Потерян

Опять. Он еле разлепляет глаза, когда чувствует, что от него что-то хотят. Во рту сухо так, что язык царапает небо и чувствуется чем-то инородным, конечности почти нет сил передвигать. В голове тяжелый туман без единой мысли, глаза фокусируются с трудом, и в итоге картинка перед парнем размытая, словно он видит через пленку. Вокруг кто-то движется. Это люди? Если это и они, то их силуэты спустя несколько попыток разглядеть теряются за цветными пятнами. Ему жарко и плохо. Где он? Кто эти люди? Что с ним? И главное… Кто он? На него кричат, но он не понимает, что именно от него хотят. Его, кажется, бьют, судя по резкой боли в животе. Парень только и может, что инстинктивно вяло сжаться в комок, что-то промямлив нечленораздельно. Челюсть с силой раскрывают, что-то запихивая в рот, он тут же давится, так как слюны нет абсолютно, но ему делают больно до тех пор, пока он не проглотит. Парень отбивается, пытается сопротивляться, но все его попытки и трепыхания чувствуются медленными и бесполезными. Его прижимают к полу, и в ногу что-то втыкают. Игла? Без понятия. Мир потихоньку снова тухнет, тело расслабляется, и он уплывает куда-то, ему хорошо и спокойно. Его снова выдергивают в реальность. В этот раз он, кажется, соображает лучше. Анализировать что-либо не выходит, мысли сталкиваются друг с другом с треском, голова раскалывается, нос горит огнем, тело ощущается не своим. Кости ломит, и он жмурится от боли, просит кого-то, может бога, прекратить это. Рука из ниоткуда снова открывает его рот и снова запихивает прямо в горло что-то маленькое. Он давится от рвотного позыва, слезы брызжут. Он глотает. На краю сознания мерещится догадка: наркотики. Парень пытается ухватиться за эту мысль, заземлиться через нее, она кажется важной и страшной, опасной, но не успевает. Сознание снова откатывается в пустоту. Он может двигаться. Ходить немного, видеть, разговаривать отрывками и несвязно. Он абсолютно потерян, не знает где он, кто он, и чувствует себя совсем малышом, которого бросили. Какая-то заботливая женщина объясняет ему, что сейчас ему нужно быть послушным, чтобы боль не вернулась, помогает ему помыться и пытается накормить, но от еды тошнит. Женщина убирает рвоту и предлагает выпить воды. Вот вода оказывается приятной, и он выпивает сразу три больших бутылки. Женщина просит называть ее Мамой. Он уверен, что это не его мать, но та о нем заботится и кажется нежной и надежной, поэтому обращение «Мама» быстро вписывается в их общение. Но скоро боль возвращается, медленно и удушливо, хочется царапать горло и снять с себя кожу, все чешется. Мама предлагает лекарство, и конечно, тут же получает согласие. Вязкий туман снова накрывает с головой. Мама очень хорошая. Она всегда приходит на помощь, когда плохо, и дает таблетки. Таблетки хорошие, они помогают. А еще бывают уколы. Сначала их ставили в руку, а потом начали в ноги, отчего одна из них стала ощущаться как-то неправильно, но Мама сказала, это нормально. Нет смысла ей не верить, ей можно доверять. Мама, когда ему хорошо, приводит к нему друзей. Каждый раз это кто-то новый. Ему маетно и горячо, его тело превращается в жижу, которая кипит. Мама сказала, как ему нужно вести себя с друзьями, чтобы получить лекарства снова. Ангел, как его все здесь называют, тут уже два месяца. Его познакомили с другими ребятами, такими же, как и он. Никто ничего о себе не помнит, но их это не волнует. Он сдружился с одним из живущих здесь. Его зовут Эльф, его светлые волосы идеально подходят его имени. Он кажется ему приятнее всех, словно они знакомы друг с другом давно. Эльф появился здесь с ним в одно время. Взгляд блондина всегда очень грустный, особенно когда он смотрит на Ангела. Он кажется старше всех здесь, а еще умнее. Он заботится об Ангеле, но его очень не любит Мама, всегда отгоняя Эльфа подальше. Эльф часто хромает или светит синяками, а еще, кажется, много плачет, но никогда не жалуется. И Ангел тоже не жалуется. Он уже знает, что лекарства это вовсе не лекарства, но он не против. Ему нравится. А еще ему нравится после дозы принимать клиентов. Нравится извиваться на простынях, пылать жаром и путаться в мыслях. Иногда не нравится. Тогда доза помогает ему сгладить углы, когда ему заламывают руки, бьют наотмашь и грубо на сухую втрахивают лицом в матрас. Доза спасает. Ему не так больно. Все стало рутиной. Он знает распорядок своей жизни, и плывет по течению, почти всегда находясь в мареве. Зачем ему думать? Это вовсе не обязательно. Обычно между агрессивными клиентами ему дают время восстановится, но сегодня это не так. Буквально вчера он полз до общего душа с ощущением, что он умрет. Этот умник решил, что будет забавным запихнуть в его зад чертову огромную свечу и ждать, пока та догорит. Мама поцокала языком на его вид, помазала ожоги бедер и ануса и отправила спать, и на просьбу о наркотиках ответила отказом. Ночь была тяжелой. Он не сомкнул глаз ни на секунду, плакал и выл, пока к нему кто-то не пришел. Эльф провел с ним время до утра, убаюкивая и пытаясь хоть как-то помочь, и тоже плакал, шептал какое-то слово или имя, Ангел так и не понял. Пока их не разогнали. И не отправили Ангела к новому посетителю, вколов порцию в руку. Ангел удовлетворенно расслабился. Новый клиент, мужчина лет сорока пяти, брезгливо закатил на него глаза. Осмотрел его руки и лицо. — Что, получше не нашли? — Я смогу угодить вам, господин. Его ударили по лицу. Ангел вздохнул. Сегодня не везло. — Кто разрешил тебе говорить? Парня грубо повалили на кровать, развернули на живот. Он сам встал в коленно-локтевую, как учили. Белья он здесь не носил, поэтому когда на нем разорвали шорты, он уже был весь открыт. Сзади послышалось копошение. И тут же Ангел вскрикнул. Кажется, сегодня он придет в негодность. Его разорвали, ожоги лопнули, и боль, до этого всегда бывшая блеклой, сегодня показала всю свою мощь. Слезы хлынули из глаз, реальность вдруг показалась жуткой, страшной и невыносимой. И впервые он попытался вырваться. Сознание горело, он орал, пытаясь уйти от соприкосновения, пока его не оглушил какой-то взрыв. Тело над ним придавило мертвым грузом, ослабло, и Ангел сбросил с себя своего пытателя. Тут же отполз к стене с другой стороны койки, прижав колени к груди, зажмурился, понимая, что за такое поведение его жестоко накажут. Его колен кто-то коснулся, и Ангел сжался еще сильнее, мотая головой. — Пожалуйста, я больше не буду сопротивляться, пожалуйста, я все сделаю… — он боялся открыть глаза. — Че… — смутно знакомый голос дрогнул.

***

Порш никуда не торопился, на ходу проверяя документы на сделку транспортировки оружия. Вегас вынес ему все мозги с этим делом, пытаясь докопаться до любой мелочи. И из-за очередной запинки в документе он сейчас направлялся в кабинет Кинна, чтобы еще раз все проверить вместе. Вот уже год он таскает на себе кольцо побочной семьи и груз ответственности. Снова и снова спрашивает себя, на кой черт он вообще взял смену в баре в день, когда встретил Тирапаньякула. Но потом сам же себе отвечает — он бы не смог иначе. И теперь уже не сможет без Кинна. Мысли его прерывают грубо и беспардонно. Сбивая с ног. Буквально. Документы разлетаются фейверком и грустно оседают вокруг разъяренного Порша. И мужчина уже готов вынести приговор нарушителю спокойствия, пока не разглядывает перед собой младшего наследника. Кимхан перед ним бледный, с глазами, потемневшими до оттенка Вантаблэк. — Что ты тут делаешь? — Порш неэлегантно поднимается на колени, собирая документы и чертыхаясь на чем свет стоит — нумерация утеряна без обещания вернуться. — Где Че? Кимхан не церемонится и, при детальном рассмотрении, выглядит нервным и дерганым. — Тебе какая разница. Я тебя к нему на километр не подпущу, гнида голосистая. Киттисават и моргнуть не успевает, как его поднимают на ноги и протирают им стену. Ким теперь выглядит не беспокойным, а бешеным. — Еще раз спрашиваю. Где. Порче.

***

Ким трет красное ухо, сидя в кабинете брата после того, как его позорно притащили сюда за именно это самое ухо. Это заставило немного прийти в себя. Порш за плечом своего мужчины скрестил руки на груди и смотрит осуждающе, в то время как Кинн, восседая в кресле и сложив руки перед собой, смотрит на младшего спокойно и терпеливо. И первым подает голос. — Мы отправили Порче за границу восемь месяцев назад. Почему ты интересуешься этим? — Вы сделали что? — голос Кима приобретает убийственные нотки. — То, что должны были. Он сам об этом попросил. — Вы без мозгов? — Ким, кажется, сейчас убьет кого-то в этой комнате. — С ним мой друг и с десяток проверенных мною лично людей. Он в безопасности. — Как давно вы связывались с ним? Тут наконец вмешивается Порш — Он не говорит с нами. Порче отстранился от семьи и улетел в Бразилию учиться. С нами почти ежедневно связывается Тэ. У них все хорошо. Ким трет глаза, пытаясь держать себя в руках. Если он прав, времени на истерики и драку нет. — Он не в Бразилии. Кинн и Порш смотрят на него смехотворно одинаково — как на психа. — Он именно там. Вчера он ходил с однокурсниками в кафе и жил припеваючи. Ким достает свой телефон, вводя пароль и открывая фотографии, и бросает его брату. — Вчера один из моих жуков наткнулся на бордель в Венесуэле и решил нужным отправить мне эти фото. На указанных смазанных тёмных снимках был запечатлен грязный клуб, больше похожий на полуподвал, в коридорах и комнатах которого были люди, совокупляющиеся или просто сидящие по углам. И на одном из кадров в ужасной позе был смутно знакомый человек. И еще один человек над ним. Качество фото было ужасным, но не нужно было много ума, чтобы понять, что происходит в той комнате. Кинн выронил телефон из рук так, словно тот его обжег, а Порш отшатнулся к стене, закрыв рот рукой. Ким встал. — Надеюсь, теперь вы высунули голову из жопы. Таэчин, твой друг, тоже там. Я не знаю, кто был на связи с вами все это время, но это явно не он. Я вылетаю сегодня. Он уже собрался выходить из кабинета, но не успел. — Стоять! — Порш подпрыгнул к нему злой кошкой и ухватил за руку, разворачивая к себе лицом, прошипел, не хуже вышеупомянутой ушастой. — Я лечу с тобой. Обернулся к Кинну в поисках согласия, и тот без сомнений кивнул. — Я отправлю с вами еще ребят. Поехал бы сам, но должен остаться тут и понять, как это произошло. Позвоните Вегасу, думаю, он присоединится. Повисла секундная тишина, которую нарушили тихим, серьезным голосом со стороны двери. — Я еду. — Танкхун внезапно выглядел постаревшим и побледневшим, — Вам понадобится моя помощь.

***

Суета, крики, беготня и паника. Почти никакой стрельбы. Только пара пуль нашли своих хозяев — амбалов, следящих тут за порядком и клиентов. Никто кроме них не сопротивлялся. Полуголые, бедные парни и девушки, не старше 25, все обессиленные и ничего толком не соображающие. Клан Тирапаньякулов свалился на этот притон как кара небесная, распугав бедняг. Оставив Макао и Чана руководить дальнейшей операцией, Ким и Порш почти сбивая друг-друга понеслись по комнатам в поисках того, за кем пришли. Прибывший вместо Вегаса Макао поджал губы, убирая пистолет в кобуру. Не хотелось пугать и так запуганных бедняг, попавших в оборот работорговли и проституции. Парень сморщил нос. Он ребенок мафии, его таким не удивишь, но приятнее от этого не становилось. Мерзко. Люди, попавшие сюда, вызывали жалость вперемешку с отвращением. Больше половины из них уже не спасти. Если их не погубят болезни, то убьет зависимость. И самое стремное, что они не сами сделали этот выбор. Макао присел на корточки перед одним из мальчиков, совсем юным, моложе Као года на два. Тот прижал руки к груди и смотрел сквозь, расчесывая предплечья прямо по язвам. Тяжело. Такое ощущение, что Макао с головой окунули в дерьмо. Он снова встает, собираясь обсудить с Чаном план действий, но тут его взгляд привлекает светлая макушка, выглянувшая из-за угла. Таэчин единственный смотрел на него осознанно и сорвался с места, повиснув у Макао на шее. Тому ничего не оставалось, как обхватить мужчину руками, удерживая хрупкое ослабевшее тело. На его плече рыдали как в последний раз, сжимая до хруста, боясь, что это галлюцинации. Тэ мазал футболку парня соплями и слюнями, не в силах остановить истерику, его трясло, он задыхался, пока не осел в крепких руках без сознания. Макао растерянно посмотрел на Чана, но, не уловив участия в глазах сурового телохранителя, подхватил блондина на руки, прижав к себе как хрупкую вазу, что вот-вот разобьется.

***

Им пришлось на время остаться в Венесуэле. Тэ и Че не были в состоянии перенести перелет, поэтому они все остановились в отеле. Кольцо Терапаньякулов здесь не работало, но зато работали деньги в огромном количестве, поэтому им предоставили пентхаус с несколькими комнатами и не беспокоили, забыв про их существование по убедительной просьбе. Тэ, пришедший в сознание, под опекой Кхуна, рассказал все, что произошло. Точнее все, что помнил. Их похитили два месяца назад. Тихо и без шума, прямо из-под носа телохранителей, от которых похитителям чуть позже пришлось избавиться, насколько он знает. Тэ плохо помнил, как и что было в первые дни: он почти не приходил в себя и был под веществами некоторое время, что стерло из памяти все важные детали. Похитители повелись на его субтильную внешность и посчитали его беспомощным, что позволило Тэ, не первый раз имеющим дело с наркотиками, прикинуться ветошью и провести сутенеров вокруг пальца. Избегать принудительную зависимость актерской игрой и хитростью. Так Тэ приобрел некое преимущество. Их с Че держали раздельно почти месяц, и мужчину за послушность выпустили в работу раньше, чем младшего. А когда его привели — тут Тэ запнулся и снова разрыдался — было уже поздно. Тот был абсолютно невменяем, его личность и память были перемолоты в кашу и заперты наркотиками. И лояльность у Порче появилась быстро, из-за чего его травили чаще и больше. Тэ старался быть рядом, не зная, чем помочь, но выходило не всегда, так как им обоим приходилось ложиться под кого попало. И если Тэ умасливал клиентов и мамок, то с Че не церемонились, пуская в расход. И когда мужчина уже потерял надежду, за ними пришли. После рассказа Тэ снова затрясло, и он инстинктивно спрятался в руках Макао, который незамедлительно увел старшего в отдельную комнату. Порш, Ким и Танкхун, который не участвовал в самой операции, сидели молча, каждый в своих мыслях. Над ними, в одной из комнат на втором этаже, под капельницей и неустанным присмотром целой бригады врачей, присланной Кинном из особняка, лежал Порче. Его нашел Ким. Сломленного, изнасилованного, испуганного. Боящегося смотреть в глаза и не узнающего никого. Ни брата, ни Кима. Но позволившего вывести его из страшного места, подсознательно доверяющего своим спасителям. Он продержался в сознании не многим дольше, чем Тэ. И не приходил в себя до сих пор. То, какое количество наркоты в него вводили ежедневно, было устрашающе большим. У Порша состояние брата навеки отпечаталось в памяти, породив кошмары и тремор рук. Колодцы на руках, синяки по всему телу, серый цвет кожи, язвы и сыпь, и это только внешние травмы. Глубже было страшно думать. Комнату топило отчаяние. Танкхун ковырял пальцы, смотря в пол, но все же был первым, кто осмелился заговорить. — Он никогда не будет прежним, — замолчал ненадолго, пытаясь совладать с голосом, — И шанс того, что он выживет, мал. Если он не вернется к себе, так и останется пустым, знающим только то, что он кукла для секса. Если вернется, риск суицида… не буду говорить процент, думаю, вы понимаете. Если не суицид, то ЗППП добьют его. Если он сильный, а он сильный, он сможет выжить, но жить полноценно уже не сможет. Снова тишина. Всхлип. Порш скатывается на пол, на колени, сжимается в позу эмбриона и плачет молча и горько, в его волосах мелькает седина. Танкхун аккуратно присаживается рядом, обнимая трепетно, по-матерински. Ким… Ким не в состоянии даже дышать. Он замер в кресле, пытаясь понять, как жить дальше. Он просто спит. Всего этого не может быть. Это нереально. И первая мысль, единственная, возникшая красным баннером в голове, что ему прямо сейчас нужно достать глок и закончить этот кошмар. Но ему нельзя. Потому что его единственная теперь задача — сделать все, чтобы быть рядом с Порче. Потому что нет другого выхода. Потому что он должен быть сильным, ради него. И только в случае, если его Ангел не справится, он сможет сделать это. В мире ежедневно происходит несчетное количество событий. Смерть, рождение, счастье, горе, дети качаются на качелях, хозяева выгуливают собак. Кто-то сегодня признается в любви, кого-то отвергают. Кто-то сегодня узнает страшные новости, кто-то — счастливые. Кто-то сегодня бежит за автобусом, кто-то выходит из школы, обсуждая уроки. Кто-то сегодня плачет из-за несправедливости, а кто-то опаздывает на работу. Где-то сегодня празднуют день рождения, где-то — свадьбу. Где-то происходит драка, где-то авария. Где-то всей семьей смотрят телевизор, а где-то сегодня едят в одиночестве. В мире ежедневно происходит несчетное количество событий. Сегодня одна семья глотает боль, впервые обращаясь к богу.