Запрет

Середина октября, морозный ветер из распахнутого настежь окна коварно пробирается под футболку. Возможно они и не вспомнят это утро, пропитанное неловкостью и недосказанностью. А возможно только Тэнэ думает, что между ними висит это горькое напряжение. Почти дотлевшая до фильтра сигарета покоилась меж пальцев Дэмона без внимания уже некоторое время. Тот явно снова где-то в облаках, думает о чем-то своём, чтобы потом сказать Тэнэ что-то глупое и не имеющее смысла. И Кёниг обязательно ответит. Тэнэ нахмурившись поглядывает на еле горящий кончик, что почти подобрался к нежной коже рук Келлермана. Он любит наблюдать. Молча, не издавая никаких звуков, будто любуясь только-только распустившимся цветком. Оценивая... Нет, восхищаясь каждым углом и окружностью лица Дэмона. Красивый, гад. Опущенные ресницы Дэмона ловят последние тёплые лучи солнца перед грядущими заморозками, и Тэнэ не прочь понаблюдать за этой картиной подольше. Келлерман ластится словно кот, подставляя лицо к источнику тепла, вдыхая свежесть морозного воздуха. Как бы Тэнэ ни пытался оправдаться, но отвести взгляд — это последнее что он сейчас хочет. Ночью Тэнэ много и долго думал, переваривая информацию, стараясь логически разъяснить и расставить все непрошеные мысли по импровизированным полкам. Насыщенная выдалась вечеринка, однако. С того самого вечера у Киры он не мог выкинуть из головы запястье Дэмона под собственными пальцами, что набирало пульс с каждой секундой всё больше и больше. Подсознание так и ныло, почти кричало — «Тэнэ, ну неужели ты такой тупой, что не замечаешь очевидного?!». Но Тэнэ не наглый — он не просит большего, когда ему итак дают что-то очень дорогое. Он не имеет право так думать, не имеет право брать больше, чем он имеет сейчас. Но что, если факты указывают на обратное? Что если он действительно заслуживает этого "большего"? Он не осмелится произнести эту фразу полностью, даже в собственных мыслях. Ему нельзя. Кёниг бросает взгляд на профиль Дэмона: ровный нос, немного покрасневший от холода, обветренные, чуть пухлые губы, густые светлые ресницы. Заслуживает ли он чего-то большего? Дэмон похож на ангела, на что-то неземное. На что-то недосягаемое и недоступное для Тэнэ, как запретный плод: такой же мягкий, манящий своим запахом и насыщенным вкусом. Тэнэ не наглый. — М? — мычит в вопросе Дэмон, заметив чужой взгляд, прикованный к нему. Его волосы рассыпались по лицу, немного взлохмаченные после сна, и это было похоже на прикрывавшую стол белоснежную скатерть, с вычурными узорами и тонкой работой над тканью. Но Тэнэ также и не глуп. — Я тебе нравлюсь. Это не было вопросом, но также и не было ответом. Это просто парящая мысль. Фраза настолько лёгкая, что Тэнэ даже начал было сомневаться — точно ли он сказал это вслух, а не вновь прокрутил слова в голове, как делал это последние несколько недель. Дэмон выронил давно потухший окурок на подоконник, отчего пепел рассыпался по белоснежному пластику. Его лицо окрасилось удивлением, смущением и страхом. — Ч-что... Я.. Н-нет! — в панике вскрикнул Келлерман, неосознанно отступая назад. Тэнэ поджал губы. Ему больно, что Дэмон отрицает, но он почти полностью уверен в правдивости своих догадок. Перед глазами вновь картина того вечера: губы Дэмона приоткрыты, он часто дышит, уткнувшись в шею Кёнига лицом; руки Келлермана без стеснения гуляют по спине Тэнэ, слишком сильно сжимая в некоторых местах кофту; его сердце шумно бьётся, что ощущается настоящим громом в ушах и под кожей. Сумасшедший пульс Дэмона всегда был как-либо связан с Тэнэ, и Кёнигу жаль что он заметил это только сейчас. Сейчас — никогда — Тэнэ, очевидно, не хотел чтобы у Дэмона началась паника. Он аккуратно посмотрел прямо в орбиты чужих глаз, сцепляя их взгляды тонкой нитью, как бы говоря — “Если тебе не хочется, ты можешь порвать её и отступить". Тэнэ сделал шаг. Два, три. И вот он может разглядеть каждую складку на чужой коже, пересчитать каждый белый волос, закрывающий напуганные глаза Дэмона полупрозрачной шторкой. — Ты тоже мне нравишься. — почему-то шёпотом произнес Тэнэ. Он бы соврал если б сказал, что совсем не переживает: ноги предательски дрожали и подкашивались от тучи чувств, что поселились где-то в области солнечного сплетения запутанным узлом. Тэнэ прокручивал эту фразу миллион раз в своей голове, но только сказав её вслух он почувствовал как желудок волнительно дёрнулся. Жар в собственных щеках опьянил его разум. — Тэнэ, я.. Он поцеловал. Кёниг от неожиданности оступился, когда Келлерман отчаянно прижался к чужим губам, положив руку на бледную щеку, поглаживая большим пальцем выраженную скулу. Мир будто опустел для них обоих, оставив в поле зрения и досягаемости только друг друга. Они не умели и не знали как целоваться, поэтому полагались лишь на чувства. А чувств было много. Накопившиеся за два месяца терзания, сомнения, боль и трепет вылились настоящим цунами в их прикосновениях. Тэнэ вкусил запретный плод, первым раскрыв чужие губы языком, напористо проведя по небу мокрым кончиком. Дэмон на это выдохнул через нос, заставляя кожу Тэнэ покрыться мурашками от контраста температуры. Кёниг чувствовал лёгкий вкус табака на чужих губах, и эта доза никотина расползалась по его телу инородными и более сильными чувствами. Казалось — куда ещё дальше? Но с Дэмоном всегда всё внове. Всегда больше и сильнее. Келлерман не отставал, он преследовал язык Тэнэ в собственном рту, блуждая от внутренней стенки щеки к нёбу. Кёниг чувствовал под своей рукой крепкие предплечья Дэмона — и это сводило его с ума. То, как под кожей перекатывались мышцы Дэмона заставляло вздохи превратиться в протяжные стоны, заменив весь воздух в помещении на сладостные звуки. Казалось, даже чистые белые простыни пропитались их присутствием, поглащая в себя запах, ощущения и все те эмоции, переполняющие их тела. Это было чем-то нежным, ощущалось невесомостью и невинностью, что не очень-то им и подходило. Они не собирались останавливаться, прерываясь лишь на то, чтобы вдохнуть воздуха и приблизится за новыми ощущениями. В каждый из таких перерывов Тэнэ целовал Дэмона в нос, от чего тот смущённо отводил взгляд в окно, не очень то заинтересовано разглядывая опавшие с деревьев листья. — Дэм. Дэмон отстранился, расслаблено смотря в чужое лицо. Он слабо, с трепетом оглаживал тонкую кожу под глазами Тэнэ шершавыми подушечками пальцев. Сонный, уставший, но счастливый. — А? — тихо промычал Дэмон. Тэнэ поцеловал его запястье — там, где бился уже успокоившийся пульс. Он никогда не жалел ни о чём, что как-либо связано с Дэмоном, и он знает — об этом утре он тоже не пожалеет никогда.