Программа Сведи-Себя-с-Ума

Без Шидо-чан часто снятся кошмары, ведь знаешь же, как никто иной, да? Словно нейромедиаторы в голове как-то там смещаются, туда-сюда-обратно да бессвязно скачут, когда не чувствуешь тонких, холодных пальцев, бережно просовывающих пилюлю в рот, убирая с лица лишние пряди, придерживая так, словно ты - ребенок в пеленочке - под спинку, чтоб не поперхнулся ненароком, да под ножки. Ребеночек в белых простынках. Маленький, беззащитный, и точно также не можешь существовать без Кирисаки, как дитя в отсутствии любящей матери. И стоит только лечащему врачу задержаться на минутку, как катаешься тут же по полу в истерике и неописуемой ломке, готовая пробить головешку об белые стены. И плачешь, плачешь как самый наивный и глупый грудничок, от которого мама отошла ненадолго вздремнуть после тяжкого дня без возможности присесть, а он решил, что она погибла, и не вернётся никогда. И плачешь отнюдь, по правде, не от того, что нужны какие-то таблетки, каки ребенку ежесекундно не нужна еда - лишь от того, что не чувствуешь себя в своей тарелке без заботливых мягких ладоней. Словно обрезали защитный купол. Ты предпочла бы не пить никогда больше никаких таблеток и мучаться дальше, если это обещает наличие Шидо рядом, навеки и повсеместно. Порой кажется, словно вы слились воедино. Срослись одной пуповиной, сплелись как сиамские близнецы. Ты в неё вросла, как тератома, прогрессирующая и разрастающаяся в чужом, нежном как бархат заморский, теле. А она не спешит избавиться, ведь не так всё страшно, и потерпеть ещё можно. И Шидо-чан, аналогично, вплелась в нейронные связи, вжилась в подкорку головного мозга. Так, причем, аккуратно, что не сразу и обнаружишь - а как обнаружишь, уже и делать ничего не можется, да и не хочется совсем. Вцепись в больничный халат тонкими пальцами, виновато-виновато так смотря в глаза снизу вверх, как провинившийся щенок. Кирисаки-сан прильнёт нежно, собирая твои волосы назад и поглаживая щеку одним пальцем, что-то неразборчиво бормоча под нос да глазенки свои глубокие прикрывая - как будто не боится показаться уязвимой, как будто это крайняя точка вашей близости. Но не больше - на большее она пойти не может. Врачебная клятва. А ты пойдешь. Побежишь, хоть ноги сами собой переплетаются от невозможности свое тело затуманенным разумом контролировать. Несмотря на внутренний голос, орущий неразбериху, несмотря на с трудом функционирующие лёгкие, не дающие сглотнуть сгустившийся воздух. Тебе хочется свернуть ему (самой себе) шею, когда звучит что-то плохое в её сторону. Как у тебя в подсознании, даже на неосязаемом уровне вообще могли промелькнуть такие мысли? Задушить, убить, уничтожить - всех, да не её бы только. Тянешься за поцелуем, глядя с надеждой вверх, но она уворачивается, осторожно и легко. Каждое движение словно просчитано наперёд, как при самой точной операции - нужно держать все в уме, не просчитаться ненароком, не совершить, кажется, маленькую, но такую фатальную ошибку. Не давать заранее никаких шансов несмотря на священную клятву - идти до конца. Ходить по краю, так элегантно да аккуратно. Один неверно поставленный диагноз, один нечаянный оступок и ничему не бывать. Она - идеал. Человек не может быть совершенным настолько - ангел во плоти, в своем белом облачении. Таком белом, что глаза прожжёт насквозь, и даже не заметишь. Не потому ли, что ты, Кото, последняя грешница, измазанная во всей своей внутренней дряни? Противоположности не будут вместе ни в какой из мириада существующих вселенных. Она приложит палец в латексных перчатках к твоим губам, что-то говоря совсем-совсем сдавленно - никто не должен услышать. Ты палец оближешь, так, как покорный и преданный пёс, пока она посмотрит немного потупившись. Как серебряная статуя, идеальная, непорочная, божественная, ледяная. Ледяная. Кожа Кирисаки так холодна, стоит тебе подойти поближе и осторожно приобнять за шею. Она пропитана, насквозь вымочена в своем больничном холоде. Таком, слегка щекотливом, когда, в коридоре, в терпеливом ожидании ответа доктора, скручивает живот и ладони обдувает чем-то до ужаса мерзлым. Даже если на улице невыносимый жар. Даже если температура скачет под сорок две целых три десятых. Здесь, понемногу, образуется морг - хранилище живых мертвецов. Быть может, холодом несёт от них? Сколько трупов Кирисаки-сан несет на своей спине? Ты не хочешь чтобы твоя дорогая Шидо умирала. Скорее, ты положишь на алтарь себя - всю себя, со всеми дефектами, и вторую себя заодно - если это обещает продлить ей жизнь хоть на сколько. Так пусто, пусто, невероятно пусто в голове, когда пульс отбивается в ушах громким звуком. Мозг раздроблен на множество частей, навряд-ли их получится собрать обратно, воедино слепить в жалкое подобие целости. Даже такому точному, бережному и лучшему в своем роде хирургу. Мысли мечутся, туда сюда, когда губы ложатся на губы. Ты точно управляешь сама собой? Точно? Точно? Точно? Точно? Да? Это то, чего хотела ты? Ты? Ты? Ты? Ты? Голова болит. Всё чуждое, странное, непонятное, все в глазах до безумия плывет плывет плывет плывет мешая оттенки в кашу, до грязного яркую Она не спешит оттолкнуть, но отвечать тоже не торопится. Бормочет под нос что-то несвязное, порхает, словно маленькая, неприметная, серая бабочка, туда-сюда по комнате. Со своим нимбом над головой висящим. Позволь прикоснуться, обжечь руки. Позволь целовать себя, пока все тело не устанет, пока не останется нетронутого кусочка. Пока ты ещё такая утонченная и такая чистая, не заляпанная собственными грязными касаниями Что-то про план лечения, про буйность и странности в поведении. Диссоциативное расстройство, невроз - от переработки; аутизированность, повышенная тревожность, галлюцинации и бредовые идеи. Знаешь, Шидо-чан, без тебя и правда. Кошмарно. Из сна в сон. Не щадящая нервная система и программа лечения. Положи пилюлю в рот. Успокой меня. Вернись. Ты жива. Ты есть. Замолчи. Ты не понимаешь. Замолчи. Заткнись. Заткнитесь вы оба. Ты тоже Все тело скрутит агонией. Один сон. Второй. Одна и та же картина. Мертвец. Мертвая. Мертвая Ши-До Ки-Ри-Са-Ки. Один раз. Другой раз. Действуй по программе "Сведи Себя с Ума''. Возложи на алтарь бесконечных молитв всю себя, свои некогда порхающие в небесах (и кишках) мечты-бабочки, свои некогда функционирующие внутренние органы, свои мольбы и надежды. Быть может, таким бесконечным потоком, ты таки восстановишь ее в своих бредовых галлюцинациях от выкинутых таблеток за кровать