Теперь диктует сердце

В это же время Дилан спал. В его голове витали мягкие, тёплые сны — уютные и любовные. Друг устраивал для него маленький рай. Но сам он… злился. Он сидел один. В театре. Пустые кресла, пыль, приглушённый свет. На сцене — сцены из последних дней: Дилан с полевыми цветами. Райан с полуулыбкой. И… Кори. Прищуренный взгляд. Чуть напряжённая поза. Мысли. Подозрения. — Хммм, — усмехнулся Друг, скрестив руки. — Зачем ты тут, мальчик? Он наклонился вперёд, пристально глядя в тень, где прятался Кори. — Он даже половину картины не понимает. Но нюх есть… А значит, мешает. Может, сам того не осознавая. Опасно это для меня. Он встал. Обошёл сцену. Занавес шевельнулся. — Зачем ты мешаешь, мальчик? — голос стал мягким, почти ласковым, будто по-отечески. — Тебе ведь не больно. Ты радуешься за них. Где-то… в глубине души. Он резко остановился, голос стал холоднее: — Но я не могу рисковать. Ни малейшей трещины. Ни единой капли сомнений. Всё должно быть… идеально. Естественно. Плавно. Нужно его отстранить. Щёлчок пальцев. На сцене — момент: Кори, уходящий домой один. Улица. Мокрый тротуар. Скользкая ступенька. Машина вдалеке. Всё очень... случайно. Друг смотрит с усмешкой. — Нет, не убивать. Это будет громко. Подозрительно. Он задумался, потирая подбородок. — Несчастный случай? Легкая травма? Эмоциональный отрыв? — он хмыкнул. — Я ведь не физичен. Но я — мысль. А мысли, если их шептать правильно… становятся действиями. Он щёлкнул пальцами, и сцена изменилась: Кори смотрит на Дилана и вдруг говорит что-то резкое. Лицо Дилана — замершее. Неловкость. Тишина. Отдаление. — Просто нагрубить. Один раз. Этого хватит, чтобы всё пошло по маслу. Райан — утешит. Дилан — отдалится. Кори — вычеркнут. Вот и всё. Он засмеялся. Низко, тихо, зло. — Не злись, Кори Чар… Это бизнес. Мой бизнес, ты, сукин ты сын. Он исчез, оставив после себя только лёгкое эхо шагов… и каплю холода в пустом театре сна.