Любовь по правилам игры

      Утро — начало дня, и, как говорится: «Как встретишь его, так и проведёшь». Относится это, конечно, к празднованию Нового года, но почему нельзя немного переформулировать и сделать ещё более правдивую фразу? Ведь не для кого не секрет, что если утро началось плохо, то весь день ты будешь ходить в дурном настроении.       Такого мнения придерживалась и одна девушка. Для неё самой и её близких друзей такой исход событий было удивительным: она никогда не придерживалась никаких суеверных мыслей, считая, что это просто «мотивация» или «демотивация», зависящая от своей веры в возможность осуществления чего-либо.       Тем не менее она была готова высказать всё, не сдерживаясь в выражениях, если кто-то утром портил настроение.       Многие думали, да и некоторые не скрывали своего мнения по поводу того, что такой характер связан с именем девушки. А оно у неё было длинное. Эванджелина Фредерика Коллинз.       «Эванджелина» в переводе с греческого языка означает вестница хороших новостей. Разумеется, она старалась приносить своим родителям только хорошие новости, а, с учётом того, что мисс Коллинз была очень трудолюбивой девочкой ещё с раннего возраста, это не составляло никакой сложности.       Что же касалось не самых лучших известий, Эванджелина предпочитала скрывать от всех, даже от своего брата Фрэнка, с которым сложились очень доверительные отношения: со всеми секретами брат и сестра делились друг с другом, будь они хорошими или не очень.       Утро у девушки начиналось всегда по-разному, в зависимости от того, какой сегодня день. Так, например, в будние — рабочие — дни Коллинз ставила два будильника, разница между которыми была в двадцать минут, чтобы проснуться спокойно, а не в быстром темпе; утренний туалет в сопровождении громкой любимой музыки, готовка завтрака и сборы в школу.       В субботу же Эванджелина ставила лишь один будильник, но стоило тому прозвенеть как та тут же садилась за чтение новой главы. В воскресенье и на каникулах утро начиналось без каких-либо звонков, но также, как и в субботу, за чтением книги.       Свой график на каждый день. Чем не разнообразие? У многих наверняка даже такого не было. Но от чего-то Эванджелина иногда задумывалась, что стоит привнести в свою жизнь больше красок с утра пораньше.       Как бы она не пыталась это сделать, вставать рано утром перед школой ей так и не удавалось. «Сон важнее. И плевать, что я говорила вечером», — оправдывалась каждый раз она. Были иногда случаи, когда Коллинз вставала ни в свет ни заря, тем более во время учебного года, но такие моменты можно на пальцах пересчитать за все девять отученных лет.       Сегодняшний день не стал исключением. И так как он относился к разряду «рабочий», то ему соответствовал свой распорядок дел. Первой звонок был нагло проигнорирован, хоть школьница и не поленилась выключить его. Со вторым же пришлось поднять своё ленивое тело и попытаться как-нибудь открыть глаза.       — Может действительно спички вставить, чтобы глаза не закрывались? — хриплым, ещё не отошедшим от сна голоском, произнесла Эванджелина.       С горем пополам, но Коллинз удалось достигнуть своей крохотной цели, чему она, разумеется, радовалась так, словно выиграла чемпионат штата.       — И почему нет никакой награды за то, что утром ты смог встать с кровати? — задала она риторический вопрос.       Пункт «проснись и встань с кровати» был почти выполнен. Если учесть, что вторая часть выполняется зачастую только после следующей задачи на утро «поставь любимую музыку», то можно было считать первый пункт полноценно выполненным.       — К какой группе обратимся сегодня за подъёмом настроения? Queen? Bon Jovi? Scorpions? Может, Maneskin? Или отдать честь Тейлор Свифт?       Эванджелина была меломаном, но по больше части предпочитала всё же рок-н-ролл. Громко, шумно, жизненные проблемы. То, что нужно!       К сожалению, многие соседи не понимают такого настроя по утрам и уже не раз делали замечание семье Коллинз. Сколько бы родители не говорили своей дочери о том, что стоит уважать людей, что жили в соседних домах, она просто согласно кивала со словами, что больше этого не повториться. Дня через три обещания забывались и всё начиналось сначала. Только через месяц к ним перестали приходить соседи вновь пожаловаться на шум — привыкли.       — О! Придумала! Lady Gaga! Вот кто точно сможет помочь поднять настроение! — с улыбкой на лице сказала Коллинз, после чего подключила с помощью bluetooth телефон к колонке и поставила на всю громкость.       Заиграли первые аккорды, ознаменовавшие выполнение первого и второго пунктов. Эванджелина соскочила с кровати, отчего у неё немного закружилась голова. Такое у неё бывала с момента одного инцидента, но в последнее время стало проявляться всё чаще. Говорить родителям об этом не хотелось опять же, основываясь на том, что те посчитают это плохой новостью, начнут переживать за свою дочь и так далее. Легче было просто смириться с этим и делать вид, что всё в норме. Учитывая тот факт, что у любого самого обычного человека при резком повороте, разгибании или ещё чего-то начнёт кружиться голова.       — Водные процедуры точно помогут. И сон снимут, и сил придадут, и мозжечок на место поставят.       Если первые два факта основаны на чисто жизненном опыте самой Эванджелины, то вот о третьем она знала не только благодаря урокам биологии в школе.       Дело было в том, что родители Эвандежлины и Фрэнка Коллинзов — Джон и Лили Коллинзы — были врачами. Он — хирург-травматолог. Она — нейрохирург.       Благодаря рассказам матери о том, как она нашла травму в части мозга, что отвечает за сохранение равновесия — мозжечок, Коллинз-младшая сразу отметила для себя эту маленькую деталь.       Назвать это нарушением врачебной тайны не получиться: третьим лицам известны лишь симптомы, но не имя пациента. Такое вообще зачастую делают для интернов в виде задач: что при таком симптоме необходимо сделать пациенту.       И если работа нейрохирурга хоть на крошечную частичку интересует обоих наследников семьи, то хирурга-травматолога что брат, что сестра немного побаиваются. В большей степени Эванджелина из-за случившегося с ней четыре года назад.       Да, отец ей спас жизнь, она никогда этого не отрицала и не отрицает. Вот только от этого остался шрам не только на теле, но и на сердце. Поэтому сразу при упоминании переломов, девушку накрывает тоска.       Джон и Лили работают вместе не только дома, но и на работе. Такое обычно отрицательно сказывается на взаимоотношениях пары. Чтобы с ними такого не случилось, в доме было установлено следующее правило: работа остаётся за входной дверью, в то время как личная жизнь остаётся дома.       Припоминать косяки на работе, произошедшие дома, когда твоя профессия тесно связана с жизнью пациентов, отрицательно сказывается на обеих сторонах — человек может погибнуть во время операции, а затем врача, что был в тот момент главным, могут лишить лицензии. И наоборот: думать о пациентах дома не самая лучшая идея.       Поэтому Джон и Лили лишь изредка рассказывают детям, что нового случилось у них во время смены, стараясь при этом говорить лишь о забавных случаях с коллегами. Мистер и миссис Коллинз уделяют большое внимание своим детям, стараясь помочь им в трудные минуты. Вот за что любят Фрэнк и Эванджелина обоих своих родителей одинаково, не выбирая для себя лучшего.       Эванджелина уже успела закончила с душем и умыться. Прохладная вода действительно пошла на пользу и помогла немного взбодриться. Это было необходимо в первый учебный день уже десятого класса: выглядеть собрано, готовой грызть гранит науки, при этом хорошо отдохнувшей, чтобы никто не спрашивал о том, как прошли каникулы, чем занимался в свободное время — целых три месяца! — что пришёл ещё сильнее уставшим, чем ушёл в последний день. Особенно если ты — любимица учителей. Портить репутацию как-то не хотелось бы, к тому же, в первый же день.       Но даже если бы кто-то сказал ей, что она какая-то вялая, словно проработала все каникулы где-то, то спорить Коллинз не стала бы. С самого начала каникул она вместе с братом отправилась в кофейню под названием «Coffee Haven» — «кофейное убежище», — что находилась совсем недалеко от их школы.       Их цель была не выпить за девяносто дней почти сорок пять литров бодрящего напитка, а кое-что другое. Им обоим хотелось работать в этом заведении. Собеседование прошло успешно, и вот два с половиной месяца брат и сестра Коллинзы работали не покладая рук.       Оба были рады такой практике. И больше благодарны они был не за то, что провели каникулы с пользой, а то, что за это время научились многому всему. Например, узнали, как стоит правильно варить кофе, делать разные лимонады — на летний сезон кофейня всегда добавляла в меню прохладные напитки, отчего заведение пользовалось ещё большим спросом. Но больше всего запомнилось приготовление сэндвичей и выпечки — это пользовалось в доме Коллинзов вечным спросом, и, когда дети научились собирать родителям завтрак, те были им очень сильно благодарны — забота о родителях в одной кружке кофе, пару сэндвичах и булочках.       После успешного выполнения третьего пункта «водные процедуры», Эванджелина спустилась вниз как раз за тем, чтобы заняться своим полюбившемся делом — готовка завтрака.       В доме было относительно тихо, лишь на втором этаже кто-то пользовался душем, но других звуков слышно не было. Брат это был или кто-то из друзей, Коллинз не знала, то тот точно не был мамой или папой — те рано уехали на работу, оставив записку-список, в котором были необходимые к покупке продукты.

Мы на работу, срочно вызвали.

В холодильнике пусто, поэтому купите в магазине (мама говорит, что лучше съездить на рынок) следующее:

Помидоры

Огурцы

Картошку

Мясо

Кофе, печенье (на утро хватит, но не больше)

Что-нибудь придумаю на ужин.

С любовью, мама и папа)

      Судя по почерку, писал мистер Коллинз. У него действительно был почерк врача — ничего не понятно, разгадывайте шифр сами. У миссис Коллинз же был каллиграфический почерк, коему мисс Коллинз подражала ещё с самого детства. Да и, к тому же, стала бы мама писать «мама говорит, что лучше съездить на рынок»? Ответ — да. Но такое случалось редко, и уж точно не тогда, когда было много пострадавших, из-за чего требовались все.       — Папа, ты уверен, что этого кофе хватит на пятерых? — спросила Эванджелина, заглядывая в банку с молотым кофе.       Коллинз часто говорила сама с собой, когда была одна. Не рисковала делать этого в обществе, чтобы не посчитали за сумасшедшую. Хотя, по словам психолога, отчасти так оно и было. И причиной тому послужила смерть бабушки по отцу, с которой мисс Коллинз была очень близка.       С Симоной Коллинз она могла посекретничать на те темы, которые бы не рискнула поднимать с братом или с родителями. Прежде всего ей хотелось услышать мнение той, что уже немалое пережила, а потом уже обращаться к маме с папой.       Вынырнула девушка из воспоминаний о бабушке только тогда, когда увидела, что банка из-под кофе оказалась пуста. На вопрос: «Куда же подевался оставшийся кофе?», Эванджелина смогла ответить, посмотрев на кружку рядом с собой, что оказалась наполненной «пропавшим» ингридиентом.       — Чёрт! — прошипела она себе под нос, высыпая кофе обратно в банку.       В норме кружка бодрящего напитка должна содержать не более двух чайных ложек зёрен. Молоко и вода распределяются по соотношению, относительно того, какой кофе готовится: латте — самый молочный, эспрессо — самый крепкий, капучино — между.       Среди всей собравшейся компании лишь Эванджелина предпочитала самый молочный кофе. Фрэнк любил эспрессо также, как и его отец, говоря, что так быстрее можно зарядиться энергии, а остальные трое друзей Фрэнка и Эванджелины, а также их мама, капучино.       Воспоминания о вкусах друзей плавно перетекли в воспоминания о вечере на кануне, когда брат и сестра вернулись со смены.       Это был последний рабочий день Фрэнка и Эванджелины в «Coffee Haven». Шестичасовая смена, которая была позволена им по закону, успешно завершена, и сиблинги вернулись домой.       Потные, уставшие, голодные, несмотря на то, что пробыли весь день в кофейне. Разумеется, их работа заключалась в том, чтобы обслужить гостей, преподнести им вкусности данного заведения, но самому бы тоже хотелось попробовать то, что сотворил ты своими руками. К сожалению, ни ей, ни ему не удалось этого сделать из-за наплыва народу.       — Ну и денёк! — сказал Фрэнк, плюхаясь на диван в гостиной. — Ни разу такого не было за всё время работы в кофейне, а тут! И это, чтоб вы понимали, всего лишь канун перед учебным годом! Мне интересно, как персонал справляется? У них же в день по несколько сотен — даже не десятков! — школьников сидит! С утра и до вечера!       — Братик, я всеми руками и ногами за! — согласилась с ним Эванджелина, повторяя за братом — плюхнулась на диван рядом с Фрэнком и прикрыла глаза. — Надо бы их пощадить нам.       — В каком плане?       — Ты забыл, что мы туда приходим по нескольку раз на день? Со словами: «Вы знаете, какой кофе мы хотим».       — Не было! — стал отрицать Фрэнк, что аж подскочил со своего места.       — А ты у них спроси. Или по камерам посмотри, — всё также не открывая глаз, сказала Эванджелина. После сегодняшней беготни она была так измотана, что ей был необходим хороший сон.       — Ты, оказывается, такой злой стала, а я и не замечал! — схватился за сердце Фрэнк, словно его ранили клинком в этом месте. Его сестра тем временем усмехнулась, внимательно слушая театральное представление брата.       — А сейчас ты точно упадёшь, — наконец открыв глаза, произнесла Эвандежлина. Она увидела, что Фрэнк, направлявшийся на кухню, остановился, и вопросительно посмотрел на неё. — Знаю, может показаться грубо, но, может, не стоило приглашать Феликса, Чада и Тайлера сегодня к нам в гости? Последний день каникул, как-никак, надо набраться сил перед завтрашним днём.       Фрэнк тяжело вздохнул, из-за чего младшая Коллинз тут же стала извиняться.       — Нет, не извиняйся. Ты права, абсолютно права. Нужно было либо смену перенести на другой день, либо с друзьями встретиться пораньше. Просто, понимаешь, хочется с ними перед школой…       — Да знаю я это! Не маленькая уже в конце концов.       Наступила тишина, которая была так приятна для ушей обоих. Шум, гам… Проработай они ещё несколько минут и готовы были бы уехать загород от всей этой суматохи подальше.       Эванджелина даже стала немного жалеть о том, что не поехала в Хэмптенс на день с одноклассниками — она давно не была на море, а загородом бы её точно не стали мучать шумом.       Кого она обманывала? Одноклассники Коллинз вели себя хуже детсадовской детворы — шумели, орали в своё удовольствие. Но что-то девушке шептало в голове о том, что их беспредел не будет так сильно сказываться на спокойствии.       К счастью или к сожалению, случиться этому было не дано: во-первых, у девушки случались недомолвки с одноклассниками, что не хотел лишний раз с ними проводить время; во-вторых, вряд ли кто-то отпустил их с братом одних.       — Отменить это уже никак нельзя, сочтут за грубиянов, — констатировала факт Эванджелина. — Даже если они наши лучшие друзья, которые всегда поймут и примут наше решение.       — Согласен. Поэтому придётся напиться кофе прежде, чем мы свалимся в кровать, — предложил Фрэнк и в этот же момент входная дверь открылась.       — Никакого кофе до завтрашнего утра, Фрэнк! Ты же знаешь правила! — сказал мистер Коллинз, проходя с прихожей в гостиную. За ним шли Чад, Тайлер и Феликс — школьные друзья Коллинзов-младших. Закрывала процессию миссис Коллинз, что была примерно в таком же убитом состоянии, как и её дети и муж.       — Я шучу, пап, не волнуйся, — в знак капитуляции поднял руки Фрэнк, на что его друзья и сестра тихо рассмеялись. Они знали, что он точно не шутил, говоря это. Просто ему не хотелось получать от родителей.       — Что ж, предлагаю сначала поужинать, а потом уже вы займёте гостиную и будете веселиться. Только с одной просьбой — не шумите сильно, ладно? День сегодня был немного тяжелом, и нам с отцом необходимо хорошенько отдохнуть перед завтрашним днём. Договорились? — натянуто улыбнулась Лили.       — Да, мэм! Есть, мэм! — все пятеро учащихся встали в одну шеренгу и отдали честь. — Вольно, солдаты, — скомандовал мистер Коллинз.       Хорошая ли была затея приглашать школьных друзей к себе в гости, станет понятно лишь к концу учебного дня: захочет ли их компания спать во время уроков, или, что ещё хуже, кто-то уснёт за партой, чего в первый же день не хотелось бы допускать.       В течении года — да, ещё хоть как-то простительно: учебный процесс в самом разгаре, ученикам необходим отдых. Но сейчас, после нескольких часов сна, можно смело было сказать, что вечер задался.       — Доброе утро, сестрёнка! — радостно поприветствовал Фрэнк свою сестру. «Вероятно всего, это он пользовался душем, хотя в его комнате есть своя ванная комната», — подумала та.       — Доброе, — в тон ему ответила Эванджелина, делая новый глоток кофе.       Фрэнк к этому моменту уже успел пройти в самое сердце кухни, сокращая тем самым расстояние между ним и сестрой. И за то время, что он шёл, улыбка сменилась укоризненным выражением лица. От Коллинз-младшей такая смена настроения у брата не ускользнула, поэтому она непонимающе выгнула бровь и спросила:       — Что?       — Слушай, мы с отцом ещё можем как-то принять то, что ты ходишь в одном халатике на нагое тело…       — Оно не нагое, — протестовала Эванджелина, — в конце концов на мне трусики одеты. Всегда, чтоб ты знал.       — Благодарю за уточнение, и всё же одни трусы — это мало.       — Халат тебя вообще никак не смущает? Или ты так добиваешься того, чтобы я сняла и его…       — Эванджелина, хорош издеваться! — Фрэнк ни на шутку смутился, отчего лицо его покраснело, и сам он стал похожим на спелый помидор. — Я к тому, что у нас гости. Ходи так, когда мы одни — только самые близкие, — но не при гостях, прошу! Особенно с учётом того, что в гостях у нас парни.       — Они наши сверстники, — закатила глаза Эванджелина, и теперь пришла очередь Фрэнка выгибать брось. — Ну, почти. И всё же, ты считаешь, что я буду им интересна?       — Именно так я и думаю. Спасибо, что сама догадалась и избавила меня от необходимости тебе всё разжёвывать, — в благодарном жесте сложил руки Фрэнк, после чего он сделал глоток своего кофе.       — То есть ты считаешь меня привлекательной? — с хитрой улыбкой спросила она, зная, что этот вопрос смутит ещё сильнее её брата. Всё так и произошло: тот подавился своим кофе.       — Господи, какие только мысли у тебя в голове?! — возмутился Фрэнк, но после этого они оба рассмеялись.       Эванджелина всегда могла поднять настроение, даже тема была серьёзной. Но до тех пор, пока с ней разговаривал брат по этому поводу, она готова была смущать его так, чтобы все думали, что он влюбился в какую-то девчонку и ему стало стыдно за своё бездействие перед ней.       Отойдя от смеха, Фрэнк направился к холодильнику. Этого жеста Эванджелина откровенно не поняла: сэндвичи — уже готовые! — лежали на столе, ожидая своей кончины. Более того, они были рассчитаны на всех — по два каждому, чтобы уж точно насытиться. Зачем её брату потребовалось лезть в холодильник было той ещё загадкой.       — Что ты ищешь? — наконец спросила Эванджелина спустя минуту молчания.       — То, что можно поесть. Одного кофе маловато, не находишь?       — То есть тебя не смущает, что я уже приготовила сэндвичи, и что они лежат на столе в доступе?       От этого заявления Фрэнк разогнулся и посмотрел на то самое место, где стаяла тарелка. Захлопнув дверь, он подошёл к сестре, которая всё также стояла на всё том же месте, попивая кофе.       Взяв один из сэндвичей, Фрэнк откусил небольшую часть и прикрыл глаза от удовольствия. За первым укусом последовал второй и третий, и так до тех пор, пока сэндвич не был полностью съеден.       Прожёвывая в основном хлеб, Фрэнк с полным ртом заговорил:       — Вадо бы шьездить в магазин…       — Прожуй, а потом уже говори, — остановила его Эванджелина. Тот прислушался к ней, и когда сэндвич был целиком в желудке Фрэнка, он снова повторил свои слова.       — Надо бы съездить в магазин, а то в холодильнике мышка повесилась.       — Если ты не заметил, то на дверце холодильника как раз список от мамы и папы с тем, что необходимо купить.       Фрэнк обернулся к названной технике и увидел, что, действительно, один из множества магнитиков держит бумажку. Коллинз-младший снял её оттуда и взял в руки, зачитывая про себя.       — Ты сегодня такой внимательный, Фрэнк, — с сарказмом произнесла Коллинз-младшая.       — Спасибо за комплимент, сестрёнка, — сказал ей Коллинз-младший, всё ещё внимательно зачитывая список от родителей.       — А если серьёзно? То сэндвичи не увидел, то записку, которые, прости меня, были на видном месте! Что с тобой? — спросила обеспокоенно Эванджелина, но долго её волнению не суждено было продлиться. Она задала ему следующий вопрос: — Неужели ты так смутился меня, что теперь не можешь нормально соображать?       — Ну всё хватит! Не смешно уже, Эванджелина, серьёзно, — взмолился Фрэнк. Девушка подняла обе ладони вверх, как бы говоря, что услышала и послушается просьбы брата.       — Согласна, не смешно, Фрэнк, и это серьёзно, — сменила она свой тон с весёлого вновь на обеспокоенный. — У тебя всё хорошо? Какие-то проблемы? Я чем-то помочь могу?       — Нет, сестрёнка, всё в порядке, — для убедительности своих слов Фрэнк положил обе свои руки на плечи сестры, а на лице играла тёплая улыбка, которая всегда успокаивала её. — Я просто спросонья могу не видеть то, что стоит у меня перед носом, ты же знаешь. Коллинз-младшая кивнула. Слова брата звучали убедительно, но ей надо было удостовериться, что он не лжёт.       — Ты уверен, что этому не нужно уделить внимание? Может, сходить на медосмотр?       — Я более чем уверен в этом, не беспокойся. И, если ты забыла, то это я здесь старший брат, а не ты.       От этого Эвандежлине стало легче. Если её брат уверен, что с ним всё хорошо, значит так и есть. Наверное. Опять же, версия с тем, что тот просто соврал, не была исключена. Хотя, Фрэнк действительно по утрам зачастую не мог найти что-то в своём шкафу или в холодильнике.       — Доброе утро, ранние пташки! — прозвучал новый голос, принадлежавший Феликсу Мендезу — однокласснику Фрэнка и их с сестрой лучшего друга.       — Доброе, — вновь также, как и с братом, поздоровалась Эванджелина.       — Привет, — просто ответил Фрэнк. Он не часто говорил кому-то: «Доброе утро!», «Добрый день!» и так далее, предпочитая здороваться вкратце: «Привет», «Здравствуйте».       Феликс решил, что более стоять в проходе нет смысла, с учётом того, что Эванджелина приготовила завтрак на всех. Поэтому, поправив очки, он подошёл к брату с сестрой. Однако движения его были какими-то… неживыми, что не ускользнуло от обоих Коллинзов. Они переглянулись: Фрэнк вновь посмотрел на сестру укоризненно, а та просто пожала плечами, говоря тем самым, что она тут не причём, это обычная реакция парней при виде красивой девчонки.       — Сам говорил, что я могу быть им интересна. Мне даже хочется поскорее узнать, как ты будешь реагировать на моего парня, — шёпотом, чтобы её услышал только Фрэнк, произнесла Эванджелина.       — Можешь не гадать, могу прямо сейчас ответить: ровно также, как я реагирую сейчас на поведение Феликса.       Эванджелина засмеялась, а упомянутый Феликс тут же оторвался от своего сэндвича и посмотрел на Фрэнка глазами невинного существа на свете.