Пузырь грёз

Пространство вокруг преобразилось в комнату, отдалённо напоминающую ванную. Белый кафель, местами виднелась плесень. Кое–где этот самый кафель был разбит. В углу, в одной только потрёпанной рубахе, стоял Какавача. Он уже не был ребёнком, слегка выступающий кадык, волосы, прикрывавшие шею, выдавали в нём подростка. Руки сбиты в кровь, на лице множество царапин, из уголка губ сочилась кровь. Волосы казались вымазанными в чем–то липком, взгляд отстранённый. Трое рослых мужчин подошли к парню. Они взяли Какавачу за руки, один из них крепко сжал волосы, поворачивая голову вбок. Четвёртый стоял к ним спиной. Этот мужчина с раскалённым тавро в руках повернулся к парню. Авантюрин нажал на паузу, повернув голову к Рацио. Тот вопросительно поднял бровь. – Док, тебе стоит приготовиться испытать не самые приятные ощущения. – Я это уже понял и без ваших напутствий – Авантюрин хмыкнул. – Я предупредил – воспроизведение продолжилось. Какавача предпринял несколько попыток увернуться, что, определённо, не понравилось присутствующим. – Держите голову крепче, а то смажется. Не хочу кожу сдирать – тогда мужчины оттащили парня вбок, прижав голову к стоящему там столику. Мужчина с тавро шагнул вперёд, одним движением опуская раскалённую часть на шею. Комнату заполнил оглушительный, надрывающийся крик. Рацио осел на одно колено, сильно прижав руку к шее. – Рацио? – тихо позвал топ-менеджер. Тот проморгался и поднял голову. Осмотрелся. Пространство вокруг стало мутным. – Я в порядке... Дайте мне минуту – дверь позади Какавачи открылась, в комнату вошёл мужчина. Его одежда не была вычурно богатой, но удобной, практичной, смахивающая на наряд торговца. На фоне слышался довольный, но не разборчивый голос. Мужчины поставили парня ровно перед вошедшим. Какавача тяжело дышал, но постепенно дыхание его выровнялось. Головы он не поднимал. – Товарный код нынче уже талисман? – пробормотал он, приходя в себя от пережитой боли. – Молчать. Я не давал тебе слова, сигонийский пёс… - Авантюрин уставился на мужчину, лицо которого частично закрывала тень. Рацио взглянул на напарника и был поражён тому, что наблюдал: губы сжались и превратились в тонкую ниточку, руки скрещены на груди и покрылись гусиной кожей. Профессор не был уверен, дышит ли Авантюрин. Поэтому подошёл к нему ближе и негромко окликнул. – Картёжник? – Он резко повернул к нему голову, выйдя из ступора. Неловко улыбнулся и быстро заморгал. – Да? Что-то хочешь спросить? Надеюсь, боль от клеймения уже прошла… – Не забывайте дышать – Рацио легко коснулся его головы своей книгой. Авантюрин кивнул и постарался встать ровно. Медленно выдохнул и взглянул на сцену. –Я рискну. Тридцать танб… если я выживу, ты дашь мне тридцать танб. Идёт? – Ха–ха–ха, ты смеешь со мной торговаться? А ты смелый! Извини, но так не пойдёт. Знай своё место, раб. Тебя к торгам не допускали. Ты – просто игральная фишка, жизнь, пущенная в расход чужой рукой. Либо ты вернёшься с выигрышем для хозяина… Либо не вернёшься вообще. Всё или ничего. Не опозорь меня, везучий пёс. – Авантюрин приоткрыл рот, уставившись на фигуру мужчины, но ничего не произнёс. – Кто этот человек? – обратился Рацио к топ-менеджеру. Он постарался ухмыльнуться, но получилось криво. – Мой мёртвый хозяин. Сцена перестроилась в знойный пустынный пейзаж, кажущийся знакомым. Небольшой пассажирский корабль высадил людей в пустыне. Кто–то перепуганный, кто–то взволнованный, кто–то выглядел воинственно. Один Какавача был воплощением хладнокровия. Пустыня? Прекрасно, он смог там выживать несколько лет, а два дня и вовсе не составит труда. Пока их всех везли сюда, он успел примерно прикинуть возможности «собратьев по несчастью». Самым опасным был лишь один. По сравнению с ним, Какавача был пустынной змейкой, а он – шакал альфа–самец. Авантюрин понял, что именно сейчас будет воспроизводиться. Он нажал на паузу и обратился к Рацио. – Эй, док. Как насчёт поболтать? Этот эпизод не представляет никакого интереса, его можно пропустить. Я уберу громкость, и мы спокойно побеседуем, что думаешь? – Авантюрин стоял спиной к начавшейся сцене. Рацио мельком обратил внимание на местность. Посмотрел на напарника перед собой. – Очередной болезненный опыт, я полагаю? – Как ты уже понял, моё прошлое не отличается комфортом, но, по крайней мере сейчас, я могу это сгладить. Эта сцена не заслуживает твоего внимания, так что её смело можно проигнорировать. Ну так что? – таких попыток пропустить эпизод Авантюрин ещё не предпринимал. По его лицу, естественно, ничего нельзя было точно сказать. Но уже только одно то, что он решился отвлечь Рацио от просмотра, о многом говорит. – Доктор Эдвард упомянул, что вы страдаете бессонницей. Попробуете понять, в чем проблема? – Авантюрин моргнул пару раз. – А это тут причём? – Рацио раздражённо выдохнул. – Мы продолжим просмотр эпизодов, пока вы не поймёте – теперь уже нахмурился Авантюрин. – Ты можешь хотя бы раз сказать прямо? – Прямой ответ будет лишён ценности для вас. К нему необходимо прийти самому. В противном случае, бессонница вас не отпустит – Авантюрин раздражённо фыркнул. Корабль сел на ровную пустынную поверхность. Всех людей спешно вытолкали трое охранников с бластерами в руках. – Через два дня мы вернёмся. К тому времени, только один должен остаться в живых. – прокричал один из них, когда все рабы оказались на песке. «Из 35 рабов в живых должен остаться он один. Всё или ничего.» Какавача начал понимать смысл этой фразы. Сойдя с корабля, изначально постарался занять удобную для себя позицию. Самоубийство сражаться с каждым. Пусть это сделает кто–то другой. На такого силача он уже поставил и план с ним в главной роли уже составлен. Пока все остальные приходили в себя от шока, Какавача медленно отступал спиной вперёд на шаг, потом ещё на один и ещё. Опустил взгляд. Нельзя ни на кого смотреть, но важно было хоть краем глаза следить за состоянием толпы. Он взял свою цепь в руки, чтобы та не звенела и не привлекала внимания. Сейчас это – смерти подобно. Самое важное – отойти на безопасное расстояние. Остальные пусть сражаются и поубивают друг друга. Выжить должен только он один. Краем уха слышал, как кто–то пытался договориться, слышал чей–то плач, возгласы. Какавача отошёл на некоторое расстояние, кое–кто из рабов начали сражаться между собой, как пигмент на воде, драка расползалась по всем рабам. Авантюрин, не удостоив взглядом толпу и себя прошлого, быстро прошёл мимо, лишь пальцем указав на Какавачу. – Здесь придётся много бегать – профессор быстро нагнал его, но в отличие от своего напарника, внимательным взглядом окинул отступающую фигуру. Какавача шёл спиной вперёд, постоянно поглядывая на толпу сражающихся рабов. Они разделились на небольшие группы, где каждый бил каждого. Выделялся из всех один–единственный. Сколько же сил у него останется после сражения с таким количеством людей под таким палящим солнцем? Песок под босыми ногами обжигал, парень чувствовал нещадные лучи здешнего солнца на своей голове. По виску стекали капельки пота. Тут Какавача заметил, как его тихий побег приметило несколько человек, указав на него рукой. Сердце замерло в груди, пропустив удар и в этот момент он рванул с места что есть сил. Те несколько человек погнались за ним. Они спотыкались, падали, неловко размахивая рукам. Какавача бежал ровно. В голове крутилась только одна мысль: «Ты знаешь, как бежать по песку, они не знают, беги, беги!». Всё время он поглядывал за своими преследователями. По комплекции, они были не сильно крупнее, чем он. Утомлённые бегом, напуганные. С ними можно справиться. Какавача замедлял свой бег постепенно, чтобы преследователям казалось, будто они нагоняют его, и когда до парня им возможно было дотянуться рукой, Какавача в полуобороте с размаха ударил ближайшего цепью по голове. От такого удара тот отшатнулся и упал. Второй преследователь, не ожидавший такой подлой атаки, стоял растерянно несколько секунд. Несколько роковых для него секунд. Какавача вновь замахнулся цепью, произведя удар точно по виску противника. Глаза парня сразу сделались стеклянными. Не произнося и звука, тот упал замертво. Первому повезло не умереть сразу. Сильно шатаясь, он попытался встать, но Какавача быстро подошёл к нему, обхватил шею цепью, начал душить. После нескольких минут предсмертного кряхтения жертва упала навеки обездвиженная. Рацио, наблюдая за сценой, выглядел слегка поражённым. Однако задавать какие–либо вопросы он не стал. Как и Авантюрин не стал ничего комментировать. Он нервно постучал носком ботинка по песку, сложил руки на груди, смерил взглядом профессора с ног до головы. «Он в самом деле ничего не скажет? Его не поражает эта ситуация? Он вообще когда–либо видел нечто подобное? Почему он никак не реагирует? Или это я не вижу его реакции?» Шумный рой мыслей атаковал разум Авантюрина. Он не выдержал и все же спросил: – Тебе обязательно смотреть? У меня складывается впечатление, что ты этого действительно хочешь. – Так вы думаете у себя в голове. Моё мнение отличается от вашей субъективной модели – всё так же бесстрастно отозвался профессор. – Тогда скажи, о чём ты думаешь сейчас? – Мой ответ подтолкнёт вас к решению, а до него вы должны дойти без посторонней помощи – Авантюрин цокнул языком, а брови сильно нахмурились. – Да тебе просто нравится смотреть на то, как я мучаюсь! – У меня нет садистских наклонностей, однако вы, судя по всему, склоны к мазохизму. Вместо того, чтобы анализировать то, что наблюдаете, вы продолжаете поддаваться эмоциям. – Как будто я хотел там оказаться, сам слышал условия, которые тот мудак мне выдвинул! – почти прокричал Авантюрин. Профессор ничего не ответил, лишь тяжело выдохнул. Потасовку нескольких рабов заметили другие. Видимо, как раз те, что прикинули свои силы и решили избавиться от одного хилого парня, нежели от одного здоровяка. К Какаваче бежали люди. Парень заметил это, нервно вздохнул. Намотал цепь на кулаки и перешёл на лёгкий бег. Пусть они его догоняют. Так проще. – Слушай, Рацио. Тебе ведь что–то нужно от меня, раз ты так упорствуешь, давай поговорим на чистоту? – наблюдатели не сильно отставали от объекта наблюдения. Мимо них пробегали безликие рабы, жаждущие убить Какавачу. – Это вы всё никак не поймёте и продолжаете надеяться, что ваши навыки торговца в этой ситуации вам пригодятся. – Тогда скажи, какой тебе прок всё это смотреть? Чисто от скуки или ты запоминаешь те интересные истории, которые потом можно будет кому–нибудь рассказать? Если так, я могу предоставить тебе информацию любого сорта, только скажи. А взамен мы пропустим оставшуюся часть эпизода – Рацио тяжело выдохнул. – В данных обстоятельствах выгода есть только для вас, и вы продолжаете её отрицать – голос профессора оставался, на удивление, спокойным, но его напарник уже терял терпение: – Какая ещё может быть выгода в наблюдении за тем, как я убивал всех этих людей!? – громко спросил Авантюрин. Рацио снова шумно выдохнул, подошёл к нему ближе, сложив руки на груди. Он смотрел на него как учитель на нерадивого ученика, что битый час не может решить элементарную задачу, имея все исходные значения. – У вас был выбор поступить иначе? – вскоре спросил профессор. Топ-менеджер не отвечал. Его рот бесшумно открывался и закрывался. Он перевёл взгляд на жестокую сцену боя, снова взглянул на фигуру перед собой. – Нет… – Вы можете изменить последствия этой ситуации? – Авантюрин сжал кулаки и опустил голову. – Нет – тихо ответил он. – В той ситуации вы могли на что-то повлиять? – продолжал допрос Рацио. – Нет… - Плечи Авантюрина опустились. – В таком случае, самым правильным решением будет простить себя за эту ситуацию. – Топ-менеджер дрогнул и тут же изумлённо посмотрел на профессора. – Простить?! Простить себя за то, что я убил невинных людей? – Вы знали их лично? – Нет, но… – У вас нет объективных причин судить о них как о невинных. – … они оказались в той же ситуации, что и я! Поэтому… – Вы до сих пор не понимаете… - профессор провёл ладонью по лицу, хмуро взглянув на напарника - Вернитесь к вопросам выше. Ничего из случившегося не в вашей власти ни тогда, ни сейчас. И то единственное, что вы можете поменять, это отношение к своему прошлому. Вы заставляете меня повторяться. Простите себя за эту ситуацию. Когда вы сможете это сделать, часть ваших ночных кошмаров пропадёт. - Авантюрин выглядел хмурым и раздражённым, он не нашёл, что ответить профессору, и вновь повернулся к воспроизводимой сцене. Красочная сцена разделилась на серию эпизодов, в которых Какавача активно боролся за свою жизнь: перед наблюдателями проплывали эпизоды жестоких боев. Приём с цепью больше не использовался, однако намотанная на кулаки цепь успешно заменяла молот. Профессор поглядывал на Авантюрина. За эпизодами тот наблюдал отстранённо, словно то был скучный, неинтересный фильм. Эпизоды свернулись в один и мгновенно развернулись в новую сцену. Солнечный пейзаж сменился ночным. В живых к тому моменту, как Какавача и рассчитывал, остался только тот здоровяк. Их бой не был долгим, потому как план уже пришёл в действие. Убивать по одиночке проще, чем сражаться целый день один против толпы под палящим пустынным солнцем. Ловкий уворот, подножка, и Какавача уже душил противника цепью, ухитрившись забраться здоровяку на спину. Тот активно пытался высвободиться из хватки, но желание выжить придавало Какаваче сил. Руки здоровяка расслабленно повисли, затем и тело упало на песок. Парень отшатнулся от безжизненного тела. Огляделся по сторонам – этот кусок пустыни превратился в кладбище. Взглянул на свои руки: окровавленные, дрожащие пальцы, костяшки полностью сбиты в кровь, кожа на запястьях под колодками сильно стёрлась, выглядывая из–под металла белыми лоскутками. Ноги парня тут же подкосились, он упал на все ещё горячий песок, сжался в клубок и закрыл голову руками. Он сильно сжал волосы на голове пальцами. Плечи его содрогались. Авантюрин стоял неподвижной статуей. Не пытался заговорить, не пытался даже сойти с места. Лишь изредка моргал. Рацио слегка приподнял бровь, наблюдая реакцию напарника, однако, никак его не прокомментировал. – Я выжил… – пробормотал Какавача дрожащим, срывающимся голосом. Весь страх, тревога, ужас и отчаяние обрушились на него только сейчас. Перед глазами помелькали искорёженные гримасами лица, в ушах все ещё слышались крики, ощущал фантомные удары на своём теле. Он обнял себя за плечи, сильно впиваясь пальцами в спину – выжил… Авантюрин долгое время молчал, он лишь крутил головой, наблюдая последствия прошедшего жестокого боя. – Картёжник, вы обдумали этот эпизод должным образом? – нарушил молчание Рацио. Авантюрин не ответил, он взглянул на собеседника и отрицательно покачал головой. Сцена моментально перестроилась. Это вновь был пустынный знойный пейзаж. Какавача сидел, прижав колени к груди. Голову прикрывал грязный кусок ткани. На небе показался корабль. Парень тут же поднял голову и приподнялся сам. Когда корабль приземлился, оттуда вышел человек – хозяин убитых рабов. Он оглядел местность, уставился на неуверенно стоящего Какавачу. Мужчина рассмеялся и подошёл ближе. – Вот теперь–то я уверен, что с тобой можно вести дела, свою нужность ты доказал. – он кивнул охранникам за спиной. Те подошли к парню и толкнули его в спину в сторону корабля. – Ты обещал мне 30 танб, если я выживу – громко произнёс Какавача. – Ещё я сказал, что к торгам тебя не подпускали. Кто ты и кто я. Знай своё место, пёс – мужчина сильно ударил Какавачу так, что тот отшатнулся и упал. Охранники подняли его и затащили в корабль. Перед Авантюрином появилось системное окно: «Воспроизведение эпизода завершено. Продолжить?», но он лишь смотрел в спину жестокому мужчине, что заставил пройти его через это испытание. Он посмотрел на свои руки, поправил сапфировый браслет, снова поднял голову и обернулся. Пустынный пейзаж замер, окаменел во времени, словно насекомое в янтаре – навечно запертое в своём первозданном виде. Авантюрин медленно выдохнул. Наблюдая поведение напарника, Рацио спросил: – Итак, вы смогли извлечь ту выгоду, о которой я говорил? – Авантюрин горько усмехнулся. – Не до конца, но... я думаю, это лишь вопрос времени – шёпотом проговорив, он пальцами коснулся клейма на шее. – Сколько лет вы были в рабстве? – Несколько лет, если говорить в общем. Конкретно у того мужика – чуть больше года – вяло пожал плечами. Профессор коснулся места на шее, куда клеймили Какавачу, отзеркалив жест Авантюрина, посмотрел на пальцы. На них ничего не было. – Были и забавные моменты, например, обмануть твоих коллег – Авантюрин снова вернул себе рабочую улыбку. Рацио тяжело вздохнул, потирая переносицу – было трудно, но результат того стоил. – Тщеславие ослепляет людей. И тот случай это наглядно показал. – Но были и такие моменты, когда я действительно чуть не умер. И всегда везло остаться в живых... – Авантюрин коснулся системного окна, и сцена в очередной раз перестроилась.