполз через секунду и тут же свернулся котиком на моих коленях. Я снова погладил его и вздохнул. – Ну да, чего я сразу не догадался, – на столе лежала стопка учебников, среди которых отчётливо выделялась «медицина». Феликс усмехнулся и встал. Подошёл к столу и положил ладонь на учебник. Кожаный, приятный. Описание того как рождаются дети было где-то на шестьдесят девятой странице, но всё-таки:

Что такое любовь?