Часть 1
«Ну как ты, Егорка?» – прозвучал елейный голос, и галлюцинация отделилась от тени угла. Приблизившись, она вцепилась пальцами в железные прутья кровати, лисьим взглядом наблюдая за своей жертвой.
Линч съёжился, подтянув колени к груди, словно пытаясь спрятаться от самого себя. Обхватил их руками, ища хоть какую-то защиту. И медленно поднял голову. — Уходи! Уходи! – проскулил он, закрывая лицо ладонями.«Ну как же я тебя оставлю здесь одного?» – с притворной обидой протянула галлюцинация. – «Ты ведь совсем без меня не справишься».
— Я не хочу тебя видеть.«Не хочешь…» – эхом отозвался призрак, а затем голос его окреп, наполнился злобой, повышая тон. – «Не хочешь?! А скажи, кто виноват в том, что я здесь? М?! Разве не ты?»
— Оставь меня в покое!«В покое? О, великий спаситель мира! Какой у тебя может быть покой? Ты только и думаешь о том, что нужно сделать это, сделать то, а результат? Ты никому не помогаешь, все по твоей вине только страдают! Даже Джон. Да. Джон. А ведь он твой друг… А Лукас, а Лили? Ты даже их спасти не в состоянии! Как ты хочешь с таким напором спасти целую планету!?» – Галлюцинация кричала, распаляясь, питаясь страхом и слабостью своего носителя.
Егор сжался в комок, затыкая уши, отчаянно пытаясь отгородиться от слов этой дряни. Он хотел вырвать их из своей памяти, отложить в чёрный ящик, надолго. Запереть. Выкинуть. Утопить. Стереть! Слёзы сами собой потекли по щекам, когда перед ним возникло видение Джона. Кровь, синяки, ушибы, гематомы… Голова, едва держащаяся на плечах, болталась, словно прикреплённая скотчем, и Джон удерживал её рукой за спутанные волосы. — Джон… Нет. Н-нет… – голос Егора дрогнул, – Ты не Джон, – нервно усмехнулся он, прикрывая глаза. – Прошу, прекрати… Джон… Нет, не Джон. Очередное порождение его больного разума. Видение расхохоталось, но тут же захлебнулось кровью, хлынувшей из горла.«Это ты виноват! Ты не спас меня! Не смей отводить глаза, урод!» – прохрипела галлюцинация, но её возглас совсем не такой, как мог показаться, он разнёсся по комнате гулким эхом доступный лишь одному человеку — Линчу.
Внезапно образ изменился, и на Линча вперился взгляд… Лукаса?«Дядя Линч. Как ты позволил мне… умереть?!»
Последнее слово полоснуло бритвой по сердцу, заставив Линча вздрогнуть. Ледяной ужас расползся по венам, сковывая каждое движение. — Лукас… — прошептал он, судорожно зажмурившись. И правда… Как он вообще мог позволить своему племяннику умереть?«Они все и гроша ломаного не стоят. Зачем ты тратишь на них своё время и нервы?» — пропарировал глюк, вернувшись в первоначальную форму.
— Не говори так! Слышишь, не говори! — прохрипел Линч, зажмуриваясь в тщетной попытке скрыться от наваждения. Но бежать было некуда. Хотелось сквозь землю провалиться. Иллюзия вновь разразилась смехом – громким, надрывным, от которого по коже побежали мурашки. Она перетекла через невидимую ограду почти бесшумно, как хищник, крадущийся к своей жертве, предвкушая вкус свежей плоти. Против воли Линч распахнул глаза, вглядываясь в чужой профиль напротив. Жуткая, отстранённая от всякой реальности улыбка. Вот, что он увидел. Медленно покачивая головой, Линч отпрянул назад, силясь отползти как можно дальше. Но галлюцинация неотступно следовала за ним.«Ну что же, Егор. Я — это ты. Чего тебе бояться?»
— Не трогай меня! — взмолился он, прижавшись спиной к изголовью кровати. Вот и всё. Ловушка.«Егор… Смирись. Я никуда не денусь», — почти прошептал призрак, склоняясь к чужому лицу. Поцеловал?
— Какого…?! — взревел Линч про себя, в ужасе округлив глаза. Тот устроился на его ногах, властно сжимая его щёки, не давая ни малейшего шанса отстраниться. Иллюзия целовала нежно, страстно и одновременно грубо, заставляя чужие губы трепетать. Линч судорожно вцепился в чужие плечи, пытаясь оттолкнуть. Но сил у него не было.«Так это делается?» — промурлыкал глюк, прервав мучительный поцелуй, оставивший жар в телах обоих. Влажные, сочные губы манили к новому прикосновению. Тонкая нить слюны оборвалась, когда покрасневший от стыда Линч не оставлял отчаянных попыток вырваться.
Глюк не отпускал. Держа чужие ноги в стальной хватке, он перевел руку на подбородок жертвы, и снова накрыл губы поцелуем, в котором сквозила хищная насмешка. Страх, ледяной змеей, скользнул по позвоночнику журналиста. Он откинулся назад, ощутив болезненный удар затылком о стену, когда чужие, обжигающие поцелуи коснулись шеи. Издав сдавленный писк, он попытался оттолкнуть нависшую над ним фигуру. До чего же все казалось реальным! Он ощущал тяжесть несуществующего тела. — Что ты творишь?! Сумасшедший! – простонал парень.«Сумасшедший здесь только один, и он перед мной», – прозвучал леденящий душу ответ.
Отстранившись на дюйм, призрак выудил из-за спины осколок стекла. Острый, он маниакально хихикнул, откусил крошечный кусочек и спокойно проглотил. Затем, этим же стеклом, вычертил на своем лице жуткую улыбку, от уха до уха, надрезая уголки губ. Медленно, неотрывно глядя на Егора, чьи глаза округлились от ужаса, а рот судорожно ловил воздух, словно в легких не осталось ни капли. Впрочем, так оно и было. Глюк приставил острие к горлу Линча, надавил. И прежде чем сознание успело осознать случившееся, лезвие зашло внутрь, перекрывая кислород. Брюнет закашлялся, ощутив металлический привкус крови на языке, с ужасом глядя на свою кошмарную иллюзию.«Их кровь на твоей совести.»
Линч попытался ответить, но не смог. Острая боль пронзила его, заставляя и без того покрасневшие глаза наполниться слезами. Кареглазый вновь разразился безумным смехом и провел осколком по горлу, медленно, издевательски медленно, а под конец – резко и беспощадно. Стёклышко упало, окропляя багряными брызгами белоснежную постель. Линч хрипел последние секунды, зрение плясало в мутной пелене. Веки, не сомкнувшись до конца, застыли. Последний вздох покинул его, и голова бессильно склонилась, а в остекленевших глазах навеки застыла пустота, устремлённая в никуда.***
— Господи, что с ним?! — ворвались в палату санитары, их голоса звенели от ужаса. — Похоже, он перерезал себе горло, — глухо отозвался врач, осторожно подбирая окровавленный осколок стекла и помещая его в пластиковый пакет. В глазах его читалась усталость и обреченность. — Да чтоб его! Где он только его достал? Недоумение и шок сковали всех присутствующих. Как это могло случиться? Но свершившееся не отменить, время вспять не повернуть.«Кровь засыхает на твоих руках...»
