Считай со мной

Веки разлипаются посреди ночи и первые мгновения он сконфуженно жмурится. Свет от уличного фонаря проник в комнату без приглашения и разлился желтоватым пятном по потолку. Тусклый, хмурый и растёкшийся, как солнце в Южном Парке. Крейг смотрит на экран своего телефона «2:40. Блеск, до работы ещё 8 часов» Он хмурится от боли. Кажется, будто каждый луч света, каждый фотон в этой комнате – с улицы или от экрана телефона – носится, кувыркается, мельтешит, снуёт и наполняет его голову, стуча об грани черепа. Крейг чувствует КАЖДУЮ частицу света, каждую молекулу воздуха и содрогается, от чего тело исходится в болезненной судороге. В мозгу пожар, но тушить его некому, да и нечем. Он массирует виски, чтобы сбавить боль хоть немного, но становится только хуже, словно каждое его движение только быстрее разносит алкоголь по организму. Парень переворачивается на спину и смотрит вверх. Пятно на потолке мерещится ему галактикой Андромеда. Он читал о ней. Расстояние в 2.5 миллиона световых лет аккуратно сжалось и уместилось в его комнате. Крейг хочет протянуть руку, но координация подводит и, под давлением бури в голове и сил гравитации – с грохотом падает с кровати. Локоть саднит, неприятные волнения в желудке медленно поднимаются вверх, вызывая новые завихрения в голове и чувство тошноты. — Ща сблюю, — уведомляет он «Андромеду», но шевелиться не торопиться, лениво переваливаясь с живота на бок. Нос щекочут ворсинки коврика у кровати, который сейчас словно сделан из ваты и плюша. Такой мягкий и удобный — на нём и буря в голове ощущается не более чем моросящий апрельский дождик. Раздражает, да, но всяко лучше, чем ливень или метеоритная бомбардировка, терроризирующая его голову. Крейг отводит взгляд от Андромеды, криво улыбается и смеётся собственным мыслям. Ему не дотянуться до её золотых рукавов, усыпанных звёздами и витиеватыми туманностями. Она далеко, она – целая галактика со своим миром, умопомрачительными видами от которых душа в пятки уходит, законами, что не похожи на наши и от которых многие (но не он) отпрянули бы в ужасе, а её изумрудные планеты завораживают... Почему бы планетам не быть изумрудными? Если в атмосфере достаточно метана… «Это всего лишь пятно на потолке, алкаш» Крейг чувствует, как слюна медленно сползает из уголка его рта и смешивается с тканью ковра. Он силится вдохнуть, чувствует запах собственного дыхания и на него накатывает приступ рвоты. Живот стягивает узлом, и парень со скоростью, на которую не мог рассчитывать, подскакивает с пола, зажимает рот рукой и бежит прочь из комнаты. Плечи не без труда, вяло принимают удары дверных косяков, ноги наполовину ватные и скрюченные, наполовину каменные и неповоротливые умудряются зацепить пару порогов, но Крейг таки достигает цели и содержимое его желудка выплёскивается в унитаз. Почти без промаха. Лора убьёт его за беспорядок, но сейчас ему плевать, лишь бы это мерзкое и унизительное действо закончилось. Он издаёт гортанные звуки, пожалуй, достаточно громкие, чтобы перебудить всех в доме, и выплёвывает густую, окрашенную останками ужина слюну. Кажется, там была картошка фри и виски с колой. Или тако и тёмное пиво? А может голубая лагуна и фрукты? Наверное, всего понемногу. Палец едва попадает по кнопке смыва. Избавившись от шлаков, организм ослабил давление на его черепную коробку и Крейг, жадно хватая ртом воздух, почувствовал, как стучат его виски. Мир замедлил вращение и парень, наконец, почувствовал себя лучше. Не на 100 балов, но вполне дотягивает до 20-ти. Можно увеличить до 25-ти, нужно только прополоскать рот. Звуки воды успокаивали, а холодные капли на лице работали как анестетик. Умывшись, парень протирает зеркало и изучает незнакомца перед собой: щипает кожу под глазами, поражаясь синякам, он обещает своему отражению спать больше, а пить меньше; смотрит на три кольца в одной мочке уха и задумывает проколоть ещё и хрящ – индастриал смотрелся бы там весьма неплохо. Затем его взгляд цепляется за следы кровоподтёков на шее, похожих на сыпь, рассыпанную по коже случайные алыми точками. Как назло, именно их появление он помнит слишком хорошо. Детали так настойчиво лезут в голову, что вызывают очередной приступ рвоты и парень кашляет, выплёвывая желчь и Бог знает, что ещё в слив раковины. Крейг закатывает глаза и тяжело вздыхает. — Блять, — чертыхается он. – Ты больше никогда не будешь пить, чел, — он грозится своему отражению пальцем, или рукой, неясно, всё слишком размыто. Затем возвращается в комнату и падает, поддавшись невероятной гравитации кровати. Сон затягивает его быстрее любой чёрной дыры.