Токийский марафон ночи

Джисон и Феликс добрались до дома молча. Тихий звук шагов по тротуару смешивался с шелестом ночного ветра, будто даже улица почувствовала настроение Феликса и замерла вместе с ним. Джисон всю дорогу держал Феликса за локоть, легко, ненавязчиво, чтобы тот знал: он рядом. Не спрашивал ничего — и от этого его поддержка ощущалась ещё сильнее. Когда они вошли в дом, Джисон тут же прикрыл за ними дверь, и в тишине коридора звук замка показался слишком громким. Феликс сбросил кроссовки и прошёл внутрь, но у самой гостиной вдруг остановился. Он сжал руками ткань футболки у живота, опустил голову, а плечи предательски вздрогнули. — Ликс... — осторожно позвал Джисон, подходя ближе. Феликс не ответил. Он только судорожно вдохнул воздух — и всё. Будто невидимая плотина внутри него треснула. Из глаз потекли крупные слёзы, а губы дрогнули в беззвучном плаче. — Ликс, эй, — быстро подхватил его Джисон, мягко притягивая к себе. — Всё хорошо. Я тут. Феликс спрятал лицо в его плече, беззвучно плача. Слёзы катились по его щекам, впитываясь в ткань чужой кофты. Он не издавал ни звука, только тяжело дышал, как человек, который слишком долго держал всё в себе и наконец сломался. Джисон гладил его по спине, что-то тихо бормоча успокаивающее. Ему не нужны были объяснения. Он понимал: иногда нужно просто дать человеку выплакаться. Не требовать слов, не пытаться сразу исправить ситуацию — просто быть рядом. Феликс, прижавшись к нему, наконец позволил себе вылить всё накопившееся — обиду, разочарование, боль. И пусть это было горько и тяжело — рядом был кто-то, кто не осудит. Кто просто даст ему пережить это. Когда слёзы Феликса начали понемногу стихать, Джисон осторожно отстранился, чтобы посмотреть ему в лицо. Лицо Феликса было заплаканным, глаза красными, нос заложенным — трогательный, уязвимый, такой, что хотелось завернуть его в одеяло и оберегать от всего мира. Джисон, естественно, не удержался от своего фирменного тона — слегка ехидного, но в то же время заботливого. — Знаешь что, — он вытер ладонями мокрые щеки Феликса, — этот твой Хёнджин — полный идиот. Феликс всхлипнул, пытаясь сдержать остатки слёз. — Серьёзно! — продолжал Джисон, закатывая глаза, как будто Феликс сказал что-то до безумия глупое. — Ты вообще видел себя? Ты выглядишь как ангел, только без крыльев. С такими ногами, с такой милой мордочкой... А он там с какой-то омегой сюсюкается? Фу. Он театрально скривился, на что Феликс слабо хмыкнул сквозь всхлипы. — Да он тебя вообще недостоин, Ликс! — Джисон с воодушевлением сел рядом, щёлкнул пальцами перед его лицом. — Ему вообще надо на коленях ползать за такой шанс! А он, блин, шатается там, как последний придурок. Честно, если бы я был на его месте... — он притянул Феликса за плечи к себе, — я бы вообще тебя ни на секунду от себя не отпускал. Феликс тихо засмеялся, уткнувшись носом ему в плечо. — Вот, другое дело! — довольно констатировал Джисон, чувствуя, как Феликс постепенно начинает расслабляться. — Запомни: ты не будешь страдать из-за какого-то там гонщика. Ты — приз, Ликс. Понимаешь? П-Р-И-З. Он сделал серьёзное лицо, будто это был самый важный урок в жизни Феликса. — Спасибо, Джисон, — прошептал Феликс, наконец поднимая на него глаза чуть яснее и спокойнее. — Всегда пожалуйста, сладкий, — ответил тот, ехидно улыбаясь. — Кто-кто, а я знаю, какая ты находка. И ещё... — он подмигнул, — если этот Хёнджин будет тупить дальше, знай, я в очереди первый. Феликс тихо рассмеялся, впервые за весь вечер по-настоящему. В груди у него стало теплее. Обидные картинки перед глазами начали тускнеть, уступая место светлому ощущению: он не один. И есть кто-то, кто всегда поддержит его — пусть иногда и в своём странном, дерзком стиле. Когда слёзы наконец иссякли, Феликс сидел, прижавшись к дивану, тихий и измученный. Джисон, вытянув ноги на полу, наблюдал за ним пару секунд, а потом резко хлопнул в ладоши: — Так! Нытьё отменяется. Пора лечиться сериалами и тупыми драмами, — заявил он бодро, как будто объявлял чрезвычайное положение. Феликс вскинул на него уставший взгляд, без особого энтузиазма. — Я не хочу... — Молчи, дитя! — Джисон махнул рукой, как истинная драма-королева. — Сейчас мы найдём тебе самую приторную, самую сахарную омега-драму, и ты снова поверишь в жизнь. Он схватил пульт и начал щёлкать по экранам. Каждый постер сопровождался язвительным комментарием: — "Свет твоего аромата" — ха-ха, уберите, я ослеп. — "Обречённые любить" — о, боже, да тут даже на обложке видно, что омега будет страдать три сезона подряд. — "Любовь на краю ночи" — ммм, скандалы, интриги, расследования... Берём! Феликс невольно хмыкнул, натягивая плед повыше, до ушей. — Пусть будет этот, — пробормотал он, чувствуя, как в груди немного теплеет от всей этой глупой суеты Джисона. Джисон гордо выбрал сериал и с довольным лицом уселся рядом, подоткнув плед и себе. — Всё, Ликс, — важно заявил он, — сейчас мы будем учиться тому, как омега должен держать себя в этой дикой жизни. Никаких соплей, никаких опущенных ушек. Только дерзость и блеск в глазах! Феликс тихо рассмеялся. Такой Джисон был не просто другом — он был целой бурей, которая всегда появлялась тогда, когда Феликсу было особенно плохо. На экране началась первая сцена: омега в офисном костюме с разъярённым лицом влетел в кабинет альфы и швырнул в него папку. — Вооот! Учись, малыш! — загорелся Джисон. — В следующий раз, как только увижу ту липучую омегу рядом с твоим Хёнджином, ты берёшь... ну, что под руку попадётся — стул, стол, вазу! И метко! — Он махнул рукой, будто швырял что-то. Феликс снова захихикал, уже искренне, и с благодарностью посмотрел на Джисона. — Спасибо, Джи... Ты правда меня всегда поддерживаешь. — Ну ещё бы, — фыркнул Джисон, потянув Феликса за плед поближе к себе. — Ты же не какой-нибудь там дешевый омега на распродаже. Ты — конфета, понимаешь? Самый лучший, и пусть Хёнджин сдохнет от счастья, что вообще удостоился твоего взгляда! Феликс покраснел и смущённо уткнулся в плечо Джисона, пряча улыбку. Эмоции ещё болели где-то в глубине — маленькие шипы обиды и разочарования. Но здесь, под тёплым пледом, в окружении искренней заботы, становилось легче. Гораздо легче. Пока на экране омега со злостью швырял телефон в альфу, Джисон комментировал каждое движение так ярко и смешно, что вскоре комната наполнилась их тихим, сдержанным, но живым смехом. И на какое-то время все беды остались за пределами этих стен. Когда слёзы наконец иссякли, Феликс сидел, прижавшись к дивану, тихий и измученный. Джисон, вытянув ноги на полу, наблюдал за ним пару секунд, а потом резко хлопнул в ладоши: — Так! Нытьё отменяется. Пора лечиться сериалами и тупыми драмами, — заявил он бодро, как будто объявлял чрезвычайное положение. Феликс вскинул на него уставший взгляд, без особого энтузиазма. — Я не хочу... — Молчи, дитя! — Джисон махнул рукой, как истинная драма-королева. — Сейчас мы найдём тебе самую приторную, самую сахарную омега-драму, и ты снова поверишь в жизнь. Он схватил пульт и начал щёлкать по экранам. Каждый постер сопровождался язвительным комментарием: — "Свет твоего аромата" — ха-ха, уберите, я ослеп. — "Обречённые любить" — о, боже, да тут даже на обложке видно, что омега будет страдать три сезона подряд. — "Любовь на краю ночи" — ммм, скандалы, интриги, расследования... Берём! Феликс невольно хмыкнул, натягивая плед повыше, до ушей. — Пусть будет этот, — пробормотал он, чувствуя, как в груди немного теплеет от всей этой глупой суеты Джисона. Джисон гордо выбрал сериал и с довольным лицом уселся рядом, подоткнув плед и себе. — Всё, Ликс, — важно заявил он, — сейчас мы будем учиться тому, как омега должен держать себя в этой дикой жизни. Никаких соплей, никаких опущенных ушек. Только дерзость и блеск в глазах! Феликс тихо рассмеялся. Такой Джисон был не просто другом — он был целой бурей, которая всегда появлялась тогда, когда Феликсу было особенно плохо. На экране началась первая сцена: омега в офисном костюме с разъярённым лицом влетел в кабинет альфы и швырнул в него папку. — Вооот! Учись, малыш! — загорелся Джисон. — В следующий раз, как только увижу ту липучую омегу рядом с твоим Хёнджином, ты берёшь... ну, что под руку попадётся — стул, стол, вазу! И метко! — Он махнул рукой, будто швырял что-то. Феликс снова захихикал, уже искренне, и с благодарностью посмотрел на Джисона. — Спасибо, Джи... Ты правда меня всегда поддерживаешь. — Ну ещё бы, — фыркнул Джисон, потянув Феликса за плед поближе к себе. — Ты же не какой-нибудь там дешевый омега на распродаже. Ты — конфета, понимаешь? Самый лучший, и пусть Хёнджин сдохнет от счастья, что вообще удостоился твоего взгляда! Феликс покраснел и смущённо уткнулся в плечо Джисона, пряча улыбку. Эмоции ещё болели где-то в глубине — маленькие шипы обиды и разочарования. Но здесь, под тёплым пледом, в окружении искренней заботы, становилось легче. Гораздо легче. Пока на экране омега со злостью швырял телефон в альфу, Джисон комментировал каждое движение так ярко и смешно, что вскоре комната наполнилась их тихим, сдержанным, но живым смехом. И на какое-то время все беды остались за пределами этих стен. — Итак! — Джисон встал перед кроватью, на которой теперь лежали аккуратными кучками футболки, рубашки, джинсы и несколько странно вызывающих топов. — Программа вечера: наряжаем нашего милого омегу в нечто такое, от чего любой альфа потеряет голову! Феликс, всё ещё с сомнением оглядывая кучу, тихо засмеялся: — Я всё ещё не уверен, что хочу кого-то впечатлять... — Тише, глупыш, — Джисон подошёл ближе, ткнул Феликса в лоб. — Ты не ради кого-то. Ты ради себя. Чтобы каждый раз, проходя мимо зеркала, думать: "Вот это я! Вот это вкусняшка!" Понял? Феликс смущённо улыбнулся, кивая. — Ладно, что первое? — спросил он, старательно пряча уши под волосами. Джисон с важным видом вытащил обтягивающие светлые джинсы и чёрный кроп-топ. — Это, — сказал он с абсолютно серьёзным лицом. — Ты должен начать с малого. Феликс покраснел до кончиков ушей. — Джи... это же... коротко. — И шикарно! — перебил его Джисон. — Твои бедра — это преступление против скучной моды. Ты обязан их показать! А если кто-то начнет пялиться слишком долго — удар хвостом по наглой морде! Феликс прыснул от смеха, но всё-таки взял вещи. — Ладно, — пробормотал он, — я попробую. Он скрылся за ширмой, а Джисон уселся на кровать, развалившись как царь на троне. — Готовься, мир. Феликс, самая ослепительная омега, скоро восстанет в новом обличии! — театрально провозгласил он. Феликс долго возился за ширмой, периодически тихо чертыхаясь. Когда он наконец вышел, поправляя топ на груди и поёживаясь от непривычно открытого вида, Джисон на мгновение замер. — О-о-о... мой... бог, — медленно выдохнул он. — Ликс, если Хёнджин тебя не утащит при первой же встрече, я сам тебя украду! Феликс зарделся ещё ярче и неловко обхватил себя руками. — Мне непривычно... — Привыкнешь! — бодро сказал Джисон, вскакивая. — Ты выглядишь потрясающе. Стильно, свежо и... чертовски притягательно! Боже, посмотри на себя в зеркало! Феликс послушно подошёл к зеркалу. Там, вместо привычного скромного омеги в мягком свитере, стоял кто-то другой. Более уверенный. Более яркий. Кто-то, кто действительно мог заставить сердца биться быстрее. — Ты прав, — прошептал Феликс, едва узнавая своё отражение. — Я... я красивый? — Ты охренительно красивый, — уверенно ответил Джисон, подмигивая. — И самое главное — ты наконец-то это видишь сам. Феликс улыбнулся — тихо, искренне, впервые за весь день. В груди стало тепло и спокойно. Этим вечером он по-настоящему почувствовал: всё только начинается. Феликс всё ещё вертелся перед зеркалом, разглядывая своё отражение под разными углами, когда Джисон решительно встал рядом, скрестил руки на груди и строго посмотрел на друга. — Слушай сюда, Ликс, — начал он тоном старшего брата, который собрался читать мораль. — Ты — шикарная омега. Сильный, красивый, со своим характером, да ещё и мозги на месте. Пора уже перестать быть этим... — он замахал руками, подбирая слова, — слащавым, миленьким мальчиком, которому можно вытирать ножки! Феликс удивлённо моргнул. — Я... что, таким выгляжу? — Не выглядишь, — фыркнул Джисон. — Ты сам так о себе думаешь. Это видно! Хвост поджимаешь, глаза в пол, сутулишься... А надо — гордо! Шея прямо, взгляд уверенный! Ты — не тряпочка. Ты — драгоценность! Феликс рассмеялся, немного смущённый от напора друга. — Джи... — Никаких "Джи"! — перебил Джисон, хлопнув его по плечу. — Ты должен сам в себя влюбиться, понял? Чтобы каждый альфа, омега или кто угодно, когда смотрит на тебя, думал: "Чёрт возьми, это кто такой идеальный?"! Он схватил Феликса за руки и повернул его обратно к зеркалу. — Смотри на себя, — потребовал он. — Ты красивый. Ты особенный. Ты не должен гнуться ни под кого. Ни под какого альфу, ни под какую случайную омегу, даже если она крутится вокруг твоего Хёнджина, как муха вокруг мёда. Феликс вздохнул, но глаза его уже блестели иначе — с каким-то новым огоньком. — Но мне страшно меняться, — честно признался он. Джисон с улыбкой сжал его плечи. — Бояться нормально, Ликс. Но знаешь, что ещё нормально? Делать это, несмотря на страх. Перемены пугают, но ещё они освобождают. Ты заслуживаешь лучшего. Самого лучшего. Феликс медленно кивнул. — Хорошо, — сказал он с тихой решимостью. — Я попробую. — Вот так-то! — довольно воскликнул Джисон, сразу хлопая в ладоши. — Теперь идём. У нас целый шкаф уныния, который нужно превратить в огонь! Феликс хохотнул, чувствуя, как тяжесть в груди отступает. С поддержкой Джисона и новой верой в себя, всё действительно казалось не таким уж невозможным. Конечно! Вот как это можно описать, в твоём настроении и стиле: --- Прошёл уже целый час, как Джисон с маниакальным упорством учил Феликса "правильно себя вести". И под "правильно" он, конечно, понимал совсем не то, чему учили вежливых омег на занятиях по этикету. — Прекрати сутулиться! — Голова выше, Ликс, выше! — Не опускай глаза, будь уверен в себе, ты — конфетка, понял? Тебя надо желать, а не жалеть! Феликс вздыхал, послушно распрямляясь и старательно делая "уверенное лицо", от чего Джисон хохотал как сумасшедший. — Нет! — Джисон схватился за голову. — Ты выглядишь так, будто пытаешься вспомнить таблицу умножения! А ты должен смотреть так, будто уверен: перед тобой — весь мир, и ты можешь его взять! Феликс не выдержал, прыснул от смеха и схватил подушку, запуская ею в друга. Джисон завизжал, как настоящая дива, и в следующую секунду началась настоящая война — подушки, одеяла, один тапок и какой-то шарф летали по комнате. Они валялись на кровати, задыхаясь от смеха. — Ладно, шутки шутками, но пора спать, нам завтра рано вставать, — Джисон загадочно улыбнулся и потянулся к светильнику, гася свет в комнате. — Куда это? Я лично никуда не собирался. И ты вроде тоже, — Феликс ткнул пальцем в груди Джисона, смотря с интересом. Джисон взял телефон с полки, и долго в нем рылся, Феликс за это время успел уже заснуть, как вдруг Джисон громко крикнул. — Вот! Завтра мы идём туда, будем менять тебе гардероб, раз уж меняться, то полностью, — он с гордостью наблюдал, как Феликс удивлённо просматривал сайт какого-то магазина. — Джисони, а это обязательно?.. — Так, я чего-то не понял, ты же захотел меняться, так что да. Ты должен показать Хенджину, кого он может потерять. Феликс задумчиво приподнял голову, а после весело улыбнулся, заражая своей улыбкой Джисона. — Я думаю.. Ты прав! Завтра идём в тц! —Феликс радостно вскинул руки в верх,вызывая у Джисона заливистый смех. — Ну вот! Другое дело! А щас спать. Феликс тихо потянулся, устроившись в кровати, и взглянул на Джисона. Тот перевернулся на бок, подложив руку под голову, а Феликс, с небольшим движением, тоже лёг на бок, повернувшись к нему. В комнате стало темно, только слабый свет от улицы едва освещал уголок комнаты. Их тела едва касались друг друга, но в этой тишине ощущалась близость. Джисон вытянул руку и лениво потрогал край одеяла, как будто пытаясь устроиться поудобнее, а Феликс, почувствовав это, чуть приподнялся, чтобы поправить одеяло. Они оба замерли в этом моменте, не говоря ни слова, но каждый знал, что даже без слов все понятно. — Спокойной ночи, — тихо произнес Феликс,видя очертания Джисона в темноте. — Спокойной ночи, — ответил тот, улыбнувшись в темноте. Оба расслабились, ощущая покой и уют ночи. Феликс, закрыв глаза, ещё несколько секунд думал о Хёнджине, но вскоре его мысли начали затмевать уют и тишина, наполняющая комнату. Джисон, почувствовав, что Феликс ещё не спит, осторожно приподнялся на локте и бросил взгляд на него, но потом снова лег, закрыв глаза. Вскоре их дыхание стало ровным, и они оба погрузились в сон, каждое в своём мире, но в одном пространстве, рядом.