ДНЕВНИК ТВИКА. «Проклятые азиаты!»
6 июня 2025 г., 01:45
О, Боже мой. О, Боже мой. О Боже мой! О, Боже мой. О, Боже мой. О Боже мой!
Эта фраза покрывает несколько строчек на странице. Однородная стена из одинаковых слов тянется далеко в низ страницы, но в какой-то момент обрывается. Местами почерк едва заметно меняется, видно, что Твик часто возвращался к полотну слов и добавлял новые.
Я даже не знаю с чего начать! С самого начала этой безумной азиатской недели всё пошло наперекосяк. Сначала нас с Крейгом нарисовали… ТАК. В таком виде, как будто мы…А! Как будто я и Крейг… Как будто бы у нас... Я не могу это написать! Какой стыд! Какой ужасный стресс…
В общем, теперь все в школе, уверены, что мы встречаемся. Всё, я это написал. И больше не буду! И не проси!
Господи, эти картинки! Да они же были везде! И распространялись как чума! Их продавали буквально на каждом шагу. И везде, на всех картинках, карточках, брелоках и так далее были мы с Крейгом. Совершенно везде. Везде и всюду. Я даже видел, как родители Кайла покупали одну картину! Или даже две! Да и не только они! Дошло даже до того, что эти сумасшедшие азиаты разрисовали всю школу! Нет, дневник, я серьёзно! Всю школу! И когда я говорю всю, то имею ввиду вообще всю! Всю до единого кирпичика.
В какой-то момент все в этом чёртовом городе начали говорить про наши с Крейгом отношения (КОТОРЫХ НЕТ), даже мои родители! Самое ужасное, что отцу это даже понравилось! Когда он узнал обо всей этой хрени, он сказал, что-то вроде:
«Я-то думал, что ты просто козел, а оказывается, что ты вот сколько в себе держишь».
Твик разрисовал пустое пространство вокруг цитаты маленькими молниями и россыпью из трёх резких скруглённых дуг, почти соприкасающихся внешними частями.
Нет, ну это... У меня нет слов, только одно разочарование.
Крейг из-за всего этого так взъелся. Я его понимаю! Это неправильно, это бесит и всё такое. Но когда я попытался просто поговорить с ним, поддержать его. Знаешь, мы же оба оказались втянуты во всю эту гейскую историю (хотя мы не геи!), вот я и подумал, что, может быть мы и вместе придумаем как из этого выйти. Знаешь, чтобы оборвать эти слухи. Но он оттолкнул меня, начал кричать что-то обидное, говорить, чтобы я больше не подходил к нему. И меня это так разозлило!
В общем, мы снова подрались. И это было как будто бы не так, как в прошлый раз. Не как та неумелая детская драка, а намного серьёзнее, хотя пострадали мы в этот раз явно меньше. Не знаю.
Мне кажется, что мы вполне могли убить друг друга, если бы нас не разняли. Нас, естественно, отвели к директору. Он в своей типичной манере жаловался нашим родителям по телефону, но я не слушал его. Я сидел на стуле и мне было паршиво. У меня всё лицо горело, костяшки сбились, но странно, я совсем не чувствовал боли. Обычной боли, понимаешь? Зато внутри всё как будто надулось. Я сначала решил, что что-то не то съел, но аппетит последние дни у меня был не очень, поэтому этот вариант отпал. Потом подумал, что во время драки Крейг мог не рассчитать силу и случайно повредить мне внутренние органы. Брр, внутреннее кровотечение – это страшно. И вот в момент, когда я подумал о Крейге, я понял, что это. Мне было обидно. Я чувствовал, не знаю, предательство? Как с папой, который никогда не интересовался моими рисунками, как с мамой, которая всегда и во всём с ним просто соглашалась. Но к ним я привык. С ними это как будто бы уже не предательство, а просто несварение желудка, понимаешь? Но с Крейгом. Я ведь правда хотел помочь. Почему он меня оттолкнул?
И почему я оттолкнул его в ответ? Ладно, извини, сейчас я не хочу об этом думать. У меня совсем нет сил. Эта неделя правда была сущий ад.
А потом ко мне домой пришёл Крейг. Он не извинился за то, что было, но вёл себя по-другому. Менее «по-Крейговски»? Мне нравится Крейг, не подумай (НЕ В ЭТОМ ПЛАНЕ), он очень хороший друг, но, когда мы наедине он ведёт себя иначе. Становится более терпеливым, более спокойным. Что ему мешает быть таким всегда?
О, боже, извини, я только зря бумагу перевожу! Мысли скачут, это сильнее меня.
В общем, мы с Крейгом решили разыграть наше расставание, чтобы весь этот цирк наконец-то закончился. Спроси меня сейчас – я бы не поверил, что это помогло бы нам стать меньшими «геями», в глазах людей, чем мы уже есть. Но тогда я был весь как на иголках, мне было плохо, меня трясло ещё больше, чем обычно. Не помогали ни головоломки, ни конструктор. И я просто согласился с Крейгом. Он выглядел таким уверенным и это придало мне сил! Я поверил в себя! Слишком сильно, поверил, боже! Я, как всегда, всё испортил!
Никогда бы не поверил, что способен так убедительно сыграть роль! Я не знаю, я просто почувствовал, что именно так обычно и делают, понимаешь? Во всяких фильмах, что по телеку крутят, где пары расстаются, кричат, хлопают дверьми, про измены говорят. И теперь все уверенны, что Крейг – тот самый плохой парень из сериалов, что меняет парней девчонок партнёров каждый день. Я сделал из него полного козла, но я не хотел! И он же совсем не такой! Я в этом уверен!
Я попытался извиниться. Попытался всё исправить. Но я всё испортил, как обычно. И теперь Крейг Такер не хочет меня видеть.
Чуть ниже по центру строчки большими буквами выведена фраза. Буквы аккуратно обведены, но грани покрыты рябью. У Твика сильно дрожала рука.
«Иди играй в геев с кем-то ещё»
Это тупо, я знаю. Но мне было так плохо от этой фразы. Она звучала у меня в голове всю ночь, и я совсем не мог уснуть. Мне только казалось, что я нашёл себе настоящего друга. Который не пытается втянуть меня в неприятности, обмануть, поиздеваться, посмеяться, а которому просто приятно тусоваться со мной. Последние месяцы были потрясающие, мы так много всего друг о друге узнали. Мне даже показалось, что мы сблизились…
Не хочу я играть в геев, как он не понимает! Я хочу быть его другом! Что это за выражение вообще такое: «играть в геев». Нам что по пять лет? Ну, твою же ж мать, Крейг! (извините, миссис Такер, если вы читаете это, вы не при чём).
Но это ещё не всё. Весь день в школе я был сонный и почти не слушал, что там происходит. Уроки и так скука смертная, а в моём состоянии – проще было просто не идти, сославшись на «тяготы расставания», мне бы возможно, даже 100 долларов дали. Ха.
Но я всё равно решил пойти. А после школы ко мне подошёл Крейг и просто…
Я не знаю, дневник. Я правда не знаю, как мне об этом написать, я клянусь.
Он просто… протянул мне свою руку. Господи! Руки дрожат. АААААА. Ладно, всё хорошо. Соберись, Твик. Ты почти написал.
И я взял его за руку. И мы пошли так. У всех на виду. Держась за руки. Как будто никого на улице не было. Я буквально чувствовал на себя взгляды людей, но мне было всё равно, понимаешь?
А Я НЕ ПОНИМАЮ.
Боже, да я даже не понимаю, почему я взял его за руку. Я даже не уверен, что до конца понял, зачем он дал мне свою руку. Нет, чтобы я её взял, это я и сам понял, не обязательно называть мне идиотом, дневник. Но зачем Крейг взял меня за руку? Я не спросил его, но, наверное, следовало бы. А теперь момент как будто бы упущен, и я не уверен. Я не знаю. Я боюсь. Что если я его неправильно понял? (а как я понял? Я вообще ничего не понял, Господи). Что если он неправильно меня поймёт? Что если это всего лишь спектакль? Чтобы слухи улеглись? Я не знаю, после всего этого безумия, я готов поверить во всё, что угодно.
Я хочу знать, но одновременно и не хочу, понимаешь? Потому что всё стало как раньше. Мы с Крейгом снова вместе (не в этом смысле. Стоп, нет. В этом смысле ТОЖЕ. Наверное? Я не знаю!).
В общем, мы снова вместе тусуемся. Провели вместе почти все выходные. Играли в видеоигры, гуляли, болтали, развлекались, смотрели как Страйпи бегает по своему колесу для морских свинок.
Он рядом со мной, он слушает все мои безумные истории, он за последний уик-энд улыбался чаще, чем за всю нашу дружбу. И я так боюсь всё это испортить своими вопросами. Так боюсь снова потерять его. Снова потерять Крейга. Потому что он мой друг, ясно? Хороший друг.
О, Господи! Уже светает! Не думал, что засижусь так поздно! Ладно, мне пора, дневник. Я должен попробовать поспать. Завтра снова в школу и Крейг наверняка спросит, почему я не спал, и мне нужно будет придумать причину.
