Несовершенство

      Джейс бессмысленно вертел в руках шестеренку со стола. Стемнело. Виктор пошел спать, и Джейс остался один. Он не собирался работать — хотелось посидеть и подумать. В приоткрытое окно дул прохладный весенний ветер. Зима почти прошла.       Всего несколько месяцев назад Джейс впервые назвал Виктора своим партнером. Теперь — Джейс подбросил шестеренку, как монету с одинаковыми сторонами — Виктор стал неотъемлемой частью его жизни. В лаборатории они проводили дни и иногда ночи напролет. Подумать только, прототип хекс-врат! Вместе им удалось заставить глав знатных домов поверить в неслыханно дерзкий проект.       Джейс привязался к Виктору, но и Виктор, казалось, расцвел в его компании. В его ментальном словаре, кроме вежливости или насмешки, появились подлинное ребяческое веселье и горящие жаждой открытий глаза.       Когда-то им приходилось отвоевывать право на эту лабораторию. «Подождите, это не моя спальня» — вспомнился голос Виктора. Так ненавязчиво, словно самое естественное положение вещей — пробираться ночью в его спальню. Джейс тогда заметил, что Виктор не смутился.       Джейс замечал множество мелочей. Виктор задерживает пальцы на его руке, когда нужно передать чертежи. Прижимается слишком близко к спине, заглядывая через плечо, смеется даже когда…       Шестеренка, выскользнув из пальцев, покатилась по столу. Джейс едва успел поймать ее у самого края.       Он сходит с ума. Если бы только не он один. *       Тихий металлический звон. Виктор закинул ноги на табуретку — правую, закованную в ортез, он слегка придерживал рукой. Он управлялся с ней почти грациозно. Джейс не сказал бы этого вслух. Как и того, что конструкция ортеза устарела, но почему-то Виктор не спешил его менять.       Джейс не заметил, что отвлекся и открыто рассматривал Виктора. Тот слегка наклонил голову в недоумении. Виктор знал, что Джейс не испытывает ни жалости, ни отвращения. Скорее научный интерес.       — Я сделал его лет пять назад, — произнес Виктор, кивая на ортез. — Крепления сбоку помогают сгибать и разгибать ногу, а пластины удерживают ее в нужном положении. Все просто.       Если Виктор заговорил, значит, был готов довериться. Он никогда не раскрывал больше, чем хотел.       — Разве мы не можем улучшить его? Заменим пластины на более легкие и прочные, подключим хекстек. Ты будешь тратить меньше сил.       — Это предложение? — Виктор улыбнулся уголком рта. — Я не против.       Джейс взял со стола отвертку и наклонился над ногой Виктора, чтобы снять ортез. Да, Виктор давно мог заменить механизм сам. Мог, но не хотел, не думал — он привык жить с болью и не искал способа сменить большую боль на меньшую. В конце концов все сводилось к вопросу, как много он может вынести.       Было забавно наблюдать за макушкой Джейса у своих ног. Он с самоотверженной легкостью встал на колени, не задумываясь о приличиях. Джейс откручивал каждый винт так аккуратно, будто они были частью Виктора. Сцена из далекого детства: он снова оступился и разбил колени, а мать обрабатывает раны, напевая позабытую мелодию, чтобы его успокоить.       С негромким скрипом нога освободилась.       — А как ты будешь…? — Джейс посмотрел на него снизу вверх.       — У меня есть другой. На пару дней — не страшно. Тебе ведь больше не потребуется.       *       На следующий день Джейс торжественно внес новый ортез в лабораторию. Он работал отдельно — хотел сделать сюрприз. В жесте, означавшем «смотри, как круто получилось», он положил презент на стол перед Виктором.       Виктор замер. С восхищением он провел пальцами по новым блестящим пластинам, замечая синее свечение кристалла сбоку от коленных сгибов. Он представил, как Джейс трудился в кузнице, выковывая каждую деталь специально для него. Виктор умел ценить чужую доброту. С тех пор, как появился Джейс, Виктор слышал, как трещат стены, которыми он окружал себя. Еще немного — они рухнут, оставляя его наедине с миром. Наедине с Джейсом.       — Спасибо, — Виктор улыбнулся, поднимая взгляд на Джейса.       Заметив, как пристально Виктор разглядывал механизм, Джейс испугался, что сделал что-то не так; но нет! Виктору понравилось.       — Можно я его закреплю? — вдруг спросил Джейс.       Виктор легко мог справиться сам. И справлялся — каждый день, утром и вечером, кроме долгих ночей, когда он вовсе не ложился в постель, ломая голову над изобретениями. Предложи это кто угодно другой, Виктор бы отмахнулся от ненужной жалости. Но с Джейсом все было иначе.       — Прошу, — жестом пригласил Виктор.       Джейс не помедлил. Его золотые глаза всегда горели желанием помочь людям и исправить несовершенства мира. Второй раз он стоял на коленях перед ним. Приятно. В этот момент мир Джейса сужался до Виктора — имело значение лишь то, как он может помочь ему.       Если бы Виктор хотел обманываться, он бы убедил себя, что мурашки, бегущие по телу, вызваны не звуком быстро бьющегося сердца Джейса. «Нет, это лишь энергия хекс-кристалла», — сказал бы он себе. Но Виктор не любил заблуждаться. Стремление к истине — главное качество ученого.       Когда Джейс закрутил последний винт, Виктор уверенно встал на ногу, даже не опираясь на трость. Ортез был легким и идеально облегал уставшие мышцы. Сделав несколько пробных шагов, Виктор почувствовал, что может перенести на ногу больше веса, не ожидая укола боли. Хекстек успешно компенсировал разницу в нажиме при ходьбе.       — Прекрасно, — Джейс гордился своей работой, словно она была лучшим его созданием.       Наблюдая в стороне, он искренне любовался выражением облегчения на лице Виктора. Не нужно было воображать, что когда-нибудь хекстек сделает жизнь лучше: он уже сделал. Всего важнее для Джейса были проблемы не абстрактных бесчисленных несчастных, а одного Виктора — с его задумчивой улыбкой и родинкой под правым глазом.       — Ну что, Джей, вернемся к работе? — предложил Виктор, смущенный электризующимися эмоциями.       — Конечно.       *       Джейс долго пытался заснуть. За окном спальни шел по-весеннему теплый дождь. Мерный стук капель обычно успокаивал, напоминая о безмятежных школьных годах. Сегодня не помогало и это.       Обычное лекарство от бессонницы — разбираться в собственных записях, прокручивая все возможные варианты решения задачи. Иногда из таких размышлений рождаются гениальные идеи, но чаще — клонит в сон.       Было далеко за полночь, когда Джейс решил прокрасться в лабораторию, даже не потрудившись накинуть что-то поверх пижамы. Времена изменились: теперь он спокойно ходил по всему зданию академии и днем, и ночью.       По пути он думал о недавно созданном хекс-ядре: чтобы программировать его на определенные действия, нужно было понимать язык рун. Переводить их оказалось той еще задачей, ведь ядро по-разному реагировало на одни и те же комбинации. Значение символов нельзя было точно установить, и поэтому…       Джейса выкинуло из размышлений: в полутьме лаборатории он заметил фигуру Виктора, спящего перед пульсирующим ядром. Когда Джейс прощался с ним, тот сказал, что скоро ляжет — но не сказал, что на стол.       В лаборатории не было жарко или даже особо тепло, но почему-то Виктор был без жилета и рубашки. В неярком фиолетовом мерцании Джейс увидел блеск металлического корсета на худощавой спине.       Вот оно что. Ему следовало догадаться раньше, что недуг Виктора не ограничен правой ногой. Значит, Виктор не мог найти покоя, даже сидя на кресле или лежа в кровати. Джейс почувствовал холодный укол вины: он слишком мало знал о лучшем друге. Он не представлял, через что он проходит каждый день. Немилосердная боль прознает позвоночник, что бы он ни делал, где бы он ни был.       Наверное, Виктор молчит об этом, потому что не согласен на чужую жалость. Но Джейс не собирается просто жалеть.       Джейс тихо подошел к Виктору. Его темные волосы растрепались по всему столу: напряженно думая, он взъерошивал их пальцами. Джейсу отчаянно хотелось взять партнера на руки и отнести в кровать, чтобы тот нормально выспался. Но такого вмешательства в личное пространство он не простит. Джейс остановился на малом — накинул темно-синюю пижамную рубашку на узкие плечи. Виктор даже не вздрогнул.       На столе лежала и папка Джейса — с листами, подписанными его именем, над чем Виктор никогда не забывал посмеяться. Забрав свои бумаги и убедившись, что Виктор еще спит, Джейс вышел из лаборатории.       *       Виктора разбудили первые солнечные лучи, пролившиеся сквозь высокие окна. Он проснулся в рубашке, отчетливо пахнувшей Джейсом — не одеколоном, нет, особым запахом самого человека — мускусом и кожей. Виктор усмехнулся: Джейс раз за разом находил способ позаботиться о нем. Украдкой, пока никого не было рядом, Виктор зарылся в рубашку лицом. Он представил, каково было бы просыпаться рядом с этим запахом, утыкаться лицом в теплую ткань…       Если он продолжит, то сведет себя с ума.       Самообладание — важнейшая добродетель, считал Виктор. Но он не слишком увлекался добродетелями.       Он аккуратно сложил рубашку Джейса и надел свою. Утро все равно следовало начать с душа. Там он мог спокойно потерять контроль и представлять—представлять—представлять…       *       Джейс нашел Виктора там же, где оставил. Только он успел облачиться в свою одежду, а сложенная рубашка Джейса лежала на стуле.       Виктор сидел, склонившись к хекс-ядру. Он был настолько поглощен настройкой, что даже не обернулся.       — Доброе утро. Не знал, что ты сидишь здесь допоздна, — сказал Джейс, напуская фальшиво-строгий тон.       — Ты же сам приходил ночью, — спокойно возразил Виктор.       — Не спорю. Как успехи?       — Пока никак. Мне кажется, мы что-то упустили. Не хватает какой-то детали, чтобы сложился пазл.       — Давай подумаем еще, — Джейс подошел ближе, всматриваясь в причудливую форму ядра.       Виктор повернулся к Джейсу. На минуту задержал взгляд на золотых глазах, ища в них поддержки.       — Если честно, я устал. Просто устал, — выдохнул он.       Джейс положил руку на его плечо, пытаясь подбодрить.       — Я тоже, Вик. Я тоже.       Сквозь ткань рубашки он почувствовал ремень корсета. Он вспомнил о желании — необходимости — узнать больше о Викторе. Снять хотя бы немного тяжести с его плеч.       — Мы еще не имели дела с чем-то, у чего бы было подобие самосознания, как у этого ядра, — задумчиво произнес Джейс. — Кстати, у тебя не болит спина? — осторожно добавил он.       — Терпимо. Разглядел мой корсет и теперь хочешь улучшить и его? — поддразнил Виктор.       — Я хочу помочь.       От Джейса пахло горячим металлом и ванилью. Его нельзя было игнорировать — не хотелось.       Виктор бросил в сторону, будто невзначай:       — Хорошо.       Виктор встал. Прямо перед лицом Джейса он без следа стыдливости снял жилет и рубашку. По правде говоря, он давно перестал думать о своей наготе как о чем-то неприличном — слишком часто приходилось раздеваться перед врачами, каждый из которых обещал излечить его.       Джейс почему-то не сообразил, что Виктору придется снять верх. Это было странно, словно он заставил его раздеваться. Он не хотел. Точнее, хотел, но не так.       Лучшее, что он мог сделать — это молча приступить к своей задаче. Собравшись с силами, Джейс принялся рассматривать корсет.       Железные пластины причудливо имитировали форму позвонков. Посередине проходила широкая полоса ткани, соединяя детали на спине и на груди. Некоторые винты были вкручены не в корсет, а в сам позвоночник — что-то внутри Джейса сжалось, когда он представил нестерпимую боль от просверленных позвонков. Большая часть конструкции была съемной и крепилась ремнем, перетянутым через плечо. Эффективность корсета явно была выше комфорта.       Виктор, словно уловив ход его мыслей, произнес:       — Да, было больно. Но с ним мне легче, чем без него. И все-таки, — он громко вздохнул, — поправь нижние пластины. Они впиваются в кожу — это неприятно.       — У тебя есть запасной? — уточнил Джейс.       — Нет. Я возьму наши записи и подумаю в кровати.       Расстегнув ремень корсета, Виктор снял его через голову. Как Джейс и ожидал, какие-то винты были вкручены прямо в спину, оставляя на бледной коже темные металлические пятна. На пояснице он разглядел глубокие красные вмятины — это не было «неприятно», это было чертовски больно. Но он не стал отмечать это вслух.       Виктор снова оделся. Он медленно побрел к выходу, заметно сильнее опираясь на трость, которой почти не пользовался последние дни. Каждый шаг отдавался глухим стуком об пол.       — Буду ждать тебя, партнер, — попрощался Виктор.       *       Джейс не терял времени. В кузнице было жарко, но он продолжал колдовать над пластинами. Они должны стать тоньше и не потерять прочности — для этого нужен подходящий сплав. Он хотел, чтобы Виктор мог спокойно откинуться на спинку стула или даже лечь без сильного дискомфорта. Для этого нужно найти грань между гибкостью и стойкостью, чтобы корсет удерживал спину в правильной позиции. Такая задача требовала высокого уровня работы с металлом, но Джейсу, конечно, все было по силам.       Вымотавшись, он закончил работу ночью того же дня, доверив все научные изыскания партнеру.       Несмотря на поздний час, он догадывался, что Виктор не спит, когда постучался в его спальню. В ответ раздалось негромкое «Входи».       Виктор сидел на кровати в расстегнутой пижамной рубашке. По смятым фиолетовым простыням были разбросаны исписанные листы. Но Виктор не смотрел на них; его внимание было обращено к небольшому старому тому. Судя по обложке, что-то об алхимии.       Виктор не мог по-настоящему сконцентрироваться на чтении. То и дело он вспоминал поведение Джейса: его заботу, почти щенячий взгляд, неукротимое желание помочь Виктору. С Джейсом всегда так: его много, больше, чем нужно. Он выходит за грань дозволенного, не признавая само ее существование. Это в нем всегда нравилось Виктору. Джейс, может, и не догадывается, что у Виктора из-за него перехватывает дыхание. Джейсу не стоит догадываться.       Когда Джейс вошел, Виктор окончательно отвлекся. Джейс пришел не с пустыми руками, а с большим свертком ткани. Нетрудно догадаться, что это, и все же Виктор просиял:       — Готово?       — Как видишь, — Джейс аккуратно протянул сверток — Примерь.       Виктор, встав с кровати, привычным жестом надел корсет и закрепил ремень на плече. Он сразу почувствовал, что пластины не впиваются в больные места. Корсет ощущался легче и приятнее к телу. Джейс даже заменил истертый кожаный ремень на новый.       — Ну как? — спросил Джейс, волнуясь.       — Потрясающе, — Виктор не врал. — Только затяни крепление на двух нижних пластинах поплотнее, — Виктор соврал: корсет сидел отлично, ничего не нужно было подкручивать — ему хотелось урвать еще пару мгновений дозволенной близости с Джейсом.       Джейс достал из нагрудного кармана отвертку. Волосы на затылке Виктора слегка пахли жасмином. Это ужасно отвлекало. Винты никак не хотели закручиваться.       — Ты можешь наклониться вперед? — попросил он.        Виктор чуть наклонился, но легче не стало — не получалось подобрать правильный угол.       — Еще немного, — сказал Джейс, и, не задумываясь, мягко надавил на открытые лопатки, понуждая Виктора податься вперед.       О, черт. Джейс не должен был этого делать. Он перешел границу. Он едва сдержался, чтобы не одернуть руку в панике — даже если он все испортил, нельзя было усугублять неловкость ситуации. Он продолжил закручивать винты, на этот раз — успешно. Закончив, он отошел от Виктора, сохраняя внешнее спокойствие. Восстанавливая нарушенную дистанцию.       На протяжении всех манипуляций Виктор не проронил ни слова, только жестом остановил Джейса, когда тот подогнал пластины достаточно плотно.       Привыкая к новому корсету, Виктор прошелся по комнате вперед-назад. На нем не было ортеза, ведь он целый день провел в постели. Он переносил вес тела на трость, подволакивая за собой ногу. Корсет был неожиданно удобным: Джейс постарался дать Виктору возможность свободно двигаться в той степени, в которой допускала конструкция. Она отлично поддерживала позвоночник, который сам по себе уже не мог служить опорой. Впервые за несколько лет Виктор чувствовал себя так легко.       — Нравится? — спросил Джейс не без нотки самоуверенности.       — Да. Спасибо, Джейс, — Виктор посмотрел в его глаза.       В янтарных радужках плескалась какая-то эмоция, которую Джейс не мог назвать.       — Ты хочешь в чем-нибудь еще мне помочь? — неожиданно произнес Виктор.       У него был какой-то странный тон. Он явно говорил не об экспериментах с хекс-ядром, даже не о своем здоровье. Он хотел сказать что-то другое. Джейс вдруг почувствовал себя странно: они стояли друг напротив друга, Джейс — в рубашке, Виктор — в одном корсете и нижнем белье. Но Виктор смотрел на него так пристально, что Джейс чувствовал себя загнанным в угол. Он не нашел лучшего ответа, чем сказать:       — Да, давай еще раз пройдемся по записям.       — Нет, Джей, — возразил Виктор. — У тебя ко мне какое-то дело, которое не оставляет тебя в покое. Расскажи мне об этом.       — Я не понимаю, о чем ты, Вик, — Джейс отвел глаза, пытаясь, как утопающий, зацепиться за что-нибудь в комнате: книги, стул со смятой одеждой, стол с чертежами…       — Бесполезно притворяться глупым, если я знаю, насколько ты умен, — Виктор подошел ближе. — Дай мне руку.       Без малейшего сопротивления Джейс протянул руку. На запястье поблескивал потухший синий кристалл. Виктор вложил свою ладонь в его и переплел их пальцы. Джейс не шелохнулся.       — Как это ощущается?       Джейс многозначительно молчал, но не отводил взгляд. Виктор не сдавался:       — В груди разливается тепло. Сердце бьется быстрее. Дыхание учащается. Легкая дрожь по телу… Я ничего не упустил?       Джейс попался в ловушку сверкающих глаз и застыл там, как мотылек, закованный янтарем. Он сжал ладонь Виктора, чтобы решиться:       — Ты упустил то, что я тобой восхищаюсь. Что я хочу сделать тебя счастливым.       Виктор застыл. Это была игра «заставь научного партнера признаться, что он тебя хочет», а не «заставь его признаться, что он тебя любит». Он выиграл гораздо больше, чем мог представить.       Виктор даже не успел осмыслить, до какой степени это все меняло. Он действовал по наитию — они оба придвигались все ближе под влиянием силы значительней, чем космические силы, управляющие вселенной.       Джейс с тенью тревоги заглянул в лицо Виктора, пытаясь удостовериться. Виктор чувствовал дыхание Джейса на своих губах — разве что-то еще имело значение?       Они не знали, кто первый потянулся за поцелуем.       Теплые губы Виктора, его мягкие волосы, пахнущие жасмином — все здесь и сейчас, в один безумный момент, переворачивающий все вокруг, как взрыв синего кристалла. Целовать Виктора было настоящим волшебством.       Виктор часто представлял поцелуи с Джейсом: в лаборатории, в его спальне, на заседании совета. В его фантазиях Джейс был страстным, всеобъемлющим… В жизни он был чувственным. Настолько, что щемило в груди: нежные движения губ, переплетенные пальцы, рука, обнимающая за талию, прижимает ближе, чтобы их не разделял даже воздух.       Разорвав поцелуй, чтобы отдышаться — стоять становилось все труднее совсем не из-за боли в ноге — Виктор провел ладонью по щеке Джейса.       — Я давно хотел тебя поцеловать. Не думал, что это будет взаимно.       — Черт. Я тоже, — выдохнул Джейс.       Отлаженные механизмы в его голове сошли с колеи. На бешеной скорости самоконтроль несся в пустоту с обрушенного моста. Все шестеренки искрились от напряжения, лампочки мигали разноцветными огнями.       Джейс потянул Виктора на кровать и снова накрыл его губы своими. Говорить не хотелось. Они много говорили раньше. Но так мало целовались.       Виктор навалился сверху, роняя Джейса на кровать — он не был против, нет, он мечтал об этом. Исписанные бумаги неприятно шуршали под руками — широким жестом Джейс смел их в сторону. Листы полетели на пол. Никого это не волновало.       По телу Виктора побежали мурашки, когда широкие ладони Джейса обняли его талию. Виктор часто думал, смог ли бы Джейс полностью обхватить его руками. Он мог. От этого кружилась голова.       Какая-то часть Виктора, который не чужда была архаичная страсть, обожала то, что Джейс больше него. Сильнее него. Он может носить его на руках хоть весь день, или схватить его так, что Виктор не сможет сбежать. Но главное — Джейс никогда не сделает Виктору больно. Доверие опьяняло.       Его широкие плечи и рельефные руки сводили с ума. Как-то раз Виктор зашел к нему в кузницу — он догадывался, что у Джейса должны быть внушительные мышцы, но настолько…       Сейчас, когда он расстегивал рубашку Джейса, перед ним вновь предстало великолепное зрелище. Контраст бледных ладоней и смуглой кожи. Грудные мышцы, созданные для того, чтобы их сжимать. Темные круги сосков. Румянец на красивом лице. Золотой блеск глаз и безумная улыбка. Электрическое напряжение в каждом касании.       Джейс притянул его ближе и прошептал:       — Я серьезно, Виктор. Я люблю тебя.       Зрачки Виктора на мгновение расширились. Ему так много хотелось спросить: когда он впервые это понял? Почему он так уверен? Сколько времени они потратили впустую, думая, что их чувства не взаимны?       Потом.       Виктору трудно было подобрать слова в ответ. Даже сейчас, когда каждая клетка его тела хотела никогда не разлучаться с Джейсом. И Виктор сделал то, что получалось лучше — глубоко целовал Джейса, ловя горячий язык своим — от этого незамысловатого по механике действия он плавился, как раскаленный металл.       Виктор вжимался в него всем телом. Джейса сводил с ума контраст между жаром кожи и прохладой корсета. Виктор и не подумал его снимать, и Джейс был ему благодарен. Джейс восхищался тем, что Виктор считал своим несовершенством. Это было частью Виктора, тем, что делало его собой. Даже напоминания о боли, от которой Виктор хотел бы излечиться. Все было неизмеримо ценным в глазах Джейса.       Удерживая Виктора за талию, Джейс положил его на спину, поменявшись местами. Виктор не был против: его возбуждало каждое прикосновение Джейса. Темные волосы растрепались по подушке, как росчерк пера, губы приоткрылись, соблазняя на поцелуй…       На Викторе оставалось только белье, сквозь которое бесстыдно проступали контуры возбужденного члена. На вкус Джейса, ткань здесь была ни к чему — он не помедлил это исправить. Древние мраморные статуи считались идеалом красоты, но обнаженный Виктор был прекрасней любой из них. Его бледная кожа краснела под поцелуями-засосами Джейса.       Виктор не собирался оставаться в долгу: его тонкие пальцы потянулись к ширинке Джейса, высвобождая болезненно возбужденный член. Головка уже была влажной. Виктор провел по ней ладонью и слегка сжал — этого хватило, чтобы Джейс головокружительно простонал.       Джейс мягко отодвинул его руку. Он хотел сам подарить Виктору удовольствие, черт, Виктор достоин этого, как никто другой. Джейс хотел, чтобы костяшки изящных пальцев сжались, схватив простыни, голова запрокинулась на подушку, обнажив тонкую шею, бедра неконтролируемо толкнулись вперед… О, он умел добиваться желаемого.       Джейс взял блестящий от смазки член в рот, и Виктор низко застонал. Джейс не знал, что он способен на такие звуки. Одного стона хватило бы, чтобы он продолжал всю ночь; а Виктор был так щедр, что не переставал громко вздыхать каждый раз, когда Джейс брал его член глубоко в горло. Пальцы Виктора вцепились не в простыни, но в его короткие волосы, задавая ритм, и Джейс подчинился.       На самом деле у него не было опыта с мужчиной — Джейс опирался на то, что было приятно ему самому, и прислушивался к каждой реакции Виктора.       Для Виктора это было в новинку. Неистовые, всепоглощающие ощущения — он даже не представлял. Теоретически он знал обо всем, что казалось секса. На практике его влечение никогда не было взаимным. Его хотели, пока он мог обходиться без ортеза. Но мужчины, которые нравились ему, никогда не смотрели на него с восхищением. Кроме Джейса.       Джейса… Лучше не думать, где он научился такому. Потрясающе. Несколько секунд влажных губ вокруг головки члена стоят всех одиноких ночей, когда он трогал себя, думая о губах — руках — члене Джейса.       Виктор скоро не выдержит — он не хочет кончать так рано. Держа Джейса за волосы, он мягко останавливает его. Джейс смотрит на него невинным взглядом, не выпуская члена изо рта. Он никогда не видел ничего горячее.       Виктор притягивает Джейса к себе. Целует припухшие губы, слизывая с его языка собственный вкус. Свидетельство того, что Джейс принадлежит ему.       Виктор шепчет:       — Я хочу почувствовать тебя внутри.       Джейс привык к акценту своего партнера, но, когда это очаровательное «р» подчеркивает такие развратные слова, он теряет последние крупицы самообладания.       — Тебе не будет больно?       — Смазка в тумбочке, — выдыхает Виктор.       Член Виктора пульсирует от нереализованного желания.       Из тумбочки Джейс достает бутылек с маслянистой жидкостью.       Виктор шепчет:       — Знаешь, как часто я прикасался к себе, представляя, что это твои пальцы?       Волна развратных картин проплывает перед глазами: Виктор проталкивает пальцы глубже и повторяет его имя; Виктор на коленях, на столе, в душе… Эти длинные ноги должны обнимать его талию.       Джейс должен поторопиться, если он не хочет кончить от одних фантазий. Встав на колени между бедрами Виктора, он тщательно смазывает пальцы, прежде чем войти. Он хочет видеть, как изменится выражение красивого лица.       Пальцы Джейса толще его собственных, и даже два дарят приятное ощущение наполненности — но ему нужно больше, чтобы насытить разгоревшееся внутри пламя. Он двигает бедрами, ускоряя темп. Он всегда думал, что было бы слишком уязвимо лежать перед другим мужчиной. Но с Джейсом он чувствует себя желанным.       — Джейс. Не своди меня с ума, — просит Виктор, понимая, что не может ждать.       Джейс прислушивается и вынимает пальцы.       Он распределяет смазку по уже влажному члену и медленно входит. Его размеры могут причинить боль — он никогда не торопится. Он дает Виктору привыкнуть, постепенно наращивая темп. Виктор пытается смотреть на Джейса, но, когда член проникает особенно глубоко, ощущения становятся слишком интенсивными, чтобы концентрироваться на чем-то еще. И Виктор закрывает глаза, растворяясь в удовольствии, когда Джейс входит на всю длину.       Джейс наклоняется за поцелуем. Он хочет чувствовать Виктора везде: вокруг своего члена, на своих губах, под подушечками пальцев. И Виктор крепко обхватывает руками его шею, не желая отпускать.       Виктор часто представлял, каково было бы оказаться с Джейсом в постели. Но никакие, даже самые горячие, фантазии не заменят настоящее человеческое тепло. Не заменят запах Джейса, его вкус, его душераздирающую нежность. Так обращаются с теми, кого любят. В причудливом коктейле эмоций вместе с удовольствием Виктора переполняет чистая радость, отголосок той, что он испытывал, когда они смогли стабилизировать хекс-кристалл. В собственной груди раздается частое сердцебиение Джейса, он слышит отрывистое дыхание, влажные звуки ударов кожи о кожу… Это подхватывает, как волна, и уносит далеко-далеко — их двоих вместе, прочь от остального мира.       Джейс никогда не испытывал подобного. Виктор остро реагирует на малейшее движение, словно все его тело — сплошная эрогенная зона. Все его существо жаждет слиться с Джейсом; стоны в поцелуй, пальцы в волосах, пряный запах возбуждения, обволакивающий жар тела. Он трется грудью о металл корсета, который сделал для Виктора сам, и он любит его за это. Любит за возвращенную мечту, за подаренную жизнь, за каждый день на пути к общей цели. Его проницательность, поддержку, доброту — он любит все, что есть Виктор.       Виктор теряется в Джейсе без обратного билета. Джейс дарит надежду, что жизнь пройдет не зря, что о нем будут помнить — будет помнить Джейс. Даже если они никогда не разберутся с чертовым ядром, даже если они дураки на пути к недостижимой мечте. Они проживут это вместе. Виктор знал, что не доживет до старости, но мечтал не жалеть о прожитом.       Он не жалеет.       Джейс — Джейс — Джейс…       Больше нет мыслей. Раскаленная лава их тел, обжигающее удовольствие, разлившееся по венам, язык Джейса во рту, его член внутри…       Виктор закрывает глаза, и на обратной стороне век проступает фиолетовый узор фигуры Джейса — последнего, что он помнит, последнего, что имеет значение.       Джейс не может сдерживаться дальше. Несколько глубоких толчков — и он кончает вслед за Виктором.       На мгновение перед их глазами встают бесчисленные огни вселенной. Свет, исходящий из их тел, сливается в один яркий луч, и звезды, как зеркала, отражают его.       Дыхание сбилось так сильно, что Джейс мог только обессиленно повалиться рядом с Виктором.       Виктор, приходя в себя, окинул его туманным от оргазма взглядом. Пару секунд он еще видел тонкие нити света, протянутые между ними.       — Все так, как ты представлял? — шутливо спросил Джейс.       — Лучше, — улыбнулся Виктор и уткнулся в его плечо.       Джейс провел подушечками пальцев по мягким волосам, спускаясь к плечам, очерчивая контуры пластин на спине…       — Нравится, да? — спросил Виктор.       — Да, — тихо ответил Джейс.       — Я бы многое отдал, чтобы избавиться от него.       — Я понимаю. Мы найдем способ, — Джейс склонил к нему голову. — Просто знай, что ты восхитителен таким, какой ты есть. Вместе со всем, что ты считаешь несовершенством.       Виктор прикрыл глаза, наслаждаясь теплом этих слов. Этот человек видел в нем больше, чем он сам. Верил в него сильнее. Он отчетливо понял то, о чем догадывался всегда: Джейс не оставит его и перед лицом смерти.       — Я люблю тебя, — прошептал Виктор.       Единственные слова, которые могут выразить всю привязанность, восхищение и благодарность.       Джейс поцеловал его в волосы. У него не оставалось сомнений — он был счастлив.       — Пойдем в ванну, — пробубнил Виктор в грудь Джейса.       — Хочешь отнесу?       Да, у них точно было много общего.       — Неси, — легко согласился Виктор.       *       Влезать в ванну вдвоем было сложно, и, наверное, неэффективно. Но хорошо.       Виктор устроился между ног Джейса, откинувшись на его грудь. Джейс рассеянно проводил пальцами по обнаженной шее, плечам, животу — без какого-то подтекста, опьяненный правом прикоснуться к Виктору.       Виктор наконец-то снял корсет, хотя признался, что забыл о нем, пока целовался с Джейсом. Джейс посчитал это комплиментом: и поцелуям, и новому корсету.       Теплая вода и ласковые прикосновения окутали Виктора. Только сейчас он ощутил свою усталость. В ванной пахло лавандой — Джейс слегка перестарался с ароматическим маслом. И пусть. Запах ослепляюще-яркий, совсем как Джейс. Лаванда…       — Нужно протестировать реакцию ядра на органический материал, — задумчиво проговорил Виктор.       — Растения? — уточнил Джейс.       — Начнем с них.       Пока Виктор был рядом, Джейса не волновало, удастся ли очередной эксперимент.       *       Джейс положил голову на колени Виктора. Позади очередной долгий день в лаборатории — растения, сливаясь с ядром, погибали одно за другим. Виктор говорил, что их клетки сопротивляются мутации. Джейс не терял надежды.       Оба были измотаны, но Виктор скрывал это лучше Джейса. Когда Джейс запрокинул голову, заглядывая в янтарные глаза, Виктор сказал:       — Мы справимся, партнер.       Даже если на площадь кровавой волной хлынут разъяренные войска, город разрушится до основания, затрещит ткань мира, и звезды рассыпятся сквозь прорехи.       — Обязательно, Вик, — ответил Джейс, расслабляясь в его руках.