- Да, господин президент.

Слегка прикрыв глаза и откинувшись на спинку идеально подобранного кресла, Тони выслушивает последние отчеты своих референтов. Наташа и Брюс — люди, входящие в его команду вот уже много лет, те, в чьей преданности и компетентности он не сомневается ни на миг. То, что они сейчас сообщают, действительно важно, но в этот момент он не хочет ни видеть, ни слышать даже их. Он слишком, до предела устал и вымотан. Сегодняшнее выступление в Конгрессе выжало его просто досуха. Представление проекта бюджета никогда не обещало быть легкой прогулкой, но сегодняшний накал страстей превзошёл все ранее пережитое. Все стороны словно с цепи сорвались. Демократы, республиканцы — коллеги по партии и вечные оппоненты – все решили добавить себе очков в этих, если быть честными, совершенно бесплодных диспутах. Тони убеждал, доказывал, очаровывал, давил, объяснял и в итоге вроде как добился своего. Но кто бы знал, как же его это задрало! Этот доклад вымотал его так, как никогда не могли даже несколько суток бессонного зависания в мастерской. Как же он скучает по тем дням, когда всё было просто, легко и понятно! Окей, не всегда просто: кому-то иному задача создать новый химический элемент показалась бы не в пример сложнее пустой болтовни в Сенате. Но не зря Тони назвали "Да Винчи нашего времени" еще лет десять назад. Властвовать единолично в царстве технологий, открытий и ничем не скованного разума ему всегда нравилось намного больше. Вот только мир вокруг нуждался не только в изобретениях и научных прорывах. Больше всего ему были нужны умные и сильные люди на острие движения вперёд. Тони знал это всегда, но в какой-то миг окончательно понял: если он хочет сделать что-то для этого мира, помимо уже сделанного, нужно брать его в свои руки. Он не хочет, чтобы его миром правили напыщенные идиоты, не способные заглянуть за горизонт. Тони всегда исполняет задуманное. И вот почему он здесь. Не в своей уютной высокотехнологичной мастерской, а в Овальном кабинете Белого дома. Энтони Старк — сорок восьмой президент США. Практически безальтернативно избранный на второй срок признанный и обожаемый лидер, правящий государством железной рукой. Но кто бы знал, как ему иногда хочется бросить всё к чертовой матери, закрыться в мастерской и воплощать там все свои самые невозможные идеи. Тони, с рождения вращающийся в высших слоях общества, это самое общество порой терпеть не может. В висках начинает знакомо распирать - гребаные магнитные бури… (Да, Тони, продолжай врать себе, что все дело в невинной метеозависимости, а не в начинающейся возрастной гипертонии). Он нервно сжимает переносицу и злобно давит на набухающую на виске венку. Наташа, наконец, снисходит до того, чтобы оценить состояние босса, так и не открывающего глаз, и закругляется с анализом ситуации. Тони за это ей, пожалуй, благодарен. Рыжая стерва вполне способна терзать его еще долго. Никакой субординации, черт возьми. Да и откуда ей взяться, если они оба отлично помнят, как в теперь уже далекие студенческие годы, глупо хихикая, покуривали травку на заднем дворе Старковского особняка. Наконец, под шорох бумаг и чеканный стук протокольных пятисантиметровых каблучков дверь захлопывается, и Тони остается в вожделенном одиночестве. Первые пару минут он просто и совершенно безыскусно наслаждается таким выстраданным покоем. Но затем непрошеным роем в голову вторгается рой пчел и жужжит, зудит, сверлит: статьи бюджета, сенатор Джексон (старый урод!), мигрень, расходы на модернизацию военных объектов, эта крыса из Арканзаса сопляк Брэдли, проект закона об ассигнованиях, гребаная мигрень... Тишину старинного кабинета вспарывает удар кулаком по массивному столу, помнящему десятки президентов. Всё. Тони не железный. Тони нужна подзарядка. По-прежнему не открывая глаз, он наощупь выуживает телефон из кармана пиджака, нажимает вызов и сухо роняет: - Зайди. Совершенно незаметная постороннему глазу тайная дверь открывается бесшумно уже через две минуты. Тони ухмыляется: конечно, ждал звонка, зараза, сидел, как на иголках, не иначе, знал, что господин Президент сегодня вызовет… А ведь у него вообще-то помимо этого и прямые служебные обязанности имеются.... Но в следующий миг его висков касаются прохладные пальцы, поглаживают, разминают, щекочут. Набирающая силу боль тут же исчезает, словно по волшебству, и ее место, как всегда, занимает странное ощущение, которому Тони не может дать названия. Он почти стонет вслух от облегчения. К черту все служебные обязанности в мире! Сейчас главная обязанность вошедшего и его священный долг перед Америкой — сделать так, чтобы их любимый президент вновь почувствовал себя живым человеком, а не разваливающимся роботом. С этой обязанностью юный сотрудник личной пресс-службы Первой леди всегда справляется на отлично.

***

Началось всё это весьма банально, и не предвещало ничего необычного. В тот день Тони, выцарапав минутку в плотном графике, перекинулся парой слов с Пеппер за ланчем. На обратном пути он позволил себе небольшую вольность — свернул в старую библиотеку Восточного крыла. Эта комнатка была небольшой, и в ней практически никогда никого не было. Именно за это Тони и любил изредка завернуть сюда, дать себе крохотный перерыв, чисто на «выдохнуть». Но в тот день его планам не суждено было сбыться. Возле полки с книгами кто-то торчал и сосредоточенно листал взятый с полки томик. Тони охватило колючее недовольство. Какого хрена кто-то покушается на его любимый уголок покоя? На звук шагов нежданный посетитель обернулся, и на короткий миг Тони успел выхватить на внезапно юном лице отзвуки такого же недовольства. Видимо, посетитель тоже никого не хотел тут видеть. Естественно, буквально через мгновение они растаяли без следа, заменившись гримасой подлинного шока. Тони, не торопясь и не мешая пялиться на себя во все глаза, даже подумал, что парнишка сейчас просто и незамысловато уронит челюсть. Но тот умудрился справиться с собой, вытянулся чуть ли не в струнку, шумно сглотнул и выпалил: «Добрый день, господин Президент!». Спустя пару реплик выяснилось, что пацана (крайне смазливого пацана!) зовут Питер Паркер, он помощник в каком-то из отделов пресс-службы Пеппер, а сейчас у него выдалось минут десять свободное время, и он, как иногда это делает, забежал за книжкой. Тони тогда хмыкнул, подумав, что модернизация общества идет бурным темпом, если в замшелом оплоте американской политики сейчас работают вот такие карапузы. Мальчишка был... интересным. Встреться он Тони в его до-президентской и холостяцкой жизни, он бы никогда не упустил такого милашку - настолько тот угодил во все его вкусы. Оставалось лишь скептично скривиться при мысли о том, как все меняется в этой жизни, и выкинуть вроде как ничего не значащую встречу из головы. Но она оказалась не последней. Следующий раз они опять столкнулись в апартаментах Пеппс. Тони тогда обсуждал с ней и её пресс-секретарем, миссис Сэвидж, концепцию коммуникаций со студенческим сообществом. Образование и молодежная политика всегда живо интересовали его чересчур деятельную супругу. И в один момент Сэвидж понадобился какой-то старый отчет, который в пару мгновений принес уже знакомый Тони пацан. При виде президента тот густо покраснел, однако поздоровался вполне учтиво, и даже голос его почти не дрогнул. - Спасибо, Питер, - сухо кивнула Сэвидж и жестом отпустила его, но Тони вдруг, поддаваясь невнятному чувству, остановил пацана. - А давайте, любезные дамы, поинтересуемся настроениями в среде молодежи у представителя этой самой молодежи. Питер вспыхнул еще сильнее, несколько секунд молча, явно собираясь с мыслями, а потом вдруг смущенно улыбнулся и сказал, что будет рад помочь всем, чем только сможет. Мог он на самом деле многое. Как Тони очень быстро убедился, пацан обладал недюжинным умом и смекалкой. Уже в шестнадцать лет выиграл грант от (вот совпадение!) «Старк Индастриз», за что был, судя по горящим глазам и нервной речи, несказанно благодарен. Окончил с отличием МИТ. Попал в список перспективных молодых специалистов, а затем в очередную благотворительную программу Пеппс (за что опять же был дико благодарен), после чего и получил приглашение на работу в аппарат. Тони хмыкнул: странно получается иногда в этой жизни. Ни он, ни его благоверная понятия не имели о существовании пацана, как и о тысячах иных, подобных ему, но при этом успели нехило так посодействовать его карьере. Вроде бы стоило гордиться, но Тони чувствовал себя почему-то не в своей тарелке. Словно бы все те восторги и благодарности, которые смущенно выдавал парень, были не вполне заслуженны. Он окинул его более внимательным взглядом: удивительно умный, эрудированный, толковый, способный. Красивый. Очень красивый... И именно в тот момент, когда заалевшийся Питер увлеченно рассказывал о своей дипломной работе по физике, Тони понял, резко и бесповоротно, что хочет его себе. Тони Старк никогда не был ангелом и до поры до времени даже не пытался таковым казаться. О его бурной юношеской жизни до сих пор в кругах посвященных ходили легенды. Но что дозволено юнцу, то недоступно уважаемому гражданину, а тем более президенту. Вот уже много лет Тони Старк — примерный патриот, семьянин, муж и отец. Но честно говоря, ему самому очень хочется ржать, глядя со стороны на свой имидж. Из всего списка декларируемых достоинств разве что к патриотизму нет вопросов. А все остальное... Фальшивый семьянин, фиктивный муж и неродной отец — но знать это его поклонникам и обожателям вовсе необязательно. Их брак с дочерью сенатора Джона Поттса был практически предначертан семейными традициями и устоями элиты общества. Тони, впрочем, и не имел ничего против: Вирджиния была красивой, хваткой, умной и эффектной — идеальная жена для амбициозного политика. Молодой (ему только стукнуло сорок) кандидат в президенты и его красавица жена, всей душой поддерживающая мужа, — замечательная картинка для электората. Аналогии с Джоном и Жаклин Кеннеди напрашивались сами собой. И, черт возьми, это точно не худший пример для подражания! За исключением финала истории, конечно... До поры до времени их брак был пусть не идеальным, но вполне устраивающим обоих. Идеальная картинка рухнула к исходу первого года первого президентства Тони, когда Пеппер, радостная и сияющая, сообщила ему, что скоро у них будет ребенок. Он жестоко расхохотался прямо ей в лицо, чувствуя, как на самом деле злой желчью плеснуло слева в груди. Диагноз «бесплодие» ему поставили еще в юности, после перенесенной болезни. Он давно собирался ей сказать, но всё как-то не было подходящего случая. Этот был самым неподходящим из них. К ее чести, она не стала ничего отрицать и призналась, что пусть по-прежнему хорошо относится к мужу, но внезапное чувство при встрече с юношеской первой любовью оказалось сильнее нее. Тони не любит вспоминать то время. Главное то, что они оба оказались выше глупых эмоций и пришли к единственно возможному разумному выходу. Они перелистывают эту страницу, забывают обо всем, продолжают изображать счастливую семью на публике, растят дочь, остаются хорошими друзьями, но на самом деле прекращают все отношения. Последнее было условием Тони, с которым Вирджиния, пусть не без внутренней борьбы, но была вынуждена согласиться. Тони может простить многое, но предательство — никогда. На самом деле Тони всё устраивало: детей у него все равно бы не было, а крошка Морган просто очаровательна. Разумеется, пылкой отцовской любви он не испытывал, но поиграть с ней минут пять ему всегда было в удовольствие. А для физических потребностей под рукой у него (да и у Пеппс) был номерок одного агентства, всегда готового оказать своим почтенным клиентам любые услуги на условиях полной конфиденциальности. Не то чтобы Тони с его бешеным графиком часто прибегал к их услугам, но порой позволял себе расслабиться. Организм все же требовал своего, а о каких-то отношениях внутри стен Белого дома он, разумеется, никогда даже не задумывался. Он же не идиот Клинтон! Но почему-то, слушая юного Паркера, глядя на его вдохновенное лицо и пылающие глаза, он понял, что пора внести некоторые изменения в свой жизненный устав. В третий — и решающий — раз он целенаправленно зашел к жене и под совершенно надуманным предлогом сразу же вызвал Питера. Вирджиния посмотрела на него удивленно, слегка прищурилась, поджала губы, но возражать не стала. На сей раз он смотрел на мальчишку уже совсем другим взглядом – оценивающим, цепким, изучающим. Красивый, хрупкий, умный, преданный, не утративший юношеской наивности и в то же время адекватно воспринимающий окружающие реалии. Идеальный выбор для любовника. И кажется, не только Тони пришел к таким выводам. Когда он, окончательно убедившись в своем решении, уже собирался распрощаться и уйти, Вирджиния вдруг остановила его. Приветливо улыбаясь, она похлопала вскочившего вслед за президентом Питера по руке и почти пропела: - Питер, я убеждена, что такой в высшей мере достойный молодой человек, как вы, заслуживает большего. Предлагаю вам повышение. С сегодняшнего дня вы будете отвечать за взаимодействие нашей конторы и пресс-службы мистера Старка. Теперь вам придется очень часто с ним общаться, но вы же нашли общий язык, не так ли? Ошарашенный Питер замер на месте, а не менее ошарашенный Тони, прищурившись, уставился на жену. Та ехидно улыбнулась и одними губами беззвучно прошептала: «Не благодари, дорогой».

***

Дальнейшее развивалось с невероятной скоростью. Буквально через неделю весьма плотного общения Тони обнаружил Питера сидящим на рабочем столе всех президентов, (интересно, что при этом думали их призраки?) а себя самого - властно целующим подрагивающие тонкие губы. Мальчишка выглядел изумительно даже на искушённый взгляд Тони. Очаровательно раскрасневшийся, с полыхающими глазами, тяжело дышащий и вцепившийся в лацканы пиджака Тони, то ли чтобы оттолкнуть, то ли наоборот. Тони мельком поморщился. Кажется, кое-что требовало прояснения. - Эй, Пит, - выдохнул он прямо в ухо, еле удерживаясь, чтобы не нырнуть языком внутрь нежно-розовой раковинки. – Давай-ка сразу определим следующее. Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать. Пацан дернулся, но Тони не дал себя перебить: - Можем прерваться прямо сейчас и забудем обо всем, как о досадной ерунде. И не парься, это никак не повлияет на твою карьеру. - Разве похоже, что я хочу прерваться, сэр? - с искренним возмущением заявил тот и, наконец-то определившись, окончательно притянул его к себе. Тони трахает его этим же вечером в своей малой спальне. Жёстко придавливая к шелковой простыне подрагивающее тело и врываясь в горячее нутро, он чувствует одно. Как же ему, оказывается, всего этого не хватало... И нет, это не только про секс. - Уволю к чертям всех аналитиков из службы внутренней безопасности, - ворчит он после, валяясь на скомканных простынях и жадно затягиваясь сигаретой. Питер, сейчас кажущийся преступно юным, с этими засосами на белоснежной коже, приваливается к его плечу. Взглядом спросив разрешения, он тянет вторую сигарету из пачки и с наслаждением выпускает тоненькую струйку. Тони мысленно делает отметку не позволять ему курить в будущем. Он не любит целовать чужой рот, пропитанный сигаретным дымом. Но сейчас он настолько расслаблен, настолько плывет на волнах сладкой неги, что черт с ним. Пусть малыш пока развлекается, строя из себя взрослого. - Что вам сделали аналитики? - мурлычет Питер, и у Тони от этого взрывом мурашки по коже. - Внесли в твое досье, что ты гетеросексуал с пятнадцатипроцентной вероятностью бисексуальности. Идиоты. Не поверил бы им, трахнул бы тебя в первый же день. Какие там пятнадцать процентов с твоей страстностью, детка? Питер тихо смеётся, отбрасывает сигарету, облизывает губы, нависает над Тони и томно шепчет: - Рядом с вами, сэр, моя бисексуальность повысилась как минимум до восьмидесяти пяти процентов.

***

Пальцы Питера ласкают, разминают, щекочут. Тони словно наяву чувствует, как распадается стальной обруч, сдавивший череп. Воспрянувший мир расцвечивается яркими красками. Тело словно наливается энергией, и он рывком дёргает Питера к себе на колени. Тот приземляется с тихим смешком, целомудренно чмокает Тони в нос и отстраняется, вновь продолжая свое священнодействие над его висками. - Все силы высосали в Конгрессе? - сочувственно интересуется он. - Вампиры просто! - Это точно, - хмыкает Тони. - Как же я забыл взять на заседание свой осиновый кол? Всякие шакалы типа Рейнольдса или Джексона так на него и напрашиваются. Питер весело фыркает и принимается легко массировать плечи. Из такой позы, сидя боком и глядя в лицо, это очень неудобно делать, но отпускать его Тони не намерен. Гибкое тело Питера на его коленях - лучшее лекарство от всех недугов. И даже от вампиров. Как же жаль, что этого лекарства так преступно мало в его жизни... Питер трясется над конспирацией не в пример сильнее самого Тони. Причем тот точно знает, что боится он вовсе не за себя. Умный мальчик всё отлично понимает. Консервативная до мозга костей Америка может сколько угодно размахивать флагом толерантности. Но супружескую измену президенту, да ещё и с подчинённым одного с ним пола, она никогда не простит. Билл Клинтон может многое рассказать об этом, а ведь он по старинке спал с девушкой! Именно поэтому встречаются они довольно редко. Питер до паники боится, что их однажды застукают, и тогда Тони окажется под страшным ударом. Он даже отказался переходить в пресс-службу президента. Аргументировал свой отказ он тем, что они и без того слишком много времени проводят вместе. Не нужно давать повод для лишних подозрений. Тони с ним, в общем, даже согласен, но черт возьми! То ли потрясающее тело Питера тому виной, то ли его мордашка юного ангела, то ли совершенно удивительные мозги, но мистер президент чувствует себя впервые дорвавшимся до секса пубертатным подростком. - Нам нужен отдых, - вдруг неожиданно даже сам для себя сообщает он. - Давай уедем на уикэнд. Пораженный Питер даже замирает, а шоколадные глаза становятся такими большими, что Тони видит в них свое отражение. - Как уедем? Куда? - Есть одно место, где можно отлично провести время, - хищно ухмыляется Тони, и тут же его осеняет новая мысль. - И не только нам вдвоем. Пора открыто показать тебя моим людям. Думаю, это будет очень горячо: открыто обнимать тебя прямо при них. Питер окончательно теряет дар речи, но по бесенятам, заскакавшим в его глазах, Тони уже читает ответ.

***

Разобраться с бесконечными делами и выкроить себе сутки отдыха удается лишь почти неделю спустя. Заходя вслед за заметно робеющим Питером в неприметное с виду здание загородного клуба с звучным названием "Асгард", Тони чувствует приятное волнение. Словно пузырьки шампанского покалывают язык, а в голове заранее разливается предвкушение лёгкого и приятного дурмана. Ситуация для них полностью новая и потому будоражащая. За почти год их непонятных отношений они не встречались нигде, кроме спальни и кабинета Тони. Слишком высоки ставки, чтобы бездумно рисковать. Но всё в этом мире однажды либо переходит на новый уровень, либо попросту перестает существовать. Тони определенно против второго исхода. - «Асгард?» - хмыкает Питер, прочитав вычурное название. - Как в скандинавской мифологии. - Точно. Тор, здешний хозяин, сам родом из Норвегии и, как видишь, большой патриот. Хотя, возможно, это намек на то, что его заведения достойны лишь боги. - А вы - бог, сэр? - лукаво косится Питер. - А есть сомнения, смертный? - надменно вздергивает бровь Тони. Питер тихонько смеется, но свое мнение на этот счет, видимо, предпочитает оставить при себе. Тор был единственным из их тесной студенческой компании, кто не пошел в политику, предпочтя заниматься своим бизнесом. Впрочем, этот бизнес больше походил на развеселую жизнь, наполненную приключениями и путешествиями. Вот и этот клуб, детище его отца, изначально, как положено любому объекту предпринимательства, принимал любых желающих. Тор же, став хозяином, забил на прибыль и превратил его в клуб для посвященных. Очень узкого круга посвященных. И поэтому только здесь Тони мог полностью расслабиться и сбросить смирительную рубашку публичного имиджа. Как он и предупреждал изрядно трусящего Питера, все уже здесь. Наташа с Брюсом о чем-то воркуют, устроившись на огромном диване. Стив с Баки азартно рубятся в бильярд, то и дело выкрикивая и чертыхаясь. Клинт привычно кидает дротики в закреплённую специально для него мишень. Банальная по сути картина, которая где-то в груди Тони отзывается таким редким ныне теплом. К его радости, Пеппер отказалась присоединиться. Он очень сильно подозревал, что будь она тут, Питер бы не приехал вообще, или, как минимум, чувствовал себя крайне неудобно. Недаром, сразу же после памятного первого поцелуя пацана волной накрыло раскаяние на тему: "А как же миссис Старк???? Нет, я не могу так! Она была так добра ко мне!". Тони тогда пришлось обрисовать ему в общих чертах принципы их семейной жизни. Хорошо хоть удалось аккуратно обойти тот очаровательный факт, что она была к нему добра именно потому, что решила подложить его Тони в постель. Лучше Питеру такого не знать, а то вообще разочаруется в людях. Так что нечего ей лишний раз маячить у мальчишки перед глазами. Пусть продолжает играть свою любимую роль образцовой жены и матери подальше отсюда. А вот самому Тони все эти роли просто осточертели. Именно сегодня он намерен послать их по известному адресу и вспомнить, каким он был когда-то. При виде дружной компании Питер стесняется еще больше. Конечно, он отлично знаком со всеми присутствующими. Но одно дело - общаться по вопросам протокола и научного развития с пресс-секретарем Президента мисс Романофф и советником по науке доктором Беннером. И совсем другое - разговаривать с Наташей и Брюсом в качестве любовника этого самого президента. Тони, конечно, сказал ему, что все давно в курсе, и им глубоко пофиг на личную жизнь их босса, если того самого все устраивает. Но чувствовалось, насколько мальчишка не в своей тарелке. Ситуацию, как всегда, разруливает Наташа. Как ни в чем не бывало, она приветственно машет им, наманикюренным пальчиком тыкает в стоящую рядом бутылку розового вина и бокалы и нетерпеливо приказывает: - Тони, разливай уже, все заждались, между прочим. Должны же мы отметить нашу первую неформальную встречу с твоим избранником. Питер, естественно, очаровательно заливается краской, и, чтобы скрыть смущение, выпивает вино почти залпом. Наташа насмешливо приподнимает брови, но удерживается от комментариев, за что Тони ей немало благодарен. Стив и Баки (в миру чопорный начальник службы безопасности Тони и его мрачная тень и правая рука, а сейчас просто довольные жизнью мужики) тоже подтягиваются. Морщатся при виде вина и откупоривают бутылки виски, текилы и чего-то еще. Тони не реагирует: сегодня им всем всё можно. - Значит, смотри, Пит, - посреди общего смеха и гомона Тони склоняется к его уху, - это место сделано лично для нас. Поэтому здесь есть бильярд вон для тех громил, а для Наташи — сауна и бассейн. Она утверждает, что для ее русских корней просто необходима хотя бы сауна, за неимением какого-то русского домика для мытья. - И это сущая правда, - Наташа оказывается рядом так внезапно, что Питер еле заметно вздрагивает. - Пошли, Пит, сыграем в бильярд, а потом я тебе покажу, что такое сауна, и какой кайф она может доставить. Она бесцеремонно тащит его за руку. Питер беспомощно оглядывается, взглядом прося Тони спасти его, но тот лишь ухмыляется и кивает, типа, развлекайся. Оставшись один, он вольготно разваливается в кресле, лениво потягивает текилу и ненадолго прикрывает глаза. Как же хорошо... Можно сделать вид, что нет никаких забот, что от него не зависит вся жизнь этой благословенной Господом страны, что к его слову не прислушивается весь мир. Можно снова представить себе, что он просто беззаботный пацан, родившийся с золотой ложечкой в заднице, который живёт ради того, чтобы получать удовольствие. И кто виноват, что сейчас все его удовольствие сконцентрировано в одном объекте? Он открывает глаза, мигом находя взглядом того, кто занимает непозволительно много места в его мыслях. Питер явно не мастер бильярда, он много ошибается, но к удивлению Тони, больше не напоминает выброшенную на берег рыбку. Не иначе, вино дало в голову, или его тоже догнало это сладкое ощущение вседозволенности. Питер ничуть не смущается своих промахов, много смеётся и охотно проигрывает Наташе. Но Тони не особо следит за ходом игры. Просто-напросто чем дальше, тем больше все происходящее напоминает ему начало какого-то порнофильма. Слишком уж томно Питер изгибается над столом. Слишком призывно облизывает губы, если им случается столкнуться на миг взглядами. Слишком пошло и нежно оглаживает кий. То ли алкоголь так подействовал на непривычный организм, то ли сама ситуация, в которой им не нужно прятаться и строить из себя чужих людей. Стоит признать, что и Тони это осознание нехило так горячит кровь. Вот он, Питер - в обычной жизни его маленький секрет. Но вот прямо сейчас он может подойти, схватить его за руку и утащить наверх, в комнаты отдыха, где оттрахать так, чтобы забыл, как задницей вилять перед посторонними. И все будут знать, чем они там занимаются, но ни слова не скажут против. От этих мыслей против воли во рту становится сухо, а внизу живота начинает наливаться приятная тяжесть. Он делает ещё глоток текилы, не сводя жадных глаз с мальчишки. Желание, подогреваемое чувством свободы, алкоголем, красотой Питера, начинает закручиваться в тугую спираль, чтобы вот-вот превратиться в сметающий все с пути торнадо. Питер так соблазнительно изгибается для удара, что Тони почти наяву представляет, как было бы круто сейчас подойти и грубо толкнуть его на зелёное сукно стола. Содрать эти блядские узкие брюки и засадить без подготовки. А потому что нехрен провоцировать! И если берешься играть во взрослые игры, то будь готов к последствиям. Самое смешное, что частью сознания Тони понимает: наверняка, со стороны, для тех же Стива или Клинта, в поведении Питера нет ничего странного. Ну, играет, ну нагибается, ну проводит пальцами вдоль кия... Так, а как иначе играть-то? Все делают точно так же. Но только один Тони понимает: Питер сейчас играет сразу в две игры. И во второй он намного более успешен. - Мальчики, я хочу купаться! - прерывает поток его грязных мыслей Наташа. - Я в сауну, а потом в бассейн. Питер, ты со мной. Ладно, возможно, Наташа с ее неповторимо хитрой улыбкой тоже что-то понимает. Захваченный врасплох Питер вновь, как в начале вечера, растерянно косится на Тони. Тот усмехается и неопределенно машет рукой. Раз уж взял на себя роль верного оруженосца мисс Романофф, так исполняй дальше. Тем более самому Тони это тоже на руку. Ему нужно немного отвлечься, выдохнуть и перестать заводить себя пошлыми картинками. (Однако мысль о светлой коже Питера на зелёной поверхности бильярдного стола слишком хороша и отправляется в хранилища мозга под названием "Планы".) Насколько он ошибается насчёт "отвлечься", он понимает сразу, как только Наташа в купальнике выходит из раздевалки и вытаскивает из соседней двери Питера в плавках. - Малыш, да ты - просто Аполлон! - вслух восхищается она, беззастенчиво его разглядывая. - Старк, ты - чертов везунчик! Не в силах оторвать от Питера глаз, Тони не может не признать ее правоту. Конечно, он кучу раз видел Питера обнаженным, но сейчас тот словно предстаёт перед ним с новой стороны. Стив и Баки зовут его сыграть в покер, но он лишь отмахивается. Он, правда, хотел отвлечься? Мальчишка давно скрылся из поля зрения, но теперь Тони не может не представлять его в жаре сауны. Такого разморенного, расслабленного, взмокшего. Как же было бы приятно уложить его на полку... Сделать неторопливый массаж, чувствуя, как сильные мышцы под пальцами превращаются в желе. Жар снаружи сплавляется с жаром внутри и ищет себе выхода. Тони скептично смотрит вниз: брюки с готовностью топорщатся, призывая к активным действиям. - А ну, марш на место, - сурово выговаривает он члену. - Приказа вставать не было. И почему тот даже не думает слушаться?! Чтобы слегка привести мысли в порядок, Тони решает искупаться. Приятная прохлада бассейна позволяет сбросить навязчивый дурман, и даже член начинает исполнять приказы. Для закрепления эффекта, выбравшись из бассейна и вновь развалившись в шезлонге, Тони усиленно думает о статьях расходов на металлургическую промышленность. И, конечно же, все его усилия идут прахом, как только Наташа с Питером вновь появляются перед ним. Тони снова бессовестно залипает. А кто бы не?! Раскраснелся весь от ушей до пальцев на ногах. Старательно уложенные волосы закудрявились, делая облик совсем юным и игривым. Мелкие капельки пота стекают по плечам и груди. Некрупные, но четко очерченные мышцы так и просят провести по ним сильными пальцами. - Теперь в бассейн, - продолжает командовать Наташа. Бросив на Тони короткий взгляд из-под растрепавшейся челки и мимоходом подарив ему манящую улыбку, Питер следует за ней. Впрочем, долго она не плещется, через пару минут выходит и лукаво бросает Тони: - Вода отличная, рекомендую. А то Питеру одному будет скучно. Питер на сей раз не следует за Наташей. Он размеренно и неторопливо плавает взад и вперёд. Тони смотрит на взмахи сильных рук, на мышцы, так красиво напрягающиеся в движении, на брызги воды, оседающие на теле, словно вылепленном древнегреческим скульптором. Мальчишка сейчас просто и однозначно демонстрирует ему себя, так отчего же Тони так охотно на это ведётся?! Да к черту всё!!! Тони отставляет бокал в сторону, резко встаёт, подходит к бассейну и прыгает вниз. Ласковая вода на сей раз совершенно не помогает успокоить жар. За пару мгновений приблизившись к Питеру, Тони рывком прижимает его к холодным плитам бортика. Мальчишка давится коротким вскриком и вроде как инстинктивно пытается оттолкнуть. - Знал бы, как ты любишь играть на публике, - хищно цедит Тони, вжимаясь каменным членом в обтянутые плавками ягодицы, - давно бы взял с собой на какой-нибудь прием. Или лучше в театр. Чтобы ты строил мне глазки перед представлением, а потом я бы тебя трахнул в ложе, под аккомпанемент арии очередной оперной примы. - Звучит очень горячо, - почти восторженно выдыхает ерзающий под ним мальчишка. От его движений и неприкрытого желания в голосе крышу срывает окончательно. Наплевав на все, рука Тони властно ныряет внутрь плавок, а затем и дальше, туда, куда сейчас стремится все тело Тони. - Паршивец, - шепчет он, вгрызаясь в покорно представленную шею, - не знаешь, во что ввязываешься. Сразу два пальца с размаху ввинчиваются в тело, и тот тихо вскрикивает и дёргается. Плотно, жарко, влажно. Охрененно. И принадлежит Тони. - Доигрался! - шипит он, чувствуя, как от ощущения власти желание становится почти нестерпимым. - Ты же именно этого хотел. Именно ради этого весь вечер меня провоцировал. Развратный мальчишка... - Можно подумать, вы лучше! - глухо фыркает тот, чем приводит Тони в будоражащее веселье. - Ты прав, - он даже не думает спорить. - И сейчас я тебе это точно докажу. В Питера вонзаются уже три пальца, и это, наверно, больно. Обычно Тони больше внимания уделяет подготовке, но сегодня все тормоза сорвались. Питер тихо скулит и царапает пальцами холодный бортик, но всерьез вырваться не пытается. - Тебе же нравится, - жарко выдыхает Тони, всем телом вжимаясь в дрожащее тело, - а представь, что будет, когда вместо пальцев в твоей заднице окажется мой член. Не можешь дождаться, мой скромный и невинный мальчик? - Тони, избавь нас от ваших брачных игр, - прерывает их идиллию смеющийся голос Наташи. - Если ты не в курсе, тут отличные комнаты отдыха. Питер тихо ахает и весь словно замирает и сьеживается. Тони готов поклясться, что до этой минуты мальчишка в упор не помнил, что сейчас они почти занимаются сексом у всех на виду, и это для него явно чересчур. - Прекратите, - пыхтит он уже всерьез, пытаясь освободиться от трахающих его пальцев, но безуспешно. На миг разгоряченное сознание Тони подкидывает идею трахнуть-таки его именно тут. Подумаешь, смотрят. Отвернутся, не проблема. Но наверно, Питеру будет слишком стыдно, а это в планы Тони не входит. Он быстро выбирается наружу, волоча Питера за собой. Путь наверх проходит словно в тумане. Лишь в какой-то миг Тони жадно хватает его за плечи, притискивает к перилам и голодно впивается в приоткрытый рот. Он словно наяву чувствует вкус того слабого розового вина, которым их угощала Наташа. Или сам Питер для Тони как розовое вино? В любимой комнате Тони, куда они вваливаются через пару секунд, царит интимный полумрак. Пахнет чем-то терпко-сладким и тягучим. Свечи, отражающиеся в зеркалах, настраивают на романтический лад. Тони готов поклясться, что раньше ничего подобного тут не было. Приготовили специально для него? Он мысленно ухмыляется: надо выписать Наташе внеочередную премию. Или лучше в отпуск отправить? И Брюса тоже. Он швыряет слегка замешкавшегося на пороге Питера на огромную кровать, и тут же наваливается следом. Влажная прохладная кожа безумно приятна на ощупь. Как же гладко и маняще! Безжалостно содранные плавки тут же летят в сторону, а Питер оказывается перевернут на живот и распластан по кровати. Тони не медлит ни секунды, врезаясь сразу на всю длину. На нежность нет ни сил, ни времени, ни желания. Он точно знает, что это абсолютно взаимно. Им обоим нужно сейчас вот так: сильно, грубо, хищно. Чтобы брать и отдаваться - древний, как мир, танец во славу жизни. На него сразу накатывает масса ощущений, главное из которых - неутомимый голод. Мальчишка задушенно стонет откуда-то из подушек, но Тони лишь сильнее давит на затылок, не давая шевелиться. Что-то темное, животное каждый раз прорывается в нем рядом с этим пацаном. Хочется властвовать и доминировать, присваивать и побеждать. Питер привычно расслабляется, уже стонет, а не шипит, хаотично подается навстречу. Не выходя из него, Тони вздергивает его на колени и задирает лучшую в мире задницу как можно выше. Наслаждение уже звенит где-то на окраине сознания, и Тони сам не понимает: хочет приблизить его или застыть в этом предвкушении навсегда. Колени мальчишки дрожат, и Тони изо всех сил стискивает тонкую, как у девушки, талию. В голове неуёмным набатом колотится: "Моё! Моё! Моё!". Питер пытается приподняться на локтях, но Тони это не устраивает, и он снова с силой припечатывает его голову к подушке. Он никогда не отличался излишней нежностью, но и таким грубым тоже не был. Но кто его осудит, если Питер вот так ощутимо тоже шалеет от этого?! Член внутри горячей тесноты движется все быстрее. Тони дуреет от того, как покорно это изящное, хрупкое тело принимает его, как оно справляется с его натиском. Он со всей силы сжимает круглые ягодицы, дёргает их в стороны так сильно, что это было бы больно, не будь сейчас Питер весь во власти иных ощущений. Тони хочется не просто ощущать, ему хочется видеть всё. Зрелище собственного члена, бешено врывающегося внутрь, повергает почти в экстаз. Но ему все равно мало. Он рывками дёргает Питера на себя, стараясь проникнуть глубже, ещё глубже. Полностью ощутить этот упругий жар, это беспомощное сопротивление сминаемых гладких стеночек. Тело, нанизанное на безжалостный член, дёргается беспомощно, и в какой то момент сжимается так, что у Тони самого в глазах темнеет. Дольше оттягивать момент наивысшего пика - выше человеческих сил. И Тони летит в блаженное небытие вслед за Питером.

***

- Вот как я сейчас должен им в глаза смотреть? - хрипло ворчит сорванным голосом Питер откуда-то из правой подмышки Тони. - Это у вас ни стыда, ни совести, а я, знаете ли, не привык. - Перестань, Питти, - усмехается Тони, - поверь мне, кое-кто из них занимается точно тем же. Уверен, они только и ждали, пока мы свалим, чтобы с чистой совестью предаться плотским развлечениям. Кудрявая макушка приподнимается, наконец, из вороха простынь, и на Тони смотрят лукавые глаза. - Мне как-то даже жаль мистера Бартона. Ему с дротиками, наверно, не так весело, как всем остальным парочкам. - Между прочим, я тебе ничего не говорил, это все твои домыслы, - Тони делает нарочито суровое лицо и щелкает Питера по носу. - Ну и ладно, - пожимает тот плечами. - Мне больше понравилась другая ваша мысль. Тони вопросительно изгибает бровь. - Где вы делились планами насчёт театра, - голос Питера влечет и манит, как пение мифической сирены. - Помнится мне, на следующей неделе в вашем плотном расписании как раз есть небольшое окошко. Не думаете, что стоит посвятить его культурному отдыху? О, Тони определенно так думает!