Прежде, чем я очнусь

      Однажды, когда Майкл уже жил со мной почти месяц, у него снова встал в то время, как я мыл его. Я взял его руку. Я много думал об этом, потому что теперь это случалось чаще, чем наоборот. Долгое время я не обращал внимания, но потом мне стало жалко Майкла, ведь он не мог коснуться себя. Его пальцы могли сжимать мои, но его руки особо не двигались. Я должен был убедиться.       — Хочешь, чтобы я позаботился об этом? — нервничая, спросил я.       Он сжал мою ладонь, очень быстро и крепко, как никогда. Не знаю, но это меня рассмешило.       — Большое «да», а? Уверен? Просто не хочу, чтобы получилось, будто я пользуюсь случаем.       Он снова крепко сжал мою руку. Да.       — Может, мне следует дать тебе документ на подпись или что-то такое, — поддразнил я его. Думаю, ему это понравилось. Он очень быстро сжал мою руку дважды, и, могу поклясться, я видел, как уголок его рта приподнялся.       — Хорошо, — сказал я. Во рту вдруг стало сухо, как если бы я набрал в него ваты.       Я взял немного лосьона и ласкал его член, пока он не кончил. На это не потребовалось много времени, потому что он давно ничего такого не делал. Даже просто касаться его там возбуждало. Я чуть было не кончил вместе с ним.       — Это было правда эротично. Ты красивый, Майкл. — Мой голос дрожал, когда я вытирал его.       Затем Майкл сделал то, что не делал никогда раньше. Он потянулся пальцами вверх ко мне. Я взял его руку, и он постучал ими по моей ладони — ты.       Я стоял как громом пораженный.       — Ты тоже хочешь коснуться меня? — прошептал я.       Сжатие.       — Это не… Ты уверен?       Сжатие.       Может, это было неправильно. Но я столько времени провел с Майклом. Между нами что-то было, пусть я и не знал, что именно. Я любил его. Но осознавал, что нечестно просить что-либо от него, когда все силы ему требовались на выздоровление.       Я откинул с него покрывало и снял с себя штаны. Забрался на кровать. Поднял халат Майкла, чтобы он мог чувствовать меня и положил его руку на свое бедро. Уткнулся лицом в его шею и коснулся себя. Я лежал так, чтобы мой член был у него на боку и он мог ощущать, что я делаю. Майкл сжал мое бедро. Определенно, он понимал, что происходит.       Быть с ним, пусть даже так, было потрясно. Меня могло разорвать от любви к нему. Когда я кончил, то вытерся и притянул его к себе, держа в объятиях и сжимая его руку. Что-то влажное коснулось моей щеки. Майкл плакал.       — Прости. Ты расстроен, что я это сделал? — спросил я, чувствуя себя отвратно.       Сжатие-сжатие.       Я поразмыслил.       — Ты плачешь потому, что хотел бы, чтобы мы могли делать это более нормально?       Сжатие.       — Все хорошо, Майкл. Тебе с каждым днем становится лучше. Когда-нибудь мы сможем сделать это по-обычному, если захочешь. Вот увидишь.       Майкл позволил своей голове откинуться обратно на подушку. Я вгляделся в его лицо. Мне показалось, что он чего-то ждал, поэтому я поцеловал его. Он поцеловал меня в ответ, медленно двигая языком и слабо посасывая. Я боялся, что мое сумасшедше стучащее сердце расшибется до смерти от счастья. Я отстранился.       — Ты скоро проснешься, — задохнулся я. — И если ты захочешь уйти и жить своей жизнью, то все в порядке. Это то, что тебе следует сделать, потому что ты совершенный и красивый. Но я люблю тебя, Майкл. Поэтому знай, что у тебя есть дом здесь со мной, если ты его хочешь. И тебе ни о чем не нужно волноваться, обещаю.