believer.

утренний свет пробивался сквозь грязные студийные окна, когда джиён очнулся с лицом, прилипшим к клавишам синтезатора. он медленно отлепил щеку, на коже остались красные отметины от чёрных и белых клавиш. во рту стоял горький привкус — смесь вчерашнего кофе, сигарет и чего-то металлического. последний раз он ел... когда? вчера? позавчера? над ним склонилась знакомая тень. — ну и вид, — проговорил сынхён, но в его голосе не было обычной насмешки. только усталость, глубокая и настоящая. джиён попытался отвернуться, но сынхён крепко взял его за подбородок, заставив встретиться взглядом. его пальцы были удивительно тёплыми для человека, просидевшего всю ночь в холодной студии. — хватит, — выдохнул сынхён, разглядывая его осунувшееся лицо. — я же говорил — этот трек так себе. но не настолько, чтобы ты сам себя в кусок дерьма превращал. он потянул джиёна за руку, заставляя подняться. джиён пошатнулся — ноги не слушались после часов, проведённых в одной позе. но сынхён не отпускал, его хватка была твёрдой и надёжной. — слушай сюда, — сынхён пристально смотрел ему в глаза. — сначала поешь. потом поспишь. потом — перепишем все спорные моменты. и я буду рядом, пока ты не сделаешь это нормально. понял? джиён молчал, чувствуя, как под веками нарастает странное жжение. — понял? — сынхён дёрнул его за рукав, и в его глазах вспыхнуло что-то опасное. — ...понял. —— сынхён оказался невыносимо настойчивым, когда брался за что-то всерьёз. он стоял за спиной у джиёна, скрестив руки, пока тот ковырялся в остывшем супе. — конечно, голодать — отличный способ написать хит, — проворчал он, наблюдая, как джиён медленно подносит ложку ко рту. — особенно когда ты и так выглядишь, как дохлый пингвин. он забрал все сигареты джиёна — со стола, из карманов, даже те, что были спрятаны за монитором — и выбросил в мусорное ведро. пустые банки энергетиков полетели следом. — если увижу хоть одну — убью, — предупредил он, и джиён почему-то поверил, что это не шутка. когда джиён попытался снова забиться в тёмный угол студии, сынхён схватил его за запястье и резко включил свет. — хватит прятаться, — сказал он, усаживая джиёна перед синтезатором. — работаем. я останусь. и он действительно остался. его плечо тёплым пятном прижалось к джиёнову, его пальцы иногда ложились поверх джиёновых, поправляя мелодию. его дыхание было ровным и спокойным рядом. и джиён верил. на этот раз во что-то хорошее. —— тэян заметил перемены первым. — ты... лучше выглядишь, — осторожно сказал он, наблюдая, как джиён пьёт воду вместо пятого за день кофе. за спиной джиёна сынхён фыркнул. — просто выспался, — пожал плечами джиён. — а тот трек? который ты переписывал? — дописал. тэян удивлённо поднял брови. — он... хороший. джиён почувствовал, как уголки его губ сами собой потянулись вверх. — да. я знаю. потому что сынхён сидел рядом. потому что сынхён не давал ему сдаваться. потому что сынхён, несмотря на всю свою резкость, тоже верил в него. и этого, кажется, было достаточно.