Купоросно-синий

— Может. — Не может. — Может. — Не может. — Может. Нет, ну это ведь просто невозможно! Хьюго является частью их команды уже довольно продолжительное время, даже дольше Нуру. Несколько испытаний уже позади, тотемы у них на руках, и за эти месяцы они более или менее наладили общение. Более того, Вэриан, переступив через себя, принял факт того, что Хьюго довольно образован в области алхимии, возможно, даже близко к его уровню. Но во имя Деманитуса. — Я тебе ещё раз повторяю, — Вэриан роняет ладонь на стол прямо перед колбой с голубым порошком. — Он не реагирует с водой! С Хьюго просто невозможно спорить. — Гогглс, — и в голосе Хьюго та самая интонация, от которой Вэриана выворачивает наизнанку. Интонация «У тебя точно нет температуры?». Интонация «А то кажется, ты бредишь». — Медный купорос не реагирует с серебром, — с красноречивым взглядом говорит он. — С водой он чувствует себя более чем отлично. Вот поэтому Вэриан не любит экспериментировать в дневное время. Ночью его хотя бы никто не отвлекает. Ночью никто не норовит ворваться в их общую палатку и научить Вэриана тому, чему он посвятил буквально всю жизнь. Ночью никто не приходит к нему во время экспериментов, просто чтобы сделать его жизнь немного хуже. Никто блондинистый и до безобразия наглый. Ночью таких, к счастью, не водится. — К твоему сведению, я вообще тебя не спрашивал, — фыркает Вэриан, скрещивая руки на груди. Очень этому придурку надо было влезть. «Ой, ты что, проводишь реакцию кристаллизации?» Да какой к черту кристаллизации?! — Ну извини, — Хьюго вскидывает ладони в воздух, но на его лице не проглядывается ни капли раскаяния. — Откуда мне было знать, что ты не умеешь кристаллизировать купорос? — Потому что он так не умеет! — Вэриан вскрикивает, с трудом удерживая себя от того, чтобы начать размахивать руками. Он готов сколько угодно терпеть Хьюго, но когда речь заходит об алхимии… — В воде он просто растворяется! Мы с отцом использовали его на ферме, я знаю, о чем говорю! — О, нет, Гогглс, ничего ты не знаешь, — Хьюго обходит стол кругом, проводя рукой в перчатке по горлышку колбы. Ну что за актёр. — Пока ты копался на грядках, используя свой несчастный медный купорос для истребления вредителей, ты упустил его более интересное свойство, — Хьюго останавливается на противоположной стороне стола. Он слегка подается вперёд и склоняет голову, хитро сощурившись. — При длительном контакте с водой сульфат меди подвергается процессу кристаллизации. Это известно даже пятилетнему ребёнку. Вэриан скрещивает руки на груди. — Врешь. — Не вру. — Врешь. — Не вру. — Врешь. — Слушай, Веснушка, мне кажется, это не самый продуктивный способ вести разговор. — Да тут не о чем говорить! Ты выдумываешь! — Я?! Выдумываю?! — Хьюго нарочито оскорбленно прикладывает ладонь к груди. — Да я изучал кристаллогидраты, когда ты еще не умел говорить. — Ты едва ли старше меня. — Что делает мой довод ещё более убедительным. — Да ты- Это неправда! — Спорим? Вэриан застывает, когда Хьюго резко протягивает ему ладонь. Поспорить? С Хьюго? По поводу алхимических знаний? Да пф, ему что, совсем делать нече… — Спорим, — Вэриан не успевает понять, когда это слетает с его языка. Он приходит в себя, уже пожимая чужую ладонь в этой глупой беспальцевой перчатке. — Если тот бред, который ты мне наговорил, каким-то образом окажется правдой, — он бездумно скользит взглядом по Хьюго, прокручивая в голове свои поднявшись вихрем мысли. — То я сделаю себе такой же уродский прокол, как у тебя. Стоп. Он сделает что? — Эй, — почти обиженно тянет Хьюго. — Сам ты уродский! Но, погоди, — и это выражение он тут же сменяет на удивление. — Ты серьёзно? И действительно. Он серьёзно? Вэриан с опаской косится на колбу с голубым порошком. Неужели это реально того стоит? А что, если он окажется не прав? Неужели он правда будет… Вэриан переводит взгляд на лицо Хьюго. Даже сквозь недоумение в его глазах можно видеть искру этой идиотской усмешки. Этого идиотского превосходства. Он сжимает губы. — Да, — чеканит он, с усилием пожимая ладонь Хьюго. Тот на мгновение вскидывает брови, а потом расплывается в ухмылке. — Идёт. — Но, — Вэриан наставляет на него палец второй руки. — Если прав окажусь я, ты больше ни на шаг ко мне не подойдёшь во время моих экспериментов. — Хорошо. — И не будешь ничего комментировать. — Понял. — Чтобы у меня было чувство, будто тебя не существует. — Веснушка. — Как будто тебя стёрли с лица земли. — Гогглс. — По возможности, вообще лучше притворяйся мерт… — Что тут у вас происходит? Оба синхронно поворачивают головы к выходу, из-за ткани которой выглядывает удивленный Йонг. — Да так. — О, Спарклз, ты вовремя, — Хьюго кивает на их сжатые руки, подзывая парнишу к себе. — Ну-ка, разбей. — Зачем? — Йонг недоуменно хмурится, но подходит. — Вопрос чести, — почти на полном серьёзе говорит Вэриан, когда Йонг, пожав плечами, разбивает их рукопожатие. Потому что с Хьюго невозможно спорить. Потому что не может быть такого, чтобы Вэриан был не прав. В вопросе алхимии уж точно. Он ведь не может ошибаться, верно?

***

Да пропади ты пропадом, гребанный сульфат меди. Вэриан не верил Хьюго до самого конца. Последние два дня он лишь снисходительно наблюдал за тем, как тот разводил в колбе раствор, пропуская его через несколько фильтров. Это не имеет смысла. Всё равно ничего не произойдёт. Вэриан весь вечер сверлил колбу с купоросом взглядом. Свет в палатке странно преломлялся, создавая странные тени на её дне. Да не может там ничего происходить. Вэриан работал с медным купоросом почти всю свою жизнь. Если бы тот имел такое свойство, как кристаллизация, он бы точно об этом знал. Верно? Вэриан не верил Хьюго до самого конца, потому что это было просто невозможно. Невозможно было, чтобы этот придурок знал что-то, чего не знает он. Но сейчас Вэриан с ужасом наблюдает, как Хьюго с самодовольной ухмылкой сливает раствор из колбы, и из неё выпадает гребанный кристалл. Блестящий, размером с ладонь и удивительно, невероятно синий. Хьюго вертит его в ладони, и свет от лампы бликует на кристалле, как на драгоценном камне. Вэриан ничего не говорит, не в силах отвести взгляд от своего провала. Не в силах поднять глаза на Хьюго. Но даже на периферии он может видеть, как этот придурок расплывается в улыбке. — Что-то мне подсказывает, — говорит он невозмутимым тоном. Он смотрит прямо в глаза Вэриану прежде, чем тот успевает это понять. — Что я победил. Он победил. Эта мысль заставляет Вэриана застыть на месте. Застыть купоросным кристаллом в своём сокрушительном проигрыше. Он оказался не прав. Хьюго выиграл спор. А это значит… Вэриан чувствует, как кровь отливает от его лица, когда он переводит на Хьюго напряженный взгляд. Может, он успел забыть. Может, победа так вскружила ему голову, что он напрочь забыл об условиях их пари. Но Хьюго только хитро щурится. С его губ срывается злорадная усмешка. — Думаю, вечером я смогу стащить у Нуру иглу и пару гвоздиков. Вэриан сглатывает. С Хьюго просто невозможно спорить. Особенно когда он оказывается прав.

***

Весь следующий день Вэриан старается не думать о вечере. Вечер перестаёт существовать как концепция, потому что Вэриан отказывается о нем думать, потому что где вечер, там и Хьюго, а там и купоросный проигрыш, а там и игла… Вэриан трясет головой, стараясь сосредоточиться на эксперименте. Кажется, он проторчал в палатке почти весь день, но хэй, кого это вообще волнует? Он просто слишком увлечен процессом смешивания своих химикатов, на самом деле, всех, что у него есть. Возможно, он мог бы обращаться со всем этим осторожнее, но ему нужно отвлечься. Может, он будет недостаточно аккуратен и взорвет себя на месте. Тогда Хьюго точно не придет. Тогда Вэриану не придётся выполнять условия спора. Тогда он будет мёртв, но хотя бы спокоен. Потому что одна только мысль об игле, протыкающей его ухо, заставляет что-то скрутиться у него в желудке. Может, Хьюго уже забыл? Может, за весь день он был так сильно занят делами (которых в лагере у них в сущности нет), что напрочь забыл об этом споре? Может, за весь день он успел забыть, кто такой Вэриан? Может, тогда Вэриану удастся сбежать и… — Ну что, Веснушка, готов к смене имиджа? Он почти проливает соляную кислоту мимо пробирки, резко оборачиваясь. Хьюго стоит на пороге, скрестив руки на груди, ехидный до ужаса. Вэриан вздыхает и ставит колбу на стол, чтобы случайно не плеснуть её содержимое Хьюго в лицо. — Сейчас? — говорит он, стараясь сделать свой голос более ровным. Он невольно хмурится, пытаясь посмотреть на улицу через плечо Хьюго: который вообще сейчас час? — А когда ещё? — Хьюго усмехается, проходя внутрь. — Может, — Вэриан отводит взгляд, стараясь зацепиться хоть за что-то, увести этот разговор хоть куда-то, куда-то подальше отсюда. — Мы могли бы подождать до вечера… — Уже пару часов как стемнело. — Оу. Хьюго усмехается, ловя вспышку замешательства на его лице. Да он издевается. — Принцесса и Фейерверк уже ушли спать, — непринужденно говорит он, когда скользит взглядом по химикатам на столе. — Кажется, кто-то слишком увлёкся. Пытаешься оттянуть неизбежное? — Вэриан давится воздухом не то от возмущения, не то от точного попадания. — Что? Пф, нет! Конечно, не- — Отлично, тогда пойдём. — Куда? — Я перетащил все нужное ко мне в палатку, — Хьюго направляется к выходу, махнув рукой. — Давай, Веснушка, перед смертью не надышишься. Отлично, он ещё и умрет. И даже не успеет перед этим надышаться. Хьюго разворачивается к нему у выхода, выгибая бровь. — Ты идёшь? Вэриан колеблется ещё несколько мгновений. Поджимает губы, окидывает взглядом незаконченный раствор на основе сульфата, теребит край своей перчатки. А потом вздыхает, идя на выход. — Скажи честно, тебе так не терпится начать надо мной издеваться? — Ну что ты! — восклицает Хьюго, отодвигая перед ним ткань, и ухмыляется. — Я уже издеваюсь. Вэриан закатывает глаза, сцепив руки на груди. Ладно. Может, он драматизирует. Может, в этом нет ничего такого. Может, это не так страшно.

***

И правда. Это не страшно. А вот огромная игла размером с его ладонь — это охренеть как страшно. Вэриан, на самом деле, никогда не боялся игл. Не то чтобы ему приходилось часто с ними сталкиваться, но едва ли они внушали в него страх. До этого момента. Потому что он смотрит на то, как Хьюго протирает перекисью это орудие пытки, под которое он попадёт из-за своей глупости, и в этом есть что-то жуткое. Есть что-то жуткое в том, что этой ерундой они занимаются посреди ночи. Вэриан обнимает себя за локти, неуютно оглядываясь по сторонам. Вокруг: за пределами палатки и во всем их лагере, — тишина. Если посильнее прислушаться, можно уловить глухое скрипение сверчков. Если прислушаться ещё сильнее, получится различить едва слышимое сопение Нуру и Йонга из соседних палаток. А если не только прислушаться, но ещё и причувствоваться, то можно подумать, что сердце Вэриана ломится сквозь его ребра стотонной кувалдой. Господи, какой же он идиот. Он ведь проиграл просто из-за своей глупости. Из-за своего упрямства. Из-за своего невежества. Ну вот откуда ему было знать, что этот несчастный купорос умеет кристаллизироваться? Хьюго ведь откуда-то это знал. Как так вышло? Все этот Хьюго. С ним ведь просто невозможно спорить! И, что ни парадоксально, с ним невозможно не спорить. Но почему? Почему Вэриан каждый раз на это ведётся? Почему каждый раз ввязывается в споры с ним, если в итоге об этом жалеет? Почему он так реагиурет, когда тот снова над ним шутит? Когда так идиотски ухмыляется? Когда даёт ему эти тупые прозвища вроде… — Гогглс? Ты вообще здесь? Вэриан отмирает, наткнувшись на пару удивленных зеленых глаз. — Что? — Ты минуты две не отвечаешь, — с сомнением говорит Хьюго, наклоняя голову. И былой издевательский триумф сменяется в его выражении лица на что-то другое, что-то странное. — Все нормально? Что-то совсем странное. — Нормальнее некуда, — в итоге отвечает Вэриан, фыркнув куда-то в сторону, потому что Хьюго все еще держит в руках эту прости господи иглу. — Ты вообще умеешь делать пирсинг? Хьюго, раскладывающий на маленьком столике (когда он только успел стащить его из каравана — непонятно) все инструменты, прикладывает руку к груди, выглядя очень оскорбленным. — Веснушка, да за кого ты меня принимаешь? — с драматичным вздохом говорит он, отчего Вэриан нервно усмехается. Ну почему он каждый раз ведётся? Почему он… — Вообще-то свой я прокалывал сам! Вэриан демонстративно рассматривает ухо Хьюго, обводя взглядом все его серьги. Он скрещивает руки на груди, медленно выгибая бровь. — И каким образом меня это должно успокоить? Хьюго только закатывает глаза, недовольно фыркнув. — Да расслабься ты, — он пожимает плечами. — Все будет хорошо. — Ты собираешься тыкать в меня иглой, в каком месте это хорошо? Очевидно, в том, в котором не будет прокола. Боже, Хьюго будет прокалывать ему ухо. — А если я получу заражение крови? — спрашивает он как бы невзначай, но что-то темное, что-то страшное и паникующее волной поднимается из глубины его мыслей. — Не получишь, — но Хьюго на него не смотрит, только отмахиваясь. Он очень сосредоточенно протирает перекисью буквально все, что лежит на столе. — Хотя, вероятность есть… — Хьюго! — Да ладно-ладно! — он вскидывает ладони. — Заражение можно получить, если плохо все обработать. А я, как видишь, мастер стерильной обработки. — Мы буквально находимся в палатке. Это не стерильное помещение. — Ой, ну любишь ты драматизировать. — Кто бы говорил. — А кто говорил? Вэриан страдальчески стонет, уронив голову на ладони. — Ты меня убьёшь, — глухо говорит он и крепко жмурится. Ну почему этот Хьюго… Почему из-за него Вэриан постоянно рискует жизнью? Почему этот риск всегда такой тупой? Почему он такой тупой? Почему сульфат меди умеет кристаллизироваться, а он этого не знал? Почему из-за этого Вэриан должен умирать? — Да хватит паниковать. — Ты убьёшь меня этой иглой. — Не убью. — Из-за тебя я получу заражение крови. — Ну хватит. — И на моей надгробной плите напишут «умер от инфекции, потому что доверился одному придурку». — Гогглс. — Надо мной будут смеяться во всех семи королевствах, потому что я не знал элементарных свойств этого дурацкого медного купороса и умер из-за этого. — Вэриан. Он резко поднимает голову, когда на его плечи ложатся чужие ладони. Его взгляд сталкивается со взглядом зеленых глаз, и внутри него происходит что-то. Происходит «мне страшно смотреть тебе в глаза, но я не могу перестать». Все этот Хьюго. Ну почему он такой…? Почему Вэриан не может…? — Слушай, — говорит Хьюго внезапно серьезным голосом. Внезапно мягким. И Вэриана это внезапно пугает. — Если ты настолько сильно боишься, мы можем не делать. Вэриан моргает. — Чего? — Ну я же не изверг, — почти обиженно говорит Хьюго, наклоняя голову. — Это все, конечно, весело, и мы наконец прояснили, что я умнее тебя, — он мастерски игнорирует Вэриана, когда тот закатывает глаза. — Но типа… — зелёные глаза скользят по инструментам, спотыкаясь о спальник. Хьюго тушуется, крутя в пальцах иглу. — Если тебе страшно и все такое, мы можем придумать что-то другое, — Вэриан все еще молчит, не находя для ответа ни одного слова, из-за чего Хьюго снова пытается заполнить тишину своим голосом. — Я не хочу, чтобы ты шлепнулся в обморок от вида иглы или крови, окей? Вэриан тупо хлопает глазами, пока в его голове каждая мысль рассыпается, даже не успев собраться в предложение. Даже мысль вроде господи у меня ещё и пойдёт кровь. Все это звучит странно, Хьюго звучит странно, и дело как всегда в нем. Они бы могли молча с этим разбираться и больше никогда не вспоминать, но этому придурку вдруг захотелось… что это вообще было? Почему он выглядит таким виноватым? Почему Вэриан теперь чувствует себя таким виноватым? Возможно, он должен послать его куда подальше. Возможно, он должен как можно быстрее отсюда сбежать. — Скажи честно, ты просто не хочешь брать на себя ответственность? — но это не похоже на попытку послать. Это похоже на шутку. Потому что Хьюго смеётся. Резко, нервно, неловко. Он поднимает на Вэриана взгляд. — Как ты узнал? — спрашивает он с улыбкой, подхватывая. — Ты прокололся, — совершенно серьёзно говорит Вэриан, и Хьюго смеётся, мягко и облегчённо. И Вэриан видит, что в зеленых глазах почти исчезает эта тень. Почти. — Да… Но я вообще-то серьёзно, Гогглс, — улыбка снова медленно сползает с его лица, и Вэриан не понимает, откуда эта тень снова взялась. Что этой тени вообще надо. — Ты уверен? Мы можем не… — Не надо, — но Вэриан его прерывает, почему-то не желая слушать дальше. И почему он это делает? Почему он не может слушать, как Хьюго… — Все нормально. Делай свой прокол. Хьюго слегка хмурится, хотя пытается не подавать виду. — Точно? — Точно, ничего со мной от одного пирсинга не будет, — уверенно говорит Вэриан, стараясь поверить своим же словам, потому что мысль о прости господи заражении крови все еще крутится на задворках его сознания. Но он заталкивает эту мысль куда подальше (старается), придавая себе непринужденный вид. — Спор есть спор. Я не буду отказываться от условий. — Ты… — Да, я уверен. Коли, — отрезает Вэриан. Хьюго поджимает губы, всматриваясь в его лицо, будто пытаясь там что-то найти. Что бы это ни было, он этого не находит, глубоко вздыхая. — Ладно, — в итоге говорит он, откладывая перекись в сторону. — Не то чтобы ты меня сильно убедил, но я тебе поверю. Чудно. Хоть кто-то из них двоих поверит словам Вэриана, это уже успех. Но мысли у него обрываются, как нитка с иголкой о господи опять эти иголки, когда Хьюго двигается ближе к нему. — Так, смотри, — начинает он, копаясь с вещами на столике. — Сам прокол проходит очень быстро, ты, возможно, даже ничего не почувствуешь, — и Вэриан почти собирается ему что-то возразить, но чувствует заколку в своих волосах. Хьюго убирает его челку, выглядя максимально на этом сосредоточенным. Сосредоточенным настолько же, насколько рассредотачивается Вэриан. — Не почувствую иглу в ухе? — скептически говорит он, но едва ли голос его слушается. Тот теперь какой-то шаткий, дрожащий, как натянутая струна. И все этот… — Не бойся иглы, она боится тебя больше, — совершенно серьёзно заявляет Хьюго, и вкупе с его сведенными к переносице бровями это выглядит почти комично. — Я думал, так говорят про животных. — А ты всегда такой предвзятый? — Хьюго мельком бросает на него взгляд, выгнув бровь, отчего Вэриан все-таки не выдерживает и фыркает. — Простите пожалуйста, не хотел обесценивать чувства иголки, — последнее слово Вэриан договаривает с трудом, когда чувствует прикосновение к своему уху. Ватка с перекисью влажная и холодная, отчего по спине бегут мурашки, и Вэриан искренне хочет убедить себя в том, что дело именно в этом. Не в чужих ладонях, держащих его за подбородок. Не в чужих зеленых глазах, которые так близко, что Вэриан может разглядеть турмалиновый узор в их радужке. Точно нет. Почему вообще его это должно волновать? Почему он вообще должен об этом думать? Но главное, почему он так хочет остановить это мгновение? Надо срочно что-то сделать. Надо срочно это прекратить. Надо срочно сделать так, чтобы это не прекращалось. Надо… — А больно будет? — выпаливает он, и чувствует, как к щекам липнет жар. Прекрасно, Вэриан, молодец. А ты можешь задать ещё более глупый вопрос? Может, ещё спросишь, кристаллизуется ли сульфат меди? К сожалению, он по своей неосторожности пересекается с Хьюго взглядом. И лучше бы его от боли вообще отключило. — Ну, как сказать, — Хьюго смотрит на него мельком, — скашивает взгляд, усмехается, отводит, — а потом склоняет голову набок, для удобства кладя одну руку ему на плечо. — Я не знаю, какой у тебя болевой порог, но сомневаюсь, что это будет очень больно. — Точно? И Вэриан ненавидит себя за эти вопросы. За эти вопросы он будет согласен даже на заражение крови. Потому что Хьюго смотрит ему прямо в глаза и говорит. — Точно. И то, какая пауза повисает между ними, медленно вытягивает из лёгких Вэриана весь воздух. Слова кристаллизируются на языке сульфатом меди, когда Вэриан смотрит на Хьюго и совершенно не знает, что сказать. Но даже если бы он что-то и сказал, это снова было бы что-то глупое. Такое же глупое, как его проигранный спор. Такое же глупое, как эти зелёные глаза, которые… — Так, — Хьюго внезапно отстраняется, будто тоже сбросил с себя какие-то мысли. — Не будем тянуть, — он берет со столика иголку и… — Пробка? — Вэриан хлопает глазами, рассматривая кусочек пробки в руках Хьюго. — Во-первых, откуда… — Подрезал у одной из наших фляг, — Хьюго просто жмет плечами, подкидывая её в воздухе. — Так что, если одну из них мы не сможем открыть, я скажу, что в этом виноват ты. — Эй! Вэриан все еще не находит, что сказать, когда Хьюго фыркает от смеха. И почему Вэриан улыбается в ответ? Почему улыбается так глупо? Почему Хьюго такой глупый? — У меня ещё есть во-вторых, — все-таки продолжает Вэриан после ещё одной паузы. — Зачем тебе…? — Скомпенсировать прокол. Иглу нужно будет остановить, чтобы она не попала тебе в шею или, что ещё хуже, мне в палец. Вэриан закатывает глаза, усмехаясь, но смех обрывается на полуслове, на полузвуке, когда Хьюго внезапно удобнее перехватывает иголку и притягивает его к себе. — Ладно, — на выдохе говорит он, и Вэриан цепенеет. — Готов? — Я… — Делаем быстро. Как пластырь отодрать, — Вэриан чувствует около своего уха пробку и кончик иглы, упирающийся с другой стороны. Кажется, его сейчас стошнит, и он даже не знает, от чего конкретно. — Вообще-то отрывать пластыри довольно б… — Давай на счёт три. — Слушай, а может не… — Раз. — Я ведь могу получить заражение крови. — Два. Вэриан жмурится. — Во имя Деманитуса, Хьюго, если из-за тебя я умру, я не знаю, что… — Все. — Господи, ну кто меня вообще просил… — Гогглс. — А мы ведь даже не достали все тотемы... И все из-за твоей тупой иглы... — Вэриан. — Ну что? — Вэриан открывает один глаз, все еще боясь наткнуться на чужой взгляд. Но смотрит, потому что Хьюго улыбается. — Я говорю, все, — говорит он с каким-то мягким снисхождением, да так спокойно, что Вэриан не сразу понимает смысл сказанных им слов. — В смысле «все»? — с подозрением спрашивает он. — В прямом, — Хьюго усмехается, откладывая в сторону пробку. — Я уже проколол. То есть, он не сказал «три». Он не сказал «три», и сделал прокол. И… это не было больно? Вэриан рассеянно тянется пальцами к уху, но Хьюго перехватывает его ладонь на полпути. — Не трогай, — говорит он как-то обеспокоенно, но Вэриан уже не находит в себе силы этому удивляться. — Иначе точно инфекцию занесешь. А ему уже знаете, как-то все равно на эту инфекцию. Пусть заносится. Заносится на повороте, на обороте, которое делает его сердце под ребрами. Вэриан по своей ошибке сталкивается с Хьюго взглядом и чувствует, как неприятно начинает печь щеки (По ночам обычно так душно, да?). Он проглатывает свой язык, когда медленно опускает свою руку. Но Хьюго его ладонь не отпускает. Его зеленые глаза совсем близко, они уже не зелёные, они уже разноцветно-турмалиновые, переливаются всеми цветами сразу. И кристаллизуется в них что-то такое, чего Вэриан не видел раньше. Возможно, потому что раньше этого никогда не было, а возможно, потому что Вэриан никогда внимательно и не смотрел. Мог бы он посмотреть поближе? Почему он вообще хочет посмотреть поближе? Но Хьюго, видимо, читает его мысли, опуская свой взгляд на их сцепление ладони, и тут же одергивает руку, будто на неё плеснули кислотой. — Ну что, — он нервно посмеивается, обводя взглядом все инструменты на столике и даже не собираясь поднимать глаза обратно. Он потирает шею, и Вэриан хочет провалиться под землю, когда видит, как его щеки заливаются краской. — Ты это… ну… не хочешь посмотреть? — Что? — Вэриан моргает, не сразу обрабатывая сказанные ему слова. — А, да, я… давай. Хьюго стягивает со своего спальника маленькое ручное зеркальце и протягивает ему. И Вэриан, если честно, не то чтобы сильно хочет видеть результат. Просто ему нужно срочно на что-то отвлечься, отвлечься от этого турмалинового взгляда, который сверлит в нем дыру, поэтому он без задней, без передней, без верхней и без нижней мысли берет из чужих рук зеркало, смотрит и… — Ого. Вэриан замирает с зеркалом с руке, не в силах выдавить больше ничего осмысленного. Он слегка наклоняет голову, рассматривая гвоздик в своём ухе, когда тот блестит голубым в свете фонаря под потолком палатки. — Хьюго, — говорит он, не отводя взгляда от отражения. — Гвоздик. Он же… — Знаю-знаю, не поверишь, специально выбирал цвет, — нехотя говорит он. — Он просто идеально… И Вэриан настолько теряется, что говорит с Хьюго одновременно. — Синий. — Купоросный. Они оба застывают, встретившись растерянными взглядами. Хьюго вскидывает брови. — Чего? — спрашивает он с рассеянной усмешкой. — Он цвета медного купороса, — говорит Вэриан, вертя зеркало вокруг своего прокола. Купоросный. Сине-голубой. Яркий такой, сверкающий. — Ты что, специально? — Нет! — выпаливает Хьюго, но тут же тушуется, выставив ладони перед собой. — Ну, в смысле, я не… Я не поэтому выбирал… — Хьюго смотрит на Вэриана, его зрачки беспокойно сужаются. — Я выбрал их, потому что… Просто они подходят к твоим… — Хьюго замирает, смотря на Вэриана, прямо в глаза. В воздухе виснет такая пауза, что может показаться, что время все-таки остановилось. Но Хьюго только краснеет и поджимает губы, прокашлявшись. — Забудь, — он машет рукой и на мгновение отводит взгляд. И Вэриан даже не успевает придумать, что ответить, когда Хьюго снова смотрит ему в глаза. — Знаешь, я думаю, сульфат меди тебе к лицу. Вэриан застывает. Кристаллизуется. Переплавляется в медный купорос. — Я, — выдаливает из себя он, пытаясь смотреть в зелёные глаза и при этом собирать слова в предложения. — Я лучше пойду, — но предложение собирается только такое. — Ладно, спасибо, Хьюго, все здорово вышло, правда, очень… — Ты уверен? — с сомнением тянет Хьюго, пока Вэриан мельтешит, подскакивая на ноги и направляясь к выходу из палатки. — Абсолютно! — энергичнее нужного отвечает он, стараясь не запутаться в ткани спальника. — Все очень- В смысле, ты очень- Ну, то есть- Спокойной ночи! — с этими словами Вэриан вылетает из чужой палатки. Прохладный ночной воздух почти шипит на его раскаленных щеках, когда он прикладывает к ним ладони и тихо выдыхает. Я думаю, сульфат меди тебе к лицу. И, кажется, наконец-то понимает, почему.

***

— Нуру, скажи, — Йонг протирает глаза, все еще пытаясь проснуться, и медленно наклоняется к Нуру, сидящей на бревне. — Ты тоже это видишь? — То, что у меня пропала одна сапфировая серьга? — она скептически выгибает бровь, смотря на Вэриана, несущего хворост мимо их палаток. Со сверкающим голубым гвоздиком в ухе. — Да, вижу. — Скорее всего, это сделал Хьюго, — Йонг прикладывает ладонь к лицу и понижает голос, как будто их действительно может кто-то услышать. — Им что, заняться больше нечем? — Кажется, они поспорили, — Йонг жмет плечами, садясь рядом с Нуру. — Но я не знаю, из-за чего. — Я почему-то не удивлена, — Нуру закатывает глаза, и на её губах мелькает лёгкая улыбка. Кажется, на кражу сережки она не очень обиделась. Немного помедлив, она наклоняется к Йонгу. — И кто в итоге проиграл? Йонг смотрит на Вэриана, который постоянно пытается спрятать лицо за челкой и без конца дергает свои перчатки. Потом смотрит на Хьюго, который вообще молчит и только изредка кидает на Вэриана короткие взгляды, но тут же отводит обратно, очень плохо стараясь скрыть свой румянец. Смотрит на Нуру. — Знаешь… без понятия.