Санни, запечатлённый в зеркале

Густой мрак наполнил восьмиугольную комнату, у каждой стены которой, кроме одной, стояло по зеркалу в полный рост. В промежутках между ними расположились свечи, их было здесь около сотни и все они были призваны осветить тело по центру. Мягкие отблески падали на бледную кожу, делая её живее на вид, и даже выражающее недовольство и некоторый протест лицо выглядело нежнее. Всего Санни окутывали алые верёвки — под грудью, на бёдрах, на ногах, заставляя колени согнуться, и на руках, поднимая их к верху. Все концы верёвок крепились к потолку, на котором танцевали тени. За ним наблюдал Мордрет, на его губах расплылась удовлетворённая улыбка, когда он чуть склонил голову, словно художник, восхищающийся своей моделью. В его глазах отражался лишь связанный Санни, такой совершенный и непокорный даже сейчас. Он шагнул по комнате, перемещаясь от зеркала к зеркалу и рассматривая подвешенного юношу со всех сторон. Его взгляд скользил по вздымающейся груди, каждый раз, когда она это делала, верёвки натягивались туже, потираясь о кожу; по хорошо сложенным бёдрам и ягодицам, подчёркнутыми алым, их хотелось коснуться, может раздвинуть шире прямо в воздухе, пока человек в его руках бессилен, безоружен, обнажён, без опоры; по чёрной повязке на глазах, что скрывала мятёжный взгляд, Санни даже не пытался крутить головой, прислушиваясь к шагам, что звучали в тишине так громко, словно гонг. Будто был нематериальной тенью, Мордрет скользнул ближе к Санни. Кружащие вокруг шаги приблизились очень стремительно и остановились прямо за спиной, заставляя затаить дыхание. Тонкие и длинные пальцы скользнули по коже, поднимаясь от обнажённой груди к чёрному ошейнику на шее и, огибая его, проводя по подбородку, щекам — и надавливая на нижнюю губу. — Открой, — сладкий шёпот коснулся уха вместе с горячим дыханием и мурашки пробежали по коже под чужой смешок. Санни не подчинился чужой воле, но и не стал сжимать челюсти. Вторая рука Мордрета поднялась и сжала щёки, насильно открывая рот, в него скользнуло два пальца, исследуя подушечками ряды зубов, нёба и влажный язык, с которым они поигрывали, покрываясь слюной. Санни нахмурился, а его горло сжалось, когда ноготки слегка поцарапали язык немного заигрывающе и зубы сомкнулись на шалящих пальцах, прикусив их. В отражении зеркала Мордрет наблюдал абсолютно за всем, отпечатывая в своей голове; особенно, как пальцы покинули сомкнувшие их губы и их соединила тоненькая ниточка слюны, что блестела в свете свечей. Мокрые пальцы опустились к груди, они нажали на розовый сосок, сжимая его и делая алее. Санни сдержал судорожный вздох, а его губы сжались в тонкую полоску, подавляя любой звук, что мог из-за них вырваться. Но наблюдающий за этим Мордрет лишь сильнее почувствовал жар в своём теле, что опускался к желудку, а за тем ещё ниже, создавая тяжесть в паху. — Тебе так идут эти верёвки, — припав губами к напряжённому плечу, сказал он, не скупясь на похвалу. — Они выделяют все достоинства твоего тела, каждый изгиб делают привлекательнее. И на самых лучших местах я хочу оставить след… Сжав упругую грудь в своих руках, Мордрет укусил шею. На бледной коже расцвела алая отметина и след зубов, что слегка терялись в тенях, хотелось оставить их больше, чтобы они точно были замечены. Пальцы скользнули ниже, к бёдрам, и слегка оттянули верёвки, касаясь ноготочками нежной кожи под ними, а затем переместились к полувставшему члену. Они лишь слегка задели яички, поднялись к головке и огладили её дразняще. Санни опустил голову и сдержал порыв толкнуться бёдрами, призывая перестать играться. Улыбка Мордрета стала шире от этого нескрытого возбуждения. Все его мысли кружились вокруг того, чтобы внезапно схватить юношу в его руках, прижать обнажённой задницей к паху, показывая, насколько же он возбуждён от столь прекрасного вида, а затем взять его на весу, наблюдая за каждым выражением лица, за каждым изгибом тела в отражениях зеркал, чтобы ничего не упустить, запечатлеть всё в памяти. Хотелось развязать только руки, чтобы упрямый Санни вцепился в его плечи, подпрыгивая каждый раз, пока в него вбивался член, а с губ слетал то ли стон, то ли рык, то ли их безумная смесь. А после того, как кончит, сесть и наблюдать, как по стройным бёдрам стекает его сперма, капая на пол, а юноша извивается от странных чувств. Выйдя из своих фантазий, Мордрет достал из внутреннего кармана масло. Открутив крышку, он отбросил её на пол, и Санни почти вздрогнул от этого внезапного звука, а содержимое вылил на свои руку, растирая между пальцев тягучую консистенцию. Положив ладонь на одну сторону ягодиц, он оттянул её в сторону и открыл вид на дырочку, к которой приставил палец. Он вошёл в неё, чувствуя, как его фалангу сжимают стенки, они были такими же упрямыми и милыми, как и их хозяин. С сожалением убрав ладонь с ягодицы, он скользнул к сочащемуся смазкой члену. Мордрет слегка сжал его, потирая своими пальцами, давая отвлечься от ощущений сзади, но и не стимулируя достаточно. Но сведённый с ума этими звуками, запахами, что окружали его, заменяя зрение, а также прикосновения Санни откинул голову назад, позволяя губам коснуться кожи. Он судорожно сглотнул от этих медленных ласк, а также особого волнения, что переполняло его тело. Движения Мордрета внутри были внезапными и мало предсказуемыми, он мог медленно двигать пальцем внутри, а затем засунуть второй без особой растяжки; продолжать углубляться, а затем резко согнуть пальцы и разочарованно вздохнуть в шею, когда особой реакции от юноши не было; он мог начать двигаться так быстро, вгоняя пальцы до конца, что Санни казалось, будто в него уже входит чужой член. Наконец, пальцы покинули его, оставляя после себя холодок от масла и пустоту, её хотелось тут же заполнить, и Санни неосознанно подался назад, выгибаясь в спине. Его дыхание слегка сбилось, а верёвки на груди тёрлись о кожу, заставляя тело пылать сильнее, желать чего-то большего. Крайне довольный открывшейся в зеркале картиной, Мордрет положил ладонь на напряжённый живот и придвинул подвешенное тело ближе. Расстегнув свой ремень, он достал уже налившийся кровью пенис и приставил его к растянутой дырочке, лёгким толчком входя внутрь. Санни чувствовал, как его постепенно наполняют, стенки внутри раздвигались, заставляя нахмуриться и сжать челюсти. Мордрет двигался также импровизированно, как это было с пальцами, то он медленно входил, до едва толкался или выходил, и всё это чередовалось, заставляя сосредоточиться на предсказании — что же будет дальше? Рот Санни был полон слюны и он чуть не подавился, когда комка нервов коснулись внутри, вызывая в теле дрожь. И Мордрет ощущал эту реакцию под своими руками, потому что бежать было некуда — он целиком и полностью управлял юношей. Целиком войдя, Мордрет некоторое время смотрел вниз. На место, где их тела переплелись, яички касались задницы и это всё казалось мало реалистичным, особенно из-за атмосферы, что создавал неверный огонь свечей. Улыбнувшись с оскалом, он вышел и вошёл назад, а потом снова и снова, быстро вбиваясь в Санни, чьё тело вздрагивало каждый раз, когда пенис задевал его простату. Шлёп! Шлёп! Шлёп!.. Напряжение не уходило из его конечностей, наоборот, со стимуляцией сзади лишь копилось, и Сани проклинал эти чёртовы верёвки. Наверняка всё было из-за них. С продолжением толчков, юноша не мог не открыть своего рта, из него доносились то хрипы, результат сдерживания смущающих стонов, то почти звериные рыки. А сладкий и завораживающий голос продолжал литься в его уши, описывая то, насколько его тело было прекрасно, пока Мордрет в нём. Развратный… Очаровательный с членом в заднице… Ужасно сексуальный, когда выгибается… И всё это было о нём. Санни чуть не разорвал эти верёвки, не зная, что думать по поводу этих слов. Его губы поджались от неожиданности, когда Мордрет остановился, оставив свой член внутри, а гипнотизирующие речи сменились влажный языком. Он проник в ушную раковину, на время оглушив и заставив слышать лишь эти пошлые хлюпанья и биение собственного ускоренного сердцебиения. Почувствовав, как жар внутри его живота, казалось, обрёл форму, спускаясь всё ниже и желая наконец выйти наружу, Санни уклонился от ловкого языка и склонил голову вперёд, тяжело дыша. Зажмурив свои глаза под плотной повязкой, он уже ждал, когда напряжение в теле изольётся в виде спермы и он сможет расслабиться… Но тогда чужая рука схватила его пенис. Она помассировала его от головки к основанию и это ощущение конца покинуло юношу. — Не спеши, — его ушная раковина была мокрой от слюны, и голос ещё больше влиял на его чувствительное в этот момент тело. Мордрет продолжил вбиваться в уже растянутую задницу, что с радостным хлюпом принимала его член. Его рука издевательски потирала член, и Санни в возбужденном полубреду не понимал, то ли его стимулируют, то ли не дают кончить. Опустив голову так низко, что чёлка прилипла к его потному лбу, юноша сжал свои ягодицы, заставляя человека позади него излиться и дать уже ему расслабиться. Горячая сперма брызнула внутрь, но Санни этого не почувствовал. Его член, что до этого лишь медленно поглаживали, стали надрачивать, и он быстро кончил с гортанным звуком. Сладкая нега разлилась по телу, делая его приятно расслабленным, а лицо стало блаженным. Он так вымотался от этих игрищ, что игнорировал руки, которые ласкали его грудь и бёдра, всё ещё не насытившись. С этого момента никаких зеркал, ошейников, повязок и верёвок. Санни мысленно выругался.