Тонкая грань

3/3 Прошло три дня. Кровь на полу высохла, потемнела, стала почти чёрной. В комнате стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь лёгким капаньем — звук, будто часы, отбивающие агонию. Хенджин больше не дышал. Его грудь не поднималась. Глаза, высохшие, остекленевшие, смотрели в потолок. В них не было страха. Только усталость. Долгая, тяжёлая, невыносимая. Хан сидел напротив, весь в крови, как ребёнок, испачкавшийся красками на уроке рисования. В его взгляде было спокойствие. — Прости — сказал он, касаясь трупа за щеку. — Ты умер слишком рано. Я ещё не наелся… Он поднялся и, шатаясь, прошёлся по комнате. На стенах были следы рук, ногтей, брызги крови, клочья волос. В углу — остатки внутренностей, аккуратно разложенные на газете, подписанные. Печень. Лёгкие. Сердце (разделено на 2 части). Хан остановился у зеркала. Посмотрел на своё отражение. Он больше не был человеком. Глаза запали, под ногтями — сухая кровь. Он протянул язык и слизал засохшую каплю с пальца. Вдруг он нахмурился. Словно что-то услышал. Тихий голос. Прямо в голове. — Почему ты остановился?.. Я здесь. Всё ещё здесь… Хан расплылся в улыбке. Он прижал руку к груди, туда, где теперь, казалось, билось другое сердце. — Значит, ты всё-таки внутри меня. Моя маленькая любовь… мой голос. Он засмеялся и начал говорить с ним вслух, ласково, как с другом, как с любовником, как с собственным божеством. На улице люди шли мимо. Никто не знал, что за этой дверью — бездна. Никто не знал, что он ещё жив. И он будет голоден снова. Очень скоро.