На десерт

      – Котёнок! – Звонкий голос, перекрывающий шум улицы заставил Минхо замереть и обернуться. Не успел он и рта раскрыть, как сияющий от восторга Джисон напялил на него чёрный бархатный ободок с большими кошачьими ушами и бубенчиками под каждым.       – Это ещё что такое, – нахмурился он. – Если ответишь, что это кошачьи уши, я тебя пну.       – Тебе так идёт, сидят как влитые. – Не унимался Джисон, крутясь вокруг и рассматривая результат своей шалости со всех сторон. – Так мило!       – Я не мило, – фыркнул Минхо. – Ты их купил или просто померить притащил?       – Ну Кыс. – Канючил тот, надув губы, на что Минхо только вздохнул.       – Мы потратили почти все сбережения на переезд и оплату аренды на первый месяц, я думал, ты будешь более экономным. – Он не хотел отчитывать, но поскольку свободные деньги всегда жгли Джисону карманы, то Минхо предпочитал следить за тратами.       – Эта покупка из моего личного бюджета, общак я не трогал, я же не совсем дурак.       – И опять пойдёшь до работы пешком или будешь обедать лапшой?       – Во-первых, ходить пешком полезно, во-вторых, обедом ты меня обычно обеспечиваешь. – Обвив его левую руку, Джисон почти повис на нём и потащил к выходу из рынка. Спорить с Джисоном – себе дороже, Минхо не знал ни одного человека, кто мог бы одолеть этого парня в словесном поединке. Как говорится: вместо тысячи слов – две тысячи слов.       – Пользуешься моей добротой.       – Ты ведь любишь готовить для меня.       – Потому что тебя опасно оставлять наедине с плитой, либо спалишь всё к хренам собачьим, либо устряпаешь всё вокруг, себя и кота.       – Между прочим, ты оценил мои блинчики в последний раз.       – То бесформенное недоразумение с шоколадом?       – Эй, ты сам сказал, что вышло вкусно!       – Ты выглядел таким расстроенным, стоя посреди осыпанной мукой кухне, в заляпанном фартуке и с черпаком, с которого капало тесто, я просто пожалел тебя. Да и добрая половина блинов сгорела.       – А те, что не сгорели, вышли вкусными, – настаивал он на своём, и Минхо снова вздохнул.       – Признаю, хоть ты и по-прежнему кухонная катастрофа, готовить стал лучше, чем те шедевры, что выходили из-под твоих чудных ручек в универе.       – Вот видишь, – просиял Джисон. – Ты благотворно влияешь на мои навыки. Того и гляди смогу стать поваром пяти звёзд Мишлена.       – У Мишлена максимум три звезды, балда.       – Блин, как так, у гостиниц вон пять…       – Да кто бы понимал этих европейцев.       Выйдя из рынка с несколькими пакетами всяких бытовых штук, они повернули в сторону дома. Минхо снял ушки, но Джисон никак это не прокомментировал, видимо, удовлетворившись тем, что его маленький каприз был исполнен. Он прекрасно знал, что Минхо не может ему отказать, побубнит, поворчит, но по итогу всё всегда так, как хочет того Джисон. К тому же он знал, что Минхо только строит из себя жёсткого прагматичного парня, на самом деле, он был мягким и с самым большим сердцем, которое Джисон только встречал.       – Кстати, что на ужин возьмём?       – А что хочешь?       – Мммм, морской коктейль? Токпокки с сыром? Или может мяса пожарить? Или купить курочки, а ты овощи приготовишь?       – Это ты так выбор сделал? – Улыбнулся Минхо.       – Не знаю, что хочу сегодня. Ну, если только тебя, – игриво подмигнул Джисон и с удовлетворением отметил, как покраснели уши Минхо. Срабатывало каждый раз, Минхо ломался даже на тупом, самом прямолинейном флирте.       – Хорошо, я у тебя на десерт. А основное блюдо?       – Ты не будешь делать выпечку сегодня? – Брови Джисона заломились домиком.       – У тебя ничего не слипнется, если на десерт буду я и выпечка?       – Думаю, ты мне поможешь не слипнуться.       – За что мне это, – брови Минхо были нахмурены, но уже пунцовые уши выдавали его с потрохами. – Хорошо, помнится, на прошлой неделе я обещал тебе крем-брюле. Тогда давай на ужин основным блюдом сделаю токпокки с сыром и тонкацу?       – Моё основное блюдо – это ты. С твоих рук съем что угодно. И слижу тоже.       – Прекрати, – Минхо едва не скрипел зубами, а Джисон довольно хихикал, уткнувшись носом ему в плечо.       Рука скользнула в бездонный карман чужой парки и сжала ладонь, и тут же их пальцы переплелись. Минхо был готов весь мир перевернуть, лишь бы Джисон держал за руку. Но. Хан Джисон был невыносим. Хан Джисон знал его слишком хорошо, и пользовался этим. Всегда знал, на какой рычаг надавить, какую кнопку нажать – и Минхо едва ли не физически ощущал слабость перед ним. Хотя иногда эта слабость и правда переходила на физический уровень. Когда они оставались наедине и не просто, чтобы комфортно провести общее время, занимаясь каждый своим делом, а когда Джисону хотелось получить его внимание. Или просто чем-то развлечь. И порой Минхо думал, что Джисон слишком влияет на него.       Вечер опускался на Сеул сумеречной вуалью, зажигая многочисленные огни. Они выходят к каналу, по бокам которого высажены не то сливы, не то вишня, но деревья обильно цвели, наполняя влажный воздух тонким сладковатым ароматом. Розовые фонари, растянутые гирляндами между веток, только усиливали натуральный цвет распустившихся бутонов. Джисон, забрав пакеты у Минхо, попросил его спозировать и сделал несколько снимков. Тот, конечно, был уставший, но всё равно согласился. Что не сделаешь, чтобы порадовать своего неугомонного парня. Напоследок они делают пару глупых селфи, разбирают оставленные поодаль пакеты и направляются от канала в парк.       Ветер шумел в ветках, трепал волосы и дёргал одежду. Хоть лужи после вчерашнего дождя подсохли, сырой воздух холодил щеки, проникал под пальто и куртки и оставлял свои неприятные прикосновения. Минхо ёжился и старался запахнуть полы лёгкого пальто плотнее. В темнеющем парке почти не было людей, только редкие прохожие, спешащие по домам или отогреться в кафе. Но на пустынной детской площадке какой-то отчаянный качался на плетённой круглой качели. Жёлтый свет фонаря падал на его лицо, и Минхо узнал своего ученика.       – Чон Уён, вы снова пропустили занятие. – Тень нарисовалась рядом с молодым человеком, он вздрогнул всем телом и вытащил наушники.       – Минхо-сонсэнним… Я…       – Может, вам сменить преподавателя? Мы, конечно, репетируем без вас, но зачем платить деньги впустую, а потом ещё ходить на дополнительные занятия, чтобы наверстать упущенное. Если танцы не важны для вас, тогда может стоит бросить это дело? – От каждого хлёсткого слова, произнесённого спокойным тоном, съёживался не только нерадивый Уён, но и Джисон, стоявший поодаль и слышавший каждое слово. В целом, он был согласен с Минхо, но может стоило как-то помягче… К концу тирады Уён почти полностью утонул в вороте безразмерного пуховика.       – Вы правы, сонсэнним. Мне лучше оставить танцы, я совершенно негоден для них.       Минхо нахмурился. Он знал Уёна как очень энергичного и жизнерадостного парнишку, болтливого и шумного, но сейчас его голос звучал бесцветно, словно его внутренний моторчик заглох. Сначала мелькнула мысль, что тот играет на чувстве вины, но очередной порыв ледяного ветра пробирает до костей, и Минхо думает, что если бы Уён специально прогуливал урок, то пошёл бы в торговый центр, в кафе или к друзьям, но уж точно бы не мёрз в такую холодрыгу в парке. Похоже, что-то не так.       Он вздыхает, ставит пакеты на землю и присаживается на корточки напротив своего ученика, стараясь заглянуть тому в лицо.       – У вас что-то произошло?       – Опять отец напился, начал орать и швырять мебель. – Уён шмыгнул носом и поёрзал. – Он говорит, что танцы – занятие для пидоров, а я ещё и пидор-неумеха, хоть он ни разу не был на отчётном выступлении. Сказал, что больше не будет платить за занятия, у меня остались кое-какие сбережения, но надолго их не хватит. А в универе последний курс, и у меня домашки до жопы, ещё дипломник этот сраный. Простите меня, сонсэнним, но я лучше не буду больше ходить на занятия. Я должен был предупредить раньше, но мне было стыдно перед вами.       Минхо снова вздыхает, поднимается и похлопывает Уёна по плечу. Он прекрасно знал, что такое постоянное недовольство среди родни. Ему до сих пор припоминают переезд из деревни в город и то же увлечение танцами. Все, кто остался там, считают, что преподавание танцев – несерьёзная работа. Правда, отец его скончался несколько лет назад, а мать уверена, что он скоро «перебесится» и вернётся домой.       – Вам есть, куда пойти сегодня?       – Я бы попросился к Сану, но в спешке забыл дома телефон. Вон, даже тапки не переодел, – он кивнул на ноги. Минхо достал из кармана телефон, нашёл контакт ещё одного своего ученика – Чхве Сана, с которым Уён близко дружил и набрал его. Назвав парк и их местоположение, он попросил его прийти и забрать Уёна к себе на ночь.       – Спасибо, сонсэнним.       – Не за что. Если вы действительно сами хотите оставить танцы, я не стану вас отговаривать. Но если вы хотите всё бросить под давлением, то я могу дать вам время подумать. Конечно, в групповом танце лучше не пропускать тренировки, но в качестве исключения я могу выделить вам дополнительный час в неделю для бесплатной отработки, чтобы вы нагнали программу. Вы очень способный, а с дальнейшей оплатой, если что, решим что-нибудь.       Уён выпрямился и посмотрел на Минхо смешно округлившимися глазами. Его пухлые губы дрожали.       – Спасибо, сонсэнним! – Он вскочил с качели и порывисто обнял Минхо. Тот неловко похлопал его по спине. – Я вас не подведу! Я всё отработаю и стану лучшим в нашей группе.       – Тише-тише. Докажете мне это на тренировках. Если будут какие-то трудности, вы всегда можете обратиться ко мне, хорошо?       – Конечно! Спасибо. Вы замечательный, Минхо-сонсэнним! Доброго вам вечера!       Минхо усмехнулся кончиками губ и вернулся к Джисону, ожидавшему его возле турников.       – Идём домой, замечательный Минхо-сонсэнним? – Джисон поиграл бровями, когда они отошли от площадки.       – Что, тебя и это заводит?       – Мы ещё не пробовали роль учитель – ученик.       – А ты хочешь попробовать?       – Научи меня поглубже заглатывать твой член, сонсэнним, – Джисон понизил голос и попытался придать ему томные нотки, но Минхо только закатил глаза.       – Ты отвратителен.       – Эй! Тебе же нравится. Ну нравится!       Минхо промолчал, только ускоряя шаг. Вообще он бы, конечно, его научил. ***       – Кыс, тебе чем-нибудь помочь? – Джисон крутился возле Минхо, пока тот мыл посуду и доставал керамические формы с верхней полки кухонного гарнитура. Он бы вообще не покупал эти дурацкие формы, потому что они занимали место, но Джисон был сладкоежкой, и в особенности любил десерты от Минхо. А Минхо любил готовить эти десерты для Джисона и смотреть, с каким удовольствием он их пробует.       – Достань из холодоса пять яиц и сливки из пакета.       – Пять яиц, сливки, понял.       Хлопает дверца холодильника, шуршит пакет, Джисон раскладывает продукты на столе. В пакет, стоявший на полу, тут же залез передними лапами Твикс – большой полосатый кот, у которого передние лапы были белоснежными. Твиксом его назвал, конечно же, Джисон, Минхо пару дней поворчал, потом сам позвал кота этим именем, и смирился. Вообще это был кот Минхо, которого он притащил в общагу на третьем курсе ещё котёнком, но стоило Джисону его увидеть, как Твикс намертво приклеился к нему, и сейчас Минхо думает, что это идеальное имя для именно такого кота. Он именно Твикс и никто другой.       – Кстати, какой крем-брюле хочешь: классический, кофейный или апельсиновый?       – Можно кофейный? Блин, хотя классический тоже хочется попробовать, ну, типа знать, какой у него вкус as it is. – Минхо фыркнул на фразу на английском.       – Кофейный от классического отличается только тем, что перед запеканием в смесь добавляется кофе, либо растворимый, либо натуральный.       – Давай кофейный.       – Тебе лишь бы с кофе. – Усмехнулся Минхо.       – Типе лиш бы с кофи. – Передразнил его писклявым голосом Джисон.       Минхо застыл и посмотрел на Джисона как на идиота, и заметив его смущённый смешок, и сам улыбнулся.       – Балда.       – Кофе всё делает лучше.       – Тебя уже невозможно сделать лучше. – Парировал Минхо, с удовольствием наблюдая за Джисоновым замешательством.       – Ого, это что, флирт?       – Хуирт. – Минхо щёлкнул его по носу. – Достань из духовки противни, оставь нам глубокий, второй убери куда-нибудь и включи духовку на сто пятьдесят.       – Будит сделоно, мой копетан. – Джисон отсалютовал и принялся крутить регулировщики температуры на плите. – Обожаю, когда ты командуешь. Это так заводит.       Минхо покачал головой, повязывая фартук, и принялся за яйца. Он ловко отделил белки от желтков, переливая содержимое яйца из одной половинки в другую. Пока он взбивал венчиком желтки с сахаром, то задумчиво поглядывал на оставшиеся белки. Ему нравилось готовить макароны, потому что их обожал Джисон, но с ними было много заморочек, а он и так чертовски устал за день.       – Хочешь меренгу?       – Это такое белое нечто?       – Ага, взбитые с сахаром белки, тут как раз осталось.       – А макароны?       – Хани, давай не сегодня.       Минхо не был большим любителем этих приторных прозвищ в парах типа "детка", "зайка", "солнышко" и так далее, но Джисон ещё на первом курсе придумал пресловутое "Кыс", и Минхо почему-то это очень понравилось. Возможно, потому что звучало не приторно, не сладко, а Джисон ухитрялся ещё перекатывать это прозвище на разные лады, от нежно-влюблённого, до задорного и игривого. Но Минхо всё так и не мог придумать, как ему называть Джисона, и чтобы самому не умирать от кринжа, поэтому он остановился на простом "Хани". Правда, использовал он это обращение нечасто, когда хотел подчеркнуть значимость своих слов. И сейчас он не хотел резко отказывать ему, а дать надежду, что в более свободный день он обязательно порадует своего парня его любимым десертом. Ему, честно говоря, и с ужином париться не хотелось, но десерты он делал в любой день, если позволяло физическое состояние.       – Хорошо, – чужое дыхание щекочет шею сзади, и талию тут же перехватывают поперёк руки с выступающими венами. Минхо обожал водить по ним пальцами, но сейчас ему необходимо было поставить крошечную кастрюлю со сливками на плиту. На его плечо опускается подбородок, и Джисон легонько покачивает их из стороны в сторону. Минхо был большим слабаком до таких трогательных нежностей. Он прикрыл глаза, наслаждаясь теплом и чувством единения с дорогим и любимым человеком.       – Раз меня атаковали, достанешь со второй полки стручок ванили?       – Не знал, что ваниль это горох, думал, это такой порошок…       Минхо тихо похихикал.       – Ваниль это не горох, хоть и в стручках. Там просто… мммм масса такая, – Минхо пожал плечами, он сам толком не знал, чем на самом деле являлась натуральная ваниль, знал только, что она редкая, дорогая и намного лучше ванилина или экстракта.       Джисон тянется к дверце шкафчика над их головами, поднимается на мыски и теснее прижимается к Минхо. Чувствуя все изгибы его тела, Минхо прикрывает глаза на то короткое мгновение, пока Джисон не опускается и немного отодвигается, тут же возвращая обе руки на их законное место поперёк туловища Минхо и вновь устраивая подбородок на плече.       Кончик ножа одним движением разрезает стручок вдоль, вынимается мякоть и отправляется в кастрюльку к сливкам, туда же добавляется чайная ложка растворимого кофе. Теперь необходимо подождать немного, пока сливки напитаются ванилью. Белки для меренги он решает взбить позже, когда крем-брюле запечётся. Время заняться основным блюдом. Из пакетов достаются две коробочки с бенто, которые они взяли в японской лавке недалеко от их дома. Да, Минхо решил, что он сегодня слишком задолбался с занятиями, ноги уже толком не держали, поэтому с ужином хотелось расправиться побыстрее, хоть он и предпочитал готовить сам. Коробочки поочерёдно отправляются в микроволновку, и важная миссия проследить за разогревом поручается Джисону.       Шумит миксер, взбивающий яично-сливочную массу, в кухне парит сладковатый аромат ванили, как будто они находились в кондитерской. Джисон раскладывает содержимое бенто по тарелкам и кипятит чайник. Минхо наконец-то разливает массу по формам, ставит их на противень и наливает в него воды. Джисон заметив это, вытаращился.       – Зачем туда вода?       – Нагрев будет более равномерным и желтки не высохнут.       – О. Какой ты у меня всё-таки умный, – Джисон беззастенчиво усаживает свою задницу на столешницу и тянет Минхо к себе за плечо. Спорить не хочется, просить слезть со стола тоже нет сил. Минхо кладёт ладони на его узкую талию, и их губы мягко соприкасаются. Да, именно это ему сейчас нужно. Тепло. Нежность. И Джисон. И ему так нравилось, что Джисон всегда точно угадывал его настроение и подстраивался под него. Отпустив губы, Минхо утыкается лбом в ямку над ключицей и прикрывает глаза, и только на периферии крутится мысль, что надо бы не забыть про десерт.       Одна ладонь покоится на пояснице, другая перебирает волосы, и Минхо готов превратиться в желе от того, как ему было хорошо сейчас. Он даёт себе несколько неспешных минут, и затем возвращается к готовке. Джисон продолжает сидеть на столе и наблюдать, как Минхо вынимает противень с крем-брюле и на его место отправляет другой, с меренгой. Содержимое керамических форм посыпается сахаром, и затем Минхо достаёт горелку, чтобы сделать карамельную корочку. За этим с восхищением наблюдает Джисон. Когда всё готово, он подаёт десерт на стол.       – Покорми меня. – Заявил Джисон, когда они расправились с бенто и пришёл черёд крем-брюле.       Минхо выгибает бровь. Неугомонный Хан Джисон опять что-то задумал, а Минхо слишком слабак, и поддаётся его играм.       – Сам не справишься?       – Я же сказал, что съем с твоих рук что угодно.       – Не думал, что ты в прямом смысле.       – Пожалуйста? – Джисон округляет глаза и складывает брови домиком. Отвратительный грязный приём против Минхо. Тот колеблется, но в итоге сдаётся. Чайная ложка с тихим хрустом ломает корочку, зачерпывает нежную сердцевину и направляется в сторону Джисонова рта, но тот сам подаётся навстречу и промахивается. Часть крем-брюле оказывается на его щеке. Джисон глупо хихикает, а Минхо вздыхает и тянется за салфеткой, но Джисон стирает начинку большим пальцем и облизывает его, глядя Минхо прямо в глаза.       – Доволен?       – Ещё нет. Моё основное блюдо на сегодня. Ты.       Минхо как тянулся за салфеткой, так и замер. Джисон взял его за руку и переплёл их пальцы. Нет, он определённо должен был привыкнуть к этому и не реагировать так ярко, но в такие моменты тело не слушало мозг. Только одного держания за руку хватило, чтобы у Минхо пересохло во рту, и по коже прошла волна мурашек. Всё дело в контексте, конечно.       – Идём?       Плита и духовка выключены, а уборку он сделает завтра. Минхо послушно идёт за Джисоном в спальню. ***       Стоило им сменить локацию, как от нежно и мило не осталось следа: Джисон с жаром поцеловал Минхо, взяв лицо в ладони. На языках перекатывалась остаточная сладость крем-брюле, Джисон аккуратно покусывал губы Минхо, подводя его к кровати. Ладони давят на плечи, и Минхо послушно садится на кровать, глядя на Джисона снизу вверх. Он не может сдержать порыв, подаётся вперёд, приподнимает край футболки и целует плоский живот. Сверху раздаётся тяжёлый вдох. Минхо просто обожал его гладкую, медового оттенка, кожу, а шумное дыхание и тихие стоны, которые он слышал, когда целовал его в живот, срывали крышу.       Минхо этого мало, он встаёт с кровати, по пути задирая джисонову футболку и полностью снимая её. Язык следит за узором татуировки, спускающейся от груди до края джинс, перемежается с губами. Джисон задыхался, его тело содрогалось, а Минхо и не думал давать ему спуску. Он возвращается к низу живота и обводит языком вокруг пупка. Рука тянется вверх, пальцы обхватывают затвердевший сосок и медленно перекатывают его между подушечек.       – Кыс, – Джисон прозвучал жалобнее, чем хотел, – это я должен был о тебе сегодня позаботиться.       – Забота – штука взаимная, Хани, – протянул Минхо и слегка прикусил тонкую кожу у края пупка. Джисон зашипел и выругался, – тебе же нравится.       Минхо так хорошо знал все его чувствительные места, мог всего несколькими поцелуями подкосить его колени и сбить дыхание. Оторвавшись от слегка покрасневшего живота со звучным чмоком, Минхо по-кошачьи облизнулся и послушно присел на край кровати, как самый настоящий пай-мальчик.       – Ты хотел позаботиться обо мне, – кивнул он.       Глаза Джисона потемнели, и Минхо проследил за движение его кадыка, когда он сглотнул, наклоняясь к Минхо за коротким, дразнящим поцелуем. Определённо, у Хан Джисона был какой-то план. Он опускается на колени между разведёнными ногами Минхо и, не разрывая зрительного контакта, расстёгивает его джинсы, попутно поглаживая бёдра. Когда он полностью стягивает предмет гардероба, тут же прижимается к колену, ближе к внутренней стороне бедра. Джисон обожал бёдра Минхо, а они у Минхо были чувствительными, и он знал, что сейчас он будет сгорать от желания, пока Джисон будет наслаждаться своей сладкой пыткой.       – Кыс, твои бёдра – это нечто.       Минхо хотел бы как-то ответить на эту реплику, как-то подколоть, но все мысли буквально выбило из головы, он полностью растворился в ощущениях. Дорожка влажных поцелуев иногда замедляется, прерываясь на укусы то нежные, то довольно ощутимые, но на Минхо они действуют одинаково. Его охватывает дрожь, ужасно хочется подтолкнуть Джисона к паху и получить долгожданный отсос, но было что-то в том, чтобы терпеть. И наслаждаться лаской, граничащей со сладкой болью. Джисон целует и покусывает его бёдра, сжимает их пальцами и нежно поглаживает, а Минхо загнанно дышит и тихо стонет на особенно приятных моментах. Джисон как всегда отдаётся любому делу целиком. Минхо кладёт вспотевшую ладонь ему на затылок и тянет вверх, в немой просьбе помочь ему снять напряжение, пульсирующее и тянущее внизу живота.       Но Минхо никак не может справиться с дрожью в теле и смотрит из-под опущенных ресниц, как Джисон ему совершенно не помогает. Он подхватывает таз Минхо и придвигает его ближе к краю кровати. Их взгляды встречаются, и Минхо накрывает новая волна дрожи.       – Ты такой красивый, Минхо, – шепчет он, глядя снизу вверх.       Потемневший голодный взгляд, приоткрытые раскрасневшиеся губы, и блядский кончик языка медленно облизывает нижнюю губу. От одного этого вида хотелось выть и стонать. Поудобнее обхватив бёдра, Джисон с упоением взял его член в рот. Заглотил целиком. Минхо не удержался на локтях и рухнул ничком на спину, отдаваясь сладкой пытке. Джисон чертовски хорошо сосал.       Пальцы судорожно сжимают сбившееся одеяло, Минхо беззвучно хватает ртом воздух, но тут Джисон делает какое-то невероятное движение горлом и языком, что у Минхо летят искры из глаз, и из груди вырывается несдержанный стон. Перед закрытыми веками на повторе образ облизывающегося Джисона, и Минхо ощущает, как его толкает к пропасти.       Дыхание сбито, и Минхо едва может говорить, но сдавленно выдавливает: – Хани, я близко.       Ещё пара движений губ или языка, и его бы накрыл оргазм. В этот момент Джисон отпускает его, Минхо хнычет, потому что ему мало, он хочет ещё, он не хочет, чтобы Джисон останавливался. Но ещё он не хочет, чтобы всё закончилось так быстро. Сейчас он такой чувствительный. Джисон снова переключается на его бёдра, покрывая нежными влажными поцелуями внутреннюю сторону.       Тот что-то шепчет в перерывах между чередой поцелуев, но Минхо не может разобрать. В голове лишь пульсирует "Джисон, Джисон, Джисон". Ему так хорошо с ним. Минхо предпринимает попытку сесть, но выходит не сразу, и через некоторое время пальцы зарываются в густые волосы. Ладонь касается влажной от пота шеи, он тянет Джисона на себя и увлекает в долгий солоноватый поцелуй. Их пальцы переплетаются, но другая рука Джисона продолжает сжимать его бедро. Минхо обнимает его за спину, прижимает к себе теснее, Джисон ложится между его ног, и возбужденный член Минхо зажимается между их животами. Он втягивает воздух и тихо постанывает на выдохе. Затем, обняв Джисона за плечи, он аккуратно перекатывает его на спину и, оставив несколько коротких поцелуев на его губах, садится на его бёдра. Не всё же одному Хан Джисону вести игру.       – Ты так хорошо смотришься верхом на мне. – Говорит на выдохе Джисон, Минхо видит, каким искренним восхищением искрятся его глаза в свете уличного фонаря, бледным светом, падающим на его лицо из-за тонкого тюля. Кончики ушей Минхо горят, губы припухли от поцелуев и частых прикусываний, отросшие волосы вихрятся в беспорядке. Он молча пожирает Джисона голодным взглядом.       Он опускается. Губы целуют ямочку за ухом, скользят по шее, задерживаются на выпирающей ключице. Ладонь поглаживает вставший член через грубую ткань. Когда Минхо прикусывает кожу, Джисон под ним слегка дёргается и запрокидывает голову с тихим стоном. Его руки оглаживают бока Минхо, пока тот опускается ниже. Щёлкает пряжка ремня. Минхо рывком стягивает джинсы и без особых прелюдий накрывает член ртом. Джисон стонет громче, чуть вскидывая бёдра. Минхо тут же придерживает его и ускоряется. Он знал, как довести Джисона до сумасшествия. Но он не даёт перейти за грань. Движения замедляются, Минхо втягивает щёки, обхватывая член плотнее. Джисон выгибается в пояснице, он близко, но старается удержать себя.       Выгадав момент, Минхо отпускает его и садится рядом, утирая уголки губ. Перед ним прекраснейшая картина: лицо и грудь Джисона блестят от пота, грудь тяжело вздымается, рот хватает воздух, а покрасневший член прижимается к медовому бедру. И всё это с ним сделал Минхо.       – Подготовишь меня? – мурлычет он Джисону на ухо, и как кот ластится к нему, как будто не он только что намеревался высосать из него всю душу. Джисон поворачивается на бок и гладит Минхо по лопаткам, губы касаются макушки, и тот млеет. Они хорошо разогрелись, но чтобы не сгореть так быстро, взяли короткую паузу для нежностей. Но всё не могло быть так хорошо.       – И как замечательный Минхо-сонсэнним хочет, чтобы его сегодня трахнули?       – Даже. Не. Смей. – Зашипел Минхо и метнул в Джисона уничтожающий взгляд, но тот только нахально улыбнулся. – Я серьёзно, не думай так меня называть в постели.       – Кыс, но почему? Мы вроде хотели попробовать роль учитель-ученик.       – Мне достаточно учеников на работе. Не хватало, чтобы появились двоякие ассоциации, когда младшие будут обращаться ко мне.       – Не хочешь думать о моём члене на работе, да, Кыс? – Джисон прижался к Минхо всем телом, обдавая горячим дыханием ухо и шею, и Минхо чувствовал, как жар поднимался от груди к кончикам ушей.       – Если я начну о нём думать, я захочу сбежать с работы, и вряд ли твой босс будет очень рад, если я влечу в кабинет на вашу летучку и заберу тебя трахаться в подсобку.       – Интересные у тебя фантазии, – засмеялся ему в шею Джисон, посылая волну мурашек вдоль позвоночника. – Хорошо, когда начальник уедет в командировку или в отпуск, я дам тебе знать. В подсобках трахаться в нашем возрасте уже как-то не солидно, но есть ведь комната отдыха. И там нет камер.       – Звучит заманчиво. Сделаю пометку в своём расписании.       Джисон ещё немного понежился с ним, и потянулся к тюбику лубриканта на прикроватной тумбе.       – Ты так и не ответил на мой вопрос.       – Хочу начать с оседлания, раз уж тебе так нравится видеть меня верхом, а там посмотрим, как пойдёт дело.       – Кыс, приподнимись немного, – Джисон погладил его поясницу и слегка потянул бёдра на себя.       Минхо выгнулся и развёл ноги шире. Джисон выдавливает немного прозрачной жидкости с персиковым ароматом себе в ладонь и чуть разогревает её, прежде чем осторожно проникнуть одним пальцем внутрь. Он даёт Минхо привыкнуть к ощущениям, но потом что-то меняется. Он вынимает пальцы, и Минхо чувствует, как Джисон ложится меж его бёдер, ладони опускаются на ягодицы и слегка разводят их в стороны. Осознание происходящего приходит, когда Джисон широким движением проводит языком, слизывая смазку. Минхо протяжно стонет в подушку, когда язык толкается внутрь. Мозги плавятся, всё тело мелко потряхивает, пока Джисон жадно вылизывает его, проникая языком глубже. Член, так и не получивший разрядку, сочится и трётся о простынь.       – Хани… – Минхо готов был расплакаться, так хорошо ему было, и так хотелось большего. Хотелось его внутрь себя, быть прижатым им к матрасу и хорошенько оттраханным. Минхо не мог сдерживать свои желания, когда дело касалось Хан Джисона.       И его мольбы были услышаны. Джисон отодвинулся, но язык тут же заменил сразу на два пальца. Минхо нетерпеливо подался бёдрами навстречу, постанывая всякий раз, когда Джисон проходился по чувствительной точке.       – Такой красивый и нуждающийся котёнок, – Джисон подкреплял каждое слово нежным укусом в ягодицу Минхо, которая тут же начала покрываться розовыми пятнами.       – Ты так хочешь меня.       – Пожалуйста, Хани, – захныкал тот, ёрзая тазом и изнывая от отсутствия нужных прикосновений. Прикосновений рук Джисона.       – Ты же хотел оседлать меня.       – К чёрту, давай так.       – Ты уверен?       – Да.       Он вытаскивает пальцы и вытирает их о салфетки. Минхо тем временем приходил в себя, унимая дрожь в теле. Конечно, было бы лучше, растяни они удовольствие на подольше, но они оба были после работы, а Минхо ещё и отвёл несколько занятий по танцам. Он думает, что на выходных нужно выделить время и наверстать упущенное. Больше обниматься, нежиться и дурачиться. Джисон вскоре возвращается к нему и помогает сесть на колени. Этот затейник был неутомим.       – Ты опять что-то удумал?       – Думаю, тебе понравится, – Джисон разорвал фольгу презерватива и быстро раскатал по члену. – Сейчас привстань, а я тебя направлю.       Заинтригованный Минхо поднялся, и теперь стоял на кровати на коленях, пока Джисон возился где-то сзади. Через некоторое время он взял Минхо за правую руку, а левую – положил ему на ладонь.       – Теперь опускайся, но медленно. – Он отпускает его руку, чтобы обхватить член, на который медленно опустился Минхо. Тот тихо всхлипывает, когда член входит полностью. Теперь он сидел на бёдрах Джисона, который, в свою очередь сидел на коленях. – Всё хорошо?       Кончик Джисонова носа трётся о шею сзади.       – Да, но это немного странно. Имею в виду, мы так ещё не пробовали.       – Альтернатива классическому оседланию и твоему любимому сзади. – Минхо даже не надо было его видеть, чтобы знать, что Джисон улыбался. Он пока не двигал бёдрами, но его ладонь легла Минхо на пах и обхватила немного опавший член. Несколько ленивых движений, и Минхо снова стал сбито дышать, коротко приподнимаясь и опускаясь на члене Джисона. Пальцы вслепую гладят руку Джисона, двигающуюся на члене, очерчивая каждую выступающую жилку.       – Хани.       – Мой хороший котёнок, – рука задвигалась быстрее, Минхо откинул голову Джисону на плечо. – Ты хорошо держишься. Такой податливый и отзывчивый.       Когда Джисон узнал, что у Минхо кинк на похвалу, то нагло стал пользоваться этим. Его поражало, как часто колючий и ехидный Минхо зависал в замешательстве от любого комплимента в свой адрес. Джисон находил это чертовски милым.       – Умница, – в полустоне добавляет Джисон, и Минхо плавит от этого вкрадчивого голоса. Движения становятся невыносимо медленными. Минхо нетерпеливо двигает бёдрами, пытаясь усилить контакт, но только глубже насаживается на член, он готов разныться от нежности и возбуждения, накрывших его. – Давай, не сдерживай себя. Кончи для меня. Минхо.       Он пока не может, он близко, но не хватает резкости. Джисон как чувствует это и дрочит ему всё быстрее, и хныкающие стоны растворяются в их тёмной спальне.       – Вот так, хорошо, – шепчут губы Джисона, оставляя влажные поцелуи на шее. Словно разряд прошибает всё тело, рот открывается шире, и Минхо кончает, выстанывая имя Джисона и кончая ему в руку. – Какой ты молодец.       Минхо крупно дрожит после оргазма и какое-то время не видит ничего, кроме искр из глаз. Тело отяжелевшее и непослушное, но Джисон направляет его вниз, ставя в коленно-локтевую.       – Мой сладкий, ты готов? – череда поцелуев проходится по позвоночнику и лопаткам, и у Минхо есть силы только кивнуть в ответ. Зубы ощутимо впиваются в загривок, Минхо чувствует первые неспешные толчки, и его ведёт в сторону, но крепкие руки Джисона удерживают его за бёдра. Он берёт медленный темп, давая привыкнуть к ощущениям. Минхо обожал всякие нежности, но сейчас нестерпимо хотелось, чтобы Джисон трахнул его посильнее.       – Ещё. – Коротко просит Минхо. – Сильнее.       Джисон на мгновение замирает.       – Ты уверен?       Минхо мычит в ответ. Джисон снова толкается, почти выходя из него. Слышны влажные шлепки и поскуливающие стоны Минхо. Ему так хорошо, так чертовски хорошо. Лёгкая саднящая боль сменяется острым удовольствием. До ушей долетают сдержанные стоны Джисона. Он двигается быстрее и глубже, прижимаясь к Минхо всем телом.       – Пожалуйста, Хани, ещё.       – Кто бы знал, что суровый на тренировках Минхо-сонсэнним будет в спальне так умолять трахнуть его посильнее, – горячий язык проходится по уху. Минхо ещё ему припомнит это "сонсэнним" во время секса, но сейчас он близок к тому, чтобы кончить второй раз, даже без дополнительных прикосновений.       Джисон меняет темп, снова замедляясь, и двигается короткими глубокими толчками, выбивая из Минхо такие же короткие стоны. И вновь ускоряется, темп беспорядочный дикий. Минхо всё ближе к краю.       – Мой котёнок, мой Минхо, – стонет Джисон, будучи тоже близок к разрядке. Руки приподнимают бёдра выше, он немного направляет таз Минхо на свой член, и вскоре кончает, сбито дыша куда-то в сгиб шеи.       Минхо обессиленно растекается по кровати. Джисон выходит из него, снимает презерватив и кидает его куда-то в темноту комнаты. Сил нет даже дойти до мусорки. Он ложится рядом, ладонь плавно гладит спину Минхо и потирает поясницу. Тот обнимает его за шею и втягивает в долгий ленивый поцелуй. Веки наливаются тяжестью. Они забираются под одеяло, и Минхо удобно устраивается в горячих объятиях Джисона.       – Кыс, ты хорошо сегодня справился. – Улыбается Джисон, убирая влажную чёлку со лба Минхо, и целует его веки. – Спокойной ночи.       – Доброй ночи, Хани.