Рот, открытый для корицы

Утро приходит спокойно. Первые лучи солнца пробираются сквозь тонкую тюль на окнах. В воздухе витает аромат ванили. Сладко. Бомгю слегка ворочается на кровати, прежде чем не обнаружить знакомого тела рядом. Мятые простыни и мягкий матрас пустуют. В голове проносятся воспоминания с прошлой ночи. Два наполовину пустых бокала стоят на балконе. Он видит их через стеклянные двери. Кажется, они вчера были слишком пьяные. Пьяные друг другом. Бутылка с ароматическим маслом стоит на полу рядом. Шёлковый шнурок всё ещё на запястье Чхве. Щелчок выводит юношу из потока мыслей. Какой-то шум происходит на кухне. Шуршание какое-то. Двери в спальню открываются с тихим скрипом. Ёнджун был в пальто. Видимо, только вернулся. Бомгю реагирует быстро и прячет тело под одеялом от глаз старшего. После вчерашних развлечений он до сих пор не оделся. — Ты проснулся, я вижу… — старший садится на край. — У тебя ничего не болит…? Мы были вчера слишком увлечены… — Только внизу слегка, но это не острая боль… Ён молча протягивает ему пакет. — Я купил обезболивающее… — Ох, спасибо… — Гю берёт бумажный пакет. Их пальцы соприкасаются на долю секунды. Ещё в момент, когда Джун зашёл в комнату, парень учуял запах корицы. Мягкий, ненавязчивый. Он идеально гармонировал с запахом ванили, которая уже впиталась в простыни. Глаза Ёнджуна опускаются к телу, что было прикрыто тканью. Тихо усмехается. Не с насмешкой, больше с теплом. — Ты стесняешься меня…? После вчерашней ночи…? — тихо мурлычет тот, снимая пальто. — Я…! Не успевает младший закончить, как Ён уже повалил его нежно на кровать, нависая над ним. Рука тянется к покрывалу и обнажает грудь Чхве. Сердце замирает. Гю пытается прикрыться руками, защитить кожу от взгляда другого. Но тщетно. — Эй-эй, малыш… — шепчет тот. Ладонь ложится на щеку, останавливая того, что напротив. Бомгю перестаёт дёргаться в попытках скрыть собственное тело. Когда Джун видит, что всё его внимание на нём, он кивает. — Вот так… всё… — губы на лбу. — Тебе нечего бояться и скрывать… ты же знаешь это… — Я знаю… прости… — глаза в сторону, ему стыдно. — Нет-нет, не извиняйся, лучик… я понимаю… Ёнджун знал о травмирующих отношениях младшего. Прошлый бойфренд избивал бедного до полусмерти за любые ошибки или любые действия, которые он находил нелепыми. Пил много и приходил домой поздно. Старшему приходилось приучать его заново к тому, что прикосновения — не страшные монстры под кроватью. Мозг отказывался воспринимать новую информацию, так как он был запрограммирован изначально по другой программе. Но старший сумел скинуть заводские настройки. Хотя побочные эффекты всё ещё присутствуют, но это временно. Джун смотрит на своего любимого мальчика, который подарил ему весь мир и смысл жизни. Он знает, что тот ещё не оделся после сна. Но не торопит события. Ждёт первого шага. Бомгю знает этот взгляд. Знает, что должен сделать. Юноша отпускает простыни, за которые так крепко держался. Делает вдох и выдох через рот. Как Ён учил. Тот, который нависает, смотрит выжидающе. Рука Гю убирает одеяло, которое прикрывало его обнажённую талию и ниже. На лице парня расцветает улыбка, когда он видит, что младший выполнил всё, что нужно было, и как он учил, и даже больше. — Молодец, я горжусь тобой… — шепчет. На внутренней стороне бедра Чхве находился шрам. Подарок от бывшего. Ёнджун кладёт руку на колено парня и раздвигает ноги, медленно, прощупывая почву. Убеждается, что другому комфортно. Дрожи нет. Челюсти и мышцы не сжаты. Да и тело будто само поддаётся вперёд. Когда старший не видит сопротивления, он опускается ниже, целуя внутреннюю сторону бедра. Возле шрама, а после и сам шрам. Часть мозга кричала, что надо оттолкнуть его. Другая — шептала, что эти губы уже стёрли с его кожи все прошлые прикосновения. А самое страшное? Он хотел верить второй. Юноша выгибает спину и стонет тихо. — Вот так… — одними губами говорит Чхве. Взгляд слегка затуманивается. Горячий язык лижет отметину. Сначала еле касаясь, после — более напористо. Коленки начинают подрагивать от наслаждения. Ресницы становятся мокрыми. Он хватает глоток воздуха, но и этого кажется не хватает. Кажется, Гю на пике. Нет, не кажется. Бомгю на пике. — П-пожалуйста… — выдавливает тот, задыхаясь. — Сейчас, милый, сейчас, зайчик… Сильная дрожь пронзает его тело. А после — волны наслаждения. — Вот и всё… — шепчет Ён. Его губы находят пухлые напротив. На зубах чувствуется корица и ваниль. Хорошее сочетание. Можно, слегка сладковатое, но не приторное. Чхве выгибает спину вновь и прижимается всем телом к старшему. Они отстраняются. Джун смотрит на своего парня и издаёт искренний смешок. — Что…? — изгибает брови тот. — О боже, мой тинт отпечатался на твоих губах… теперь они немного розовее… На щеках расцветает румянец, доходя до шеи. — Милый какой… даже слишком… — шепчет Чхве. — Нужно вставать… а то вчера нам явно было не до Эйфелевой башни. А я хочу ещё поцеловать тебя под самой главной достопримечательностью, в городе любви. Бомгю кивает, искренне улыбаясь. — Я купил свежей выпечки… круассаны, багет, булочки разные… но ты слаще всех них… — Ён улыбается и оставляет поцелуй в спешке на губах своего парня. Младший закрывает глаза и растворяется в этом чувстве. Сильные руки Джуна подхватывают его под бёдрами и несут в сторону кухни в их арендованной квартире. На балконе так и остаются наполовину пустые бокалы с вином. Ароматическое масло на полу, около кровати. А шёлковая верёвка — на запястье Чхве. Эйфелева башня выглядывает в окно, а у них есть всё время в этом мире. Только они вдвоём.