я не нуждался в любви, пока не встретил тебя

Когда вернулся с работы домой, Сяо был уставшим. Он не ненавидел эту работу — она была в небольшом компьютерном магазине, где не требовалось какого-то дорогостоящего образования в области технологий. Он чинил вещи и надеялся, что перед уходом клиент не задаст никаких вопросов. В его обязанности не входило хождение по магазину и помощь покупателям или не иметь возможности присесть, принимая заказы, потому что Сяо никогда не смог бы этого сделать, даже если бы попытался. Но иногда сидеть и возиться с материнскими платами утомляло. Не помогало и то, что он редко спал больше шести часов, а после ему нечем было заняться. Или он так думал. К нему должен был прийти Венти, раз его еще здесь не было. Если прикинуть, где-то минут через тридцать. Возможно, меньше, возможно, больше — трудно сказать. Сяо расхаживал по квартире. Убирал, переставлял, поправлял вещи на всех поверхностях. Он подвинул диван, чтобы тот встал вровень с половицами, и на всякий случай протер стол. Сяо делал много всего, чего никто не заметит: например, следил, чтобы яблоки аппетитно лежали в миске, или передвигал лампу на два сантиметра влево. Он старался придать своей маленькой квартире на окраине города домашний уют — зажиганием свечей с осенними ароматами и корицей. Сяо не думал, что занимался бы этим, если бы не Венти. Он кушал, спал и вообще половину своего времени проводил на работе. Ему не нужны были ни свечи с осенними ароматами, ни вазы с цветами на столике в гостиной. Не нужна была кладовка, полная конфет, потому что Венти — сладкоежка, или одежда Венти в шкафу на случай, если он останется на ночь. Сяо выделил место для них обоих: слева — для Венти, справа — для себя. В распоряжении Венти был еще целый комод, ибо Сяо никогда им не пользовался. Венти любил, чтобы его брюки, шорты и т.д. лежали в нижнем ящике, а белье — в среднем, верхний ящик использовался для всего, что не подходит. Сам комод тоже не был нужен Сяо, но он нравился Венти. Благодаря ему квартира выглядела обжитой, а не пустой, как раньше, когда Венти еще не приходил сюда. Первый месяц квартира пустовала. Большая часть мебели досталась Сяо вместе с ней, в частности стол, кровать, холодильник, который всегда был пуст, несмотря на три полки для продуктов. В некоторых комнатах при разговоре раздавалось эхо. Сяо это не смущало, ведь он никогда не нуждался в чем-то экстравагантном и не стал бы из кожи вон лезть, чтобы заиметь подобное. Ему больше нравилось, как все украсил Венти. Его визиты стали более частыми. Почти ежедневными, как будто это всегда был дом Венти. Сяо больше не удивлялся, когда Венти оказывался в его квартире, и не спрашивал, почему он перестал предупреждать о своих визитах. Сяо приходил домой, а Венти спал на его диване, на его кровати. Иногда по его щекам текли слезы, а иногда он не снимал обувь. Сяо не будил его. Просто разувал Венти и поднимал его упавшие конечности обратно на диван. Хватал свое самое толстое одеяло и укрывал его тело. Клал его голову на две подушки вместо одной, потому что Венти предпочитал дополнительную поддержку. Иногда он аккуратно расплетал его косички, поскольку лежать на них, наверное, было неудобно. Проводил ладонью по его лицу, не решаясь поцеловать в висок, а потом уходил и никогда не задавал вопросов. Он не станет спрашивать, если в этом не возникнет необходимости. Сяо наслаждался присутствием Венти. Венти был красивым, милым, добрым, нежным — таким прекрасным, что не хватало слов, чтобы описать его, как фреска, полная всех шедевров, как золото в конце радуги, которое надеется найти каждый ребенок. Ничто не могло сравниться с ним: ни звезды на небе, ни развевающаяся на ветру трава, ни поющий волнами, песком и пальмами океан. Ничто не могло сравниться с тем зрелищем, которое являл собой Венти. Сяо будет жить в любом мире, если это означает любить Венти. Он не променяет любовь к Венти ни на что во вселенной: ни на богатство, ни на ум, ни на внешность, даже если из-за этого в следующую секунду умрет. Возможно, Сяо был немного влюблен в своего лучшего друга. Это было очевидно для всех, кроме Венти. Даже для самого Сяо, а ведь он ничего не знал ни о любви, ни об отношениях, ни о поцелуях, ни о близости. Фишль бесчисленное количество раз советовала ему просто признаться Венти или вообще сразу сделать предложение, чтобы он точно все понял. Сяо всегда отмахивался. Говорил что-то вроде: «Если я вдруг ни с того ни с сего сделаю ему предложение, он сбежит», а Фишль насмехалась над ним и возвращалась к своему заданию по моде, для которого использовала его. Он не сказал бы, что не грезил об этом. Грезил выйти за Венти замуж, прикасаться к нему с желанием, выжженным на кончиках пальцев, целовать его на песке пологих пляжей, на городских крышах, когда в его глазах горят звезды. В грезах всегда было легче. Мир был намного красивее. Его квартиру еще больше, чем сейчас, заставляли вещи Венти: его украшения на полках, туфли у двери, куртка на крючке. Но это были просто грезы. Его воображение брало над ним верх. И все же он не мог заставить себя проснуться. Да и не хотел, поскольку в реальности был всего лишь другом. Он просто должен был быть рядом, если нужен Венти. Если Венти нужно было с кем-то поговорить и только Сяо мог его выслушать. Даже если там были какие-то глупости: вроде лучше ли кролики медведей или лучше ли розовая рубашка фиолетовой. (Он считал, что Венти идет все). Чувства не принимались во внимание — если Венти просил, Сяо должен был обнимать его, пока ему больно. Сяо не любил, когда Венти грустил или испытывал какие-либо другие эмоции, помимо счастья, потому что именно его он и заслуживал. Вот только Сяо становилось все сложнее сдерживаться. Чтобы не сказать что-то. Чтобы не поцеловать его. Он не хотел смотреть на его губы и сдерживать себя. Глядеть на бедра Венти, щеки, глаза и заставлять себя изгонять из головы мысли о прикосновении к ним. Он хотел признаться Венти. Хотел признаться и получить возможность любить его, показывать, как любовь переполняет его тело, разум и сердце. Хотел смотреть на черты, делающие Венти красивым, озвучивать возникающие в голове мысли, не отворачиваться, а продолжать смотреть и прикасаться к нему. Сяо помнил, что почувствовал, когда влюбился в него. Когда понял, что влюблен в него. В тот день стояла дождливая погода, небо покрывали серые облака. Кажется, это было в старших классах. Возможно, чуть позже. Венти поделился своим зонтиком, так как у Сяо его не было. Он хорошо помнил этот зонтик — маленький, белый, в розовый и фиолетовый горошек. Он едва укрывал их обоих. Шел сильный дождь. Сяо помнил, что его рубашка промокла насквозь. Венти заметил это. Он подвинул зонтик, положил голову на плечо Сяо и, тесно прижавшись к нему, сказал: — Вот бы почаще шел дождь. Это была такая обычная фраза, что даже забавно, ведь не от такого, как правило, тело словно пронзало током, жилы наполняло теплом, а в животе появлялись бабочки. Сяо не знал, было ли это от подтекста или от того, как голос Венти пробился сквозь дождь и украл солнечный свет. В любом случае, чувство осталось. После этого дня желание прикоснуться к нему стало гораздо более очевидным, а бабочки так и не исчезли. Сяо… на самом деле не стоило об этом думать. Он так легко отвлекался на образы Венти в своей голове. Когда он закрывал глаза, там был Венти, а когда открывал, тот был еще и перед ним — чаще всего. Сяо помыл грязную посуду, протер столы, сложил и убрал лишние одеяла. Больше ему нечего было делать, пока не придет Венти. Однако Сяо нужно было чем-то заняться, чтобы не думать о нем. Так что он стал крутить свой пирсинг, чтобы отвлечь руки, сел на диван, чтобы отвлечь ноги, закрыл веки, чтобы отвлечь глаза. Глубоко вздохнул, чтобы отвлечь сердце. Он не мог отвлечь уши, так как во входную дверь начали ритмично стучать — тук, тук, тук. Стук словно контролировал биение его сердца, словно между ним и прямоугольным куском дерева образовалась воображаемая связь — каждый стук создавал гармонию. Затем раздался щелчок, захлопнулась дверь, послышались шаги, снятие обуви, шуршание, еще больше шуршания, шарканье ног по деревянному полу, а потом: — Сяо? Почему у тебя закрыты глаза? Потому что не могу перестать думать о тебе, — подумал Сяо, хотел сказать, но не сказал. В итоге открыл глаза и увидел, что Венти со смесью замешательства и любопытства смотрит на него. Венти красиво выглядел. Он всегда чертовски красиво выглядел. Сяо не мог перестать думать о том, какой он красивый. Он повторял это, как молитву, как будто Венти был кем угодно, только не красавцем. Его золотистая кожа всегда сияла, а персональное солнце над головой подчеркивало улыбку. Венти был теплым и привычным, самым теплым даже в суровые зимы, теплым и сейчас, несмотря на переменчивую погоду. Сяо нравилось, как от холода краснели его щеки, и Сяо приходилось снова и снова подтягивать его шарф и предупреждать о возможности простудиться, прижимаясь при этом ближе, чтобы подпитаться исходящим от него теплом. Ему всегда хотелось обнять его, может, взять на руки, прийти домой и затащить его под одеяло, где обнимать, чтобы согреть, но он не мог, хотя очень хотелось. Он все время хотел обнять его — даже сейчас, когда Венти с озадаченным выражением лица стоял над ним, его брови были опущены, голова наклонена, а губы выпячены. — Я расслабляюсь, — Венти на это сузил глаза, словно знал, что Сяо лжет. — Не знал, что ты придешь так рано. — Я прихожу когда угодно, Сяо, — в его голосе звучали ласковые нотки. Венти снял зеленую курточку, под которой оказалась коралловая рубашка с сердечками и розовой полоской на груди. — Плюс! Хотел тебя увидеть! — Зачем? — Просто так. Без причины. Хотел тебя увидеть, и все тут. А что, твоему лучшему другу нельзя хотеть увидеть тебя? Он произнес это так естественно, тем не менее в словах промелькнул оттенок волнения. Никто, кроме Сяо, этого не замечал, но голос Венти слегка повышался, когда он волновался. Это застало Сяо врасплох. — Ты видишь меня каждый день… — он сказал это только потому, что это было правдой и он не понимал настроения Венти. — Именно! — Венти выглядел настолько уверенным в себе, что Сяо подумал, что не стоило ничего говорить. — Мне нравится видеться с тобой. Сяо не был уверен, что понял, что он сказал. Не был уверен, что сам Венти понял, что сказал. Наступил момент тишины, когда они просто уставились друг на друга: Венти — в глаза Сяо, а Сяо — на его губы. На них было опьяняюще смотреть. Они были гладкими, розовыми, с явным блеском бальзама для губ. Он гадал, каковы они на вкус, похожи ли на бальзам со вкусом ванильного кекса, который любит наносить Венти, или совершенно другие. Похожи ли на что-то из того, что нравится Венти. Скорее всего, что-то сладкое, вроде яблок или йогурта. Когда наконец понял, что Сяо не собирается ничего говорить, Венти тихонько захихикал и сменил тему: — Посмотрим сегодня какой-нибудь фильм? Или сыграем в настольные игры? В карты? Посидим поговорим? Что-нибудь испечем? Приготовим? Это был длинный список вещей, которыми Сяо ни за что бы не занялся. Вот только он занимался — абсолютно всем — чтобы осчастливить Венти. Лишь потому, что это делало Венти счастливым. Он пек кучу печенья, играл во всякие карточные игры, названия которых не знал, утопал в долгах в настольной игре, смотрел романтические фильмы, комедии и ужасы. И к тому же это доставляло ему удовольствие. Он никогда не подумал бы заниматься подобным, если бы не Венти, который был венцом всего этого — королем в шахматах, тузом в колоде карт, главным героем в клишированном фильме. В процессе Сяо всегда смотрел только на Венти — на самое важное. Он всегда проигрывал, когда играл с Венти, поскольку видеть, как выигрывает он, приятнее, чем побеждать самому. — Можем, — заметив, что Венти все еще сверху вниз смотрит на него, Сяо прочистил горло, — заняться всем, чем захочешь. — Но я всегда выбираю! — Мне нравится все, что выбираешь ты. — Посмотрим фильм ужасов? — Кроме этого. Не сегодня, — Сяо все еще не отошел от последнего раз, когда они смотрели фильм ужасов. Венти не переставал цепляться за его руку, а потом уснул у него на коленях. Он не мог забыть нежность того момента, как Венти жался к нему, словно он был единственным источником тепла, невзирая на обернутые вокруг них одеяла. Сяо всю ночь не двигался, боясь разбудить его. Венти захихикал. То ли из-за румянца на лице Сяо, то ли из-за той же самой мысли. — Хорошо, хорошо, — Венти присел рядом с ним на диван кремового цвета. — Тогда что посмотрим? — Что угодно. — Сяоооооо… — Венти положил ладони на плечи Сяо. Они были теплыми, как грелки для рук, которые используют зимой, когда мороз начинает щипать кожу. — Тогда романтическую комедию? — Ладно. — Просто ладно? — Я буду смотреть все, что ты захочешь, Венти. Венти надул губы, а затем его ладони переместились с плеч Сяо к шее, а там через челюсть к щекам. Он сжал их, но это было не больно. — Значит, согласишься посмотреть самое несмешное шоу во вселенной, если я предложу? — Да, — пробормотал Сяо, поскольку только это мог. — Детское шоу? — Да, — очередной невнятный ответ. — А что, если я предложу посмотреть пор- — Венти, — он положил руки на запястья Венти и мягко отвел его ладони от своего лица. — Даже не заканчивай. Венти начал смеяться. Его голова откинулась назад, волосы упали на лицо, а громкий смех невозможно было удержать внутри. Сяо все еще держал его за запястья, следя, чтобы он не упал на подушки. Сяо тоже засмеялся. Не из-за глупой шутки, просто смех Венти был слишком заразительным. Он освещал каждую комнату, даже темную, с плотными черными шторами и такими же черными стенами, закрытыми дверями и выключенным светом. Он был воплощением маяка, возвращающего моряков домой из моря, этим успокаивающим, вселяющим надежду светом. Необязательно что-то должно было быть смешным. Если Венти смеялся, смеялись и все остальные. — Ты засмеялся, — первое, что сказал Венти, когда успокоился. — Да. Венти широко раскрытыми глазами взглянул на него. — Мне нравится, когда ты смеешься. Сяо покраснел. От этого он почувствовал себя уязвимым, ибо на лице были выгравированы его чувства. Румянец на щеках точно был заметен. Венти нравится его смех. Это казалось Сяо безумием, хотя Венти это уже говорил. Он сказал это после того, как Сяо рассмеялся, увидев, как он впервые играет в Марио Карт, а еще во время просмотра единственного фильма, который Сяо посчитал смешным. И всякий раз, как Венти чихал из-за кошек, а Сяо думал, что это иронично, ведь тот сам был очень похож на кота, он смеялся, и Венти говорил это. Тем не менее Сяо не знал, что сказать. Он никогда не знал, что сказать. То ли поблагодарить Венти, то ли просто отмахнуться, то ли спросить, почему от сказанного у него так трепещет в груди. Вместо этого он встретился с Венти взглядом. Понаблюдал, как в его глазах, словно рыбки в аквариуме, плавают звезды, и произнес: — Мне нравится, когда ты не отпускаешь тупые шутки. Губы Венти сжались в тонкую линию, а потом надулись. И почти сразу же опять растянулись в улыбке, как только он заметил блеск в глазах Сяо и то, что в его голосе нет злобы. — Точно нет! — Венти освободил запястья от цепкой хватки Сяо. — Я знаю, что они тебе нравятся! — Да, нравятся. Венти удивился, что было чрезвычайно мило. Похоже, он ожидал, что Сяо скажет «нет, не нравятся», а тот не сказал, и теперь он разволновался и пытался восстановить самообладание. — Сяо. Не делай этого. Венти раздраженно выговаривал гласные, однако выражение его лица говорило об обратном. Он покраснел и пытался это скрыть, поэтому его лицо сморщилось, кроме того, он избегал взгляда Сяо. Сяо на секунду задумался, не прикоснуться ли к нему. Взять за руку, чтобы привлечь его внимание, спросить, почему он прячет румянец, ведь он так красиво выглядит с розовыми щеками. Но Сяо ничего этого не сделал. Он спросил о другом, с любопытством наблюдая за реакцией Венти: — Не делать чего? Венти встретил его взгляд и улыбнулся — его лицо все еще покрывал румянец. — Ничего! Надо готовиться, пока не поздно. Прежде чем Сяо успел спросить, почему он сопроводил свои слова таким тяжелым вздохом и почему они прозвучали так фальшиво, Венти убежал на кухню. — Кажется, они готовились дольше, чем длится фильм. Венти любил делать это тщательно, несмотря на то, что почти каждый раз засыпал на середине фильма. Сяо никогда не принимал участия в подготовке. Это Венти всегда рылся в шкафах, выбирал закуски, наливал в стаканы воду, а Сяо наблюдал за ним. Иногда он помогал. Если Венти не мог решить, что съесть, и ему в очередной раз приходилось выбирать между клубничными и виноградными конфетами. — Эй, Сяо, — Венти подпрыгивающим шагом подошел к нему. — Тебе только воду? — и протянул две бутылки: одну с каким-то фруктовым напитком, а другую — с водой. — Да. — Хорошо! — Венти опять отошел, шлепая по кафелю, и послышались звуки льющейся жидкости. Вернулся он уже с двумя напитками в высоких стаканах. — Это все? — Вроде да? — Венти скрестил руки и посчитал лежащее на столе: конфеты, напитки, пульт (они все время теряли его, так что он тоже считался), прежде чем сказать: — Осталось одно. Сяо подумал, что он опять уйдет, чтобы забрать то, чего не хватает, хотя все было на месте, оставив его думать о том, как красиво он выглядит со спадающими на лицо волосами и сияющими под искусственным светом глазами. О том, как некоторые пряди выбились из косичек, как сильно ему хочется переплести их и как над этим будет смеяться Венти, потому что Сяо не умеет заплетать волосы. Однако Венти откинул одеяло в сторону, сел рядом с Сяо и положил голову ему на плечо — волосы Венти защекотали его шею. — Это мое место. Теперь можем начинать фильм. Сяо почувствовал, как в нем происходит короткое замыкание. Мозг не позволял ему нормально функционировать, а в мыслях крутилось только одно: «Венти-Венти-Венти положил голову мне на плечо, и это его место». — Сяо? — упомянутый одеревенел и сомневался, что теперь его плечо удобное. — Ты в порядке? — В полном. Сяо наклонился вперед, насколько это было возможно, не отстраняясь от Венти, взять пульт. Он передал его Венти, ибо до сих пор понятия не имел, что они будут смотреть. После включения фильма Венти несколько раз тянулся вперед, чтобы взять свой напиток и закуски, но в итоге всегда возвращался на свое место, где ему было удобно. В какой-то момент он замолчал. Его голова продолжала покоиться на плече Сяо, а руки лежали возле их соприкасающихся бедер. На протяжении большей части фильма не было слышно ничего, кроме разговора актеров. Хруст закусок, отсутствие комментариев и уютная тишина. Мягкое дыхание Венти и близость его цветочного парфюма слишком отвлекали, чтобы Сяо мог обратить внимание на ужасный фильм. Как ни странно, фильм заставил его еще сильнее, чем раньше, хотеть обнять Венти. Как бы банально это ни было, но он во время каждого фильма хотел обнимать и целовать его. Хотел шептать ему на ухо ласковые слова, чтобы не дать уснуть, говорить, как много он для него значит, сцеловывать его слезы, падающие во время грустных моментов. Но он не мог, хотя очень хотел. Венти прижал палец к груди Сяо, побуждая его вернуться в настоящее. Прикосновение переключило его мысли, потому что голова Венти от сонливости сползла на его плече. На секунду Сяо подумал, что, возможно, не только фильмы ужасов вызывали у Венти желание спать на нем. Возможно, любые фильмы — все фильмы, и Сяо никогда не избежать потных ладошек и внезапной слабости, когда Венти прижимается к нему. Сяо казалось, что он попал в свой собственный фильм. В их фильм. Тепло Венти на его плече, рука, задевающая его руку, бабочки в животе — это определенно был их собственный фильм. В нем снимались только они. Наверное, это будет комедия или реалити-шоу, а может, если повезет, ромком, все-таки он знал, что Венти их любит. И сюжет этого фильма был простым: Сяо влюбляется в Венти. Сяо безнадежно влюблен Венти. Сяо любит Венти. Максимально реалистичный. Заговорив впервые за два часа, Венти позвал его по имени: — Сяо? — Хм? — Можешь… — когда Сяо повернул голову, Венти уже смотрел на него. — …Подержать меня за руку, пока я буду спать? В глазах Венти вдруг появилась нервозность. А может, и что-то более пугающее. Что-то, чего Сяо не мог расшифровать под взглядом этих изумрудных очей. Он даже не был уверен, что понял вопрос. О чем именно просил его Венти, почему хотел, чтобы он это сделал? Он вообще мало что понимал в словах Венти — не специально, просто всегда отвлекался на то, как выглядят его губы, когда он говорит. Впрочем, Сяо и не нужно было ничего понимать. Он и так знал, что ему не нравится видеть Венти без его жизнерадостной улыбки, без звездного блеска в глазах. Даже если во время улыбки они щурились, в них все равно были видны искорки, а его щеки становились пухлее, и Венти постоянно жаловался, что от такой яркой улыбки у него болит лицо. Сяо хотелось поцеловать уголок его губ, только чтобы он продолжал улыбаться. — Конечно. Венти отвернулся, а потом опять посмотрел на него. — Ты не спросишь, почему? — А надо? Он вновь отвернулся и начал перебирать пальцами на коленях, что всегда делал, когда нервничал. — Нет. Не надо. Я просто подумал, что ты откажешься или скажешь, что тебе нужно поспать или типа того. Тебе ведь нужно поспать, да? Разве ты не должен вместо этого пойти спать? — под конец Венти начал бормотать. Честно говоря, это было даже мило. Сяо не стал озвучивать этого, чтобы не испортить момент. — Я не против. Ты все равно спишь в моей кровати. Когда Венти наконец взглянул на него, в его глазах отразился темный экран с титрами фильма. Он же подчеркнул черты его лица. А когда Венти включил маленькую лампу, Сяо был почти ошеломлен. Как будто впервые увидел его. Как будто заново влюбился. Венти улыбался. Маленькой нежной улыбкой. Полной противоположностью его обычной улыбки. Эта была усталой, неровной в уголках, но все равно нежной, все равно такой успокаивающей. Его глаза смягчились, синий превратился в светло-зеленый, а зрачки расширились, закрыв радужку. Все было как в их первую встречу. И во вторую. В третью. В четвертую. В пятую. Каждый раз, как Сяо видел его, в груди разливалось ощущение золотистого тепла, сердце сбивалось с ритма, а взгляд становился пораженным, что, как знал Сяо, происходило потому, что Венти был красив. Одно признание скажет все, что он хотел, но не мог сказать. Одно ощущение безупречной кожи под его мозолистыми ладонями, запечатление на кончиках пальцев изгибов его талии и бедер. Он просто хотел почувствовать, как прикосновения Венти обжигают его кожу. Хотел услышать, как звучат три слова из уст Венти, если будут произнесены так же, как он произносит имя Сяо. — Твоя одежда в шкафу. С левой стороны. — Знаю! — Венти снова улыбнулся. На этот раз светлее. — Сиди тут, Сяо, — он вытянул палец. — Я скоро вернусь. Прежде чем Сяо успел что-то ответить, он уже встал и убежал в коридор. Сяо глубоко вздохнул. В груди жгло, словно он только что пробежал марафон. Сердце никак не могло успокоиться. Он слышал его повсюду, оно говорило ему: «Ты любишь его. Почему не скажешь ему?». На это у Сяо не было ответа. У него имелось множество причин, но все они не имели никакого значения. Все отказы и страхи. Одна возможность поцеловать Венти перевешивала все. Он просто не находил нужных слов. Как сказать так трепетно, чтобы Венти почувствовал излучающуюся из каждого предложения любовь? Он хотел, чтобы Венти лишь по его прикосновениям и взглядам чувствовал, как сильно он его любит. Он терял голос всякий раз, как приближался к нему. Он никогда не мог отыскать его или позволить буквам слететь с языка, а затем проглотить их, словно их и не было. Сяо подобрал обертки конфет и миску от попкорна. Наполовину заполненные стаканы аккуратно стояли на столике. На этот раз Венти ничего не допил, а Сяо даже не притронулся к ним: был настолько захвачен ощущением Венти, что ему не нужно было ничего пить. Его кухня была маленькой, с отполированными деревянными столешницами. Сяо выбросил обертки и вымыл посуду не столько потому, что хотел, сколько потому, что ему необходимо было чем-то себя отвлечь. Венти действительно заснул у него на плече. Это было не так здорово, как на коленях, тем не менее Венти все равно спал на нем. Ему было достаточно тепло, чтобы заснуть, несмотря на работающий телевизор и тусклый свет лампы. Сяо чуть не обхватил его руками. У него всегда было такое желание, и оно не исчезнет, пока он не исполнит его, хотя и тогда не исчезнет. — Сяо. Голос Венти прозвучал тише, чем обычно. Пожалуй, на октаву выше шепота. Сяо обернулся, и там стоял Венти, опираясь на столешницу и засовывая в рот изюм. Одет он был не в свою одежду. Весь его гардероб заполнял шкаф Сяо: рубашки, джинсы, шорты, юбки, идеально подчеркивающие его ноги, однако он решил выбрать вещи Сяо. На Венти была слегка большая для него футболка и спортивные шорты, которые Сяо не помнил. Венти хорошо в этом выглядел, гораздо лучше, чем сам Сяо. С его плеча спадала ткань и обнажала линию ключиц, а шорты заканчивались как раз над лазурной татуировкой на бедре. Вообще-то у Венти было две тату. Вторая располагалась на груди. Он мог бы набить их в любом другом месте. В любом другом месте, и Сяо не краснел бы при одном взгляде на них. — Ты закончил? Я подожду тут, если нет, — продолжил Венти. Последнее, что Сяо нужно было убрать, находилось в руках Венти… — Ты мог остаться там. Я бы пришел к тебе. — Все нормально! — он закрыл упаковку изюма. — Я все равно хотел спросить, можно ли поносить эту футболку. Венти хотел спросить, можно ли поносить старую школьную футболку Сяо с потертым воротом, обнажающим его ключицы, и темно-синими и фиолетовыми цветами, подчеркивающими его глаза? Сяо надеялся, что вопрос несерьезный. — Я не против. — Правда? — голос Венти повысился при ответе Сяо. — Д-Да. Можешь носить ее когда-угодно… — почему он из-за этого так разволновался? Насколько очевидным он был? — Нам пора спать. Уже поздно. Сяо не успел больше ничего сказать, как Венти уже убирал изюм в шкаф. Он мог с закрытыми глазами составить карту всего его дома; он так хорошо знал, куда все кладет Сяо, что это даже пугало. Затем они пошли в спальню. В квартире был только один коридор — узкий, с кремовыми стенами и двумя дверьми по обе стороны: одна вела в маленькую ванную, другая — в спальню. На стенах отсутствовали какие-либо украшения. У Сяо их не было до переезда сюда, а Венти не решил, что пришло время обзавестись ими. Сяо не станет их покупать, если только Венти не захочет. Окружение было скучным. Даже цвет стен был самым что ни на есть стандартным, встречающимся в половине домов страны. Cпальня ничем не отличалась. В ней не было экстравагантной мебели или чего-то, чем можно было похвастаться, просто шкаф, кровать, письменный стол, на котором были разбросаны учебные бумаги. Рядом с кроватью стоял стул, правда, Сяо не помнил, чтобы ставил его туда. Венти запрыгнул на кровать и смял серое одеяло, как будто это было самым обычным делом. Не то чтобы Сяо возражал. — Можешь сесть на стул. Я не хотел, чтобы ты сидел на кровати, а я тебя потом случайно пнул. Венти, похоже, не был доволен тем, что Сяо будет сидеть на стуле. Сяо же не видел в этом проблемы, поскольку в таком случае не сможет случайно сесть на ноги Венти. Он сделал несколько шагов и устроился на стуле. Он не был ни удобным, ни неудобным, впрочем, для него это не имело значения. Сяо протянул руку. Он будет держать Венти за руку, пока тот не уснет, а потом уйдет и ляжет спать на диван, возможно, как всегда, упиваясь остаточным теплом от кожи Венти. Венти просто посмотрел на него, затем перевел взгляд на его руку, словно не знал, что с ней делать. В конце концов он протянул свою руку. Ладошка Венти оказалась теплой, когда он наконец положил ее поверх руки Сяо и их кожа соприкоснулась. Это ощущалось как весеннее тепло после последнего зимнего снега, знакомо и безопасно. Венти глядел на него. На его лице играла слабая улыбка, кожу целовал тусклый свет, а глаза сияли. Сяо мог бы даже сказать, что Венти делает частично окутывающие его тени красивыми, хоть они и безликие. Они ничего не говорили, но Венти не разрывал зрительного контакта, как и Сяо. Они словно ждали чего-то, что уже существовало, но оба не произносили этого. Сяо почувствовал, как Венти сжимает его руку, а большой палец трет кожу, и в животе забурлило желание. Чем сильнее Венти сжимал его руку, тем сильнее хотелось поцеловать костяшки его пальцев, пройтись поцелуями вверх по руке, плечам, изгибу шеи, захватить зубами губы и испить сладкое хихиканье Венти. Сяо отвернул голову. Чем дольше он смотрел на соблазн под сетчаткой своих глаз, тем сильнее чувствовал его на основании языка. Так что его взгляд остановился на их соединенных руках. Ладонь Венти была меньше его, пальцы тонкими и длинными, ногти идеально подстриженными. Сяо чувствовал на его коже мозоли, образовавшиеся от многолетней игры на музыкальных инструментах, которые сейчас задевали его пальцы, пока Венти неосознанно перебирал их. В конце концов его рука возвращалась обратно к ладони Сяо, а вместе с ней возвращалось знакомое тепло, как легкий весенний ветерок. Вот только в четвертый такой раз вместо того, чтобы вернуть руку, Венти поместил свои пальцы между пальцами Сяо, почти переплетая их, словно спрашивая разрешения. Сяо охотно откликнулся. Он не знал, что еще сделать, поэтому просто до конца переплел их пальцы. Теперь он полноценно держал Венти за руку. Их пальцы сцепились, хватка стала крепче. Ладонь Венти была особенно мягкой, наверное, пахла цветочным кремом для рук и сахаром. Боже. Это ощущалось идеально, и Сяо понятия не имел, почему раньше не держал его за руку. Почему никогда не переплетал их пальцы. Почему Венти никогда не переплетал их. Сяо повернул голову обратно и увидел, что глаза Венти все еще устремлены на него. Его полураспущенные косички лежали на подушке, сияющее лицо — на свободной руке, а губы были слегка приоткрыты. Прекрасен. Он был прекрасен. — Удобно? Сяо не знал, из-за красоты Венти или из-за того, что тот по-прежнему смотрел на него, его лицо окрасилось в розовый. Оно казалось таким горячим по сравнению с жаром ладони Венти. — Мм, — глаза Венти расширились. — Я тут подумал, что было бы лучше, если бы ты сейчас был рядом со мной. — Я и так рядом с тобой. — На самом деле рядом со мной. В постели. Обнимая меня. Засыпая рядом. Неважно. Я просто хочу, чтобы ты был ближе. И Сяо спросил: — Ты уверен? Венти зашевелился. Разжал их ладони. После чего приподнял одеяло и похлопал по пустому месту возле себя. Сяо практически чувствовал, как вспыхивает. — Уверен. Сяо нерешительно встал со стула, все еще оплакивая потерю тактильного контакта, руку Венти в своей руке. Он сел на край кровати, снял украшения и положил их на тумбочку, закинул на матрас ноги и не успел устроиться поудобнее, как Венти прижался к нему. Его руки обвились вокруг талии Сяо, а лицо уткнулось в грудь. Когда Венти сказал, что хочет, чтобы он обнял его, Сяо не знал, что на самом деле он хочет, чтобы Сяо обхватил его за талию и переплел их ноги. Впрочем, Сяо тоже этого хотел, поэтому поступил именно так: медленно обхватил тонкую талию Венти, убедившись, что их тела находятся достаточно близко друг к другу, чтобы ноги сами собой переплелись. А когда Сяо провел рукой по волосам Венти, раздался довольный вздох. Сяо нервничал. Он чувствовал, как дрожит его ладонь, пока перебирал мягкие пряди, чувствовал, как дышит — сердце колотилось, грудь вздымалась — правда, казалось, что он вовсе не дышал. Чем дольше он отделял каждую прядь мягких волос Венти, максимально аккуратно распутывая их, расплетая до конца косички, чтобы волосы свободно рассыпались по подушке, тем сильнее успокаивался. Он чувствовал это: мышцы расслаблялись, сам он начинал больше походить на человека, чем на манекен, движения становились медленнее, более плавными, и сердце уже не так колотилось. Ему было тепло, а Венти был мягким, и было удобно, и Сяо хотел делать это каждый день в течение недели, или месяца, или года, или десятилетия. Венти еще теснее прижался к нему, настолько, что между ними не осталось и миллиметра. Сяо воспользовался этим, чтобы крепче обхватить Венти за талию. Голова Венти лежала у него под подбородком, а волосы сильно пахли сахаром и яблоками — это было удивительно. Он не знал, сколько времени прошло, пока дыхание Венти не выровнялось. По его мнению, немного. Вряд ли даже десять минут. Сяо не переставал гладить его по шелковистым, свежевымытым и очень приятно пахнущим волосам. Он хотел находиться так близко к нему до тех пор, пока ему это позволено, пока этого желает Венти. Обычно Сяо не хотел. Не хотел того, чего хотят другие люди. На то имелась одна причина и заключалась в том, что он всегда хотел только Венти. — Венти, — неосознанно заговорил он. — Венти, — его дыхание сбилось. — Я люблю тебя. Я влюблен в тебя. Сяо как-то думал, что признается Венти перед звездами, или в машине где-то в глуши, или после того, как они больше не смогут терпеть и поцелуются в переулке между зданиями. Думал о том, чтобы пригласить его на ужин и признаться между приемами пищи или проболтаться после просмотра фильма в захудалом кинотеатре. Даже думал отвезти его куда-нибудь — в романтический город, название которого не мог выговорить — чтобы признаться под полуденным солнцем и за выпечкой. Однако Сяо признался, когда Венти уже спал. В его объятиях, тем не менее спал, прижавшись к нему, но ослабив хватку. Хотя Сяо был не против. Он только так смог подобрать слова. Не совсем здесь все начиналось, но именно здесь развивалось. В его маленькой квартире на окраине города. Были только они вдвоем, никто их не слышал, никто не мешал, а раздавался лишь стук его бьющегося сердца. Это было идеальное место для признания. — Я очень давно влюблен в тебя. С того самого момента, как понял, что ты можешь взять мои слова и превратить их в любовные стихи. Ты прекрасный. И удивительный. Теплый и талантливый. Ты — все, чего я хотел и желал. Он не планировал ничего из этого произносить. Это не было отрепетировано, поэтому он просто говорил, спотыкаясь на некоторых словах. Впрочем, все не должно было быть идеально, чтобы передать его чувства. Сяо считал удары сердца Венти — успокаивающий стук о ребра. У каждого человека было сердцебиение, и, возможно, он просто проверял, жив ли еще Венти, или его смущало то, что сердцебиение Венти так походило на умиротворяющую колыбельную. — Я просто хочу поцеловать тебя. Я больше всего на свете хочу поцеловать тебя. Один поцелуй, может, два или три. А может, до тех пор, пока не перестанем их считать, хотя мы изначально не будем считать. Я хочу целовать все, до чего могу дотянуться, все, к чему мне позволено прикасаться. Я хочу поцеловать тебя. Если ему разрешат, он зацелует каждую черту на лице и теле Венти. Костяшки пальцев, челюсть, руки, грудь, бедра. Абсолютно все. Он так сильно хотел поцеловать Венти, что ни один участок его кожи не останется нелюбимым. Он услышал, как под ним зашуршали простыни. Одной рукой опираясь на кровать, в то время как другая лежала на груди Сяо, Венти приподнялся, чтобы Сяо смог увидеть его лицо. — Тогда почему бы тебе не поцеловать меня? И это не застало Сяо врасплох. С каждым слетающим с его губ словом он чувствовал, как учащается сердцебиение Венти. К тому моменту, как Сяо заметил это, было невозможно остановить его слова. Весь он, не часть, не половина, не четверть — весь он хотел, чтобы Венти знал. На лице Венти появилась явная надутость: нижняя губа слегка выпятилась, брови в смятении опустились. На щеках опять расцвел розовый румянец, а может, он был более красным, чем обычно. — Сяо, — его имя прозвучало как мольба. Венти опять зашевелился: навис над лицом Сяо, глядя на него сверху вниз, и рукой, на которую не опирался, обхватил его щеку. — Сяо, — Венти придвинулся ближе. Его дыхание теперь щекотало кожу Сяо. — Сяо. Думаю, ты должен поцеловать меня. Ты точно должен поцеловать меня. На его лице была написана уверенность: в зеленых глазах, на мягких щеках и нежных губах. Он просил, так уверенно просил Сяо поцеловать его. Сяо потянулся к нему еще до того, как понял, что делает. Теперь, когда это происходило, действительно происходило, и Сяо собирался поцеловать Венти, а тот находился буквально в сантиметрах от него — Сяо осознал, что на самом деле не умеет целоваться. Он так много говорил о том, чтобы поцеловать Венти, однако не знал, как это делается. Он никогда не думал о том, чтобы поцеловать кого-то, кроме Венти, никогда не целовал никого другого, а теперь это происходило, и он понятия не имел, что делать. Понятия не имел, куда деть руки, как двигать губами, должны ли глаза быть закрыты или открыты. Их носы стукнулись. Не обращая внимания на румянец стыда на щеках Сяо, Венти захихикал — сладкое хихиканье, полное снисходительности. — Стой, подожди, — Венти отстранился. — Посмотришь на меня? Все лицо Венти было мягким: его черты, глаза, губы. Он обхватил лицо Сяо теперь двумя ладонями, и они тоже были мягкими. Все в нем было мягким и любящим. — Сядешь? Ладони Венти не покидали его щек, ни пока Сяо садился, прислоняясь к изголовью кровати, ни пока Венти забирался к нему на колени. Одна из них лишь на мгновение оторвалась от его лица, чтобы вернуть руки Сяо на тонкую талию Венти. Венти был не тяжелым. Его бедра расположились по обе стороны от Сяо, а колени образовали ямки на матрасе. Сяо коснулся одной из его ног, и Венти растерянно взглянул на него. — Можешь обхватить мою талию ногами, — Сяо похлопал его по бедру. — Так будет удобнее, чем упираться коленями в кровать. Он опять похлопал по бедру. Венти выглядел слегка ошеломленным этим предложением. Как будто его душа умерла, а потом ожила. В конце концов он послушался: обвил ногами талию Сяо, и единственной его верхней опорой стали руки Сяо, переместившиеся на его спину. В таком положении Венти тоже выглядел красиво. На коленях Сяо, со спутанными от трения об его рубашку волосами, щеками одного цвета с губами. Сяо не мог долго сдерживаться. — Я собираюсь поцеловать тебя, — Венти наклонил голову. — Просто повторяй за мной и позволь мне поцеловать тебя. Эти слова казались благословлением. Также, как и прикосновения Венти к его щекам. Благословляли его разум, обжигали кожу, похищали дыхание. В ту секунду, как губы Венти коснулись его губ, все его тело переполнилось счастьем. Сяо потерялся в ощущении мягких, мягких губ — мягче, чем он себе представлял. Они двигались, посасывали и втягивали его нижнюю губу. Венти направлял его — не словами, а плавными прикосновениями. Венти был его домом. Домом внутри дома. Домом, в котором все остальное кажется одним целым, в который хочется возвращаться после долгого дня, после того, как устал, а мышцы болят и ничего не получается, чтобы он поцеловал твою потную кожу и усыпил тебя под мягкими одеялами и тонкими простынями. Венти был его домом, его живым, заботливым и красивым домом. Сяо не мог представить жизни без него. А теперь еще не мог представить не целовать его вот так, с божественными словами, напечатанными в писании на его устах. Он любил его. Он был так сильно влюблен в него. Глубокой, неконтролируемой безусловной любовью. Переживая старые и новые осознания, он продолжал целовать его. Руки в это время перемещались от спины Венти к бедрам, тазу и изгибам талии. Это было глубоко и нежно, граничило с чувственностью. Он не знал, как долго они целовались. Время совершенно не существовало, пусть луна и продолжала сменять минуты. Он просто целовал, целовал и целовал Венти, и целовал бы его под солнцем, звездами и на любой другой планете, если бы мог. Венти вздохнул. А затем открыл рот, чтобы лизнуть губы Сяо. То ли абсолютная неясность, то ли то, что уже не мог дышать, заставило Сяо преждевременно отстраниться. Его глаза машинально переместились на губы Венти. Они, зацелованные и немного блестящие, каким-то образом стали еще более привлекательными для поцелуев. — Прости, — тяжело дыша, произнес Венти. — Я не знал. — За что? — Венти тут же заправил волосы за ухо Сяо, а нежными ладонями погладил по щекам, и Сяо прильнул к этому теплу. — Ты отстранился. — Я не мог дышать. Это не твоя вина- Сяо замолчал. Задумался. Это действительно была вина Венти. Он, Венти, только что на кровати Сяо, одетый в его одежду, зацеловал его до потери дыхания, пока направлял его одними лишь движениями губ по губам. Это действительно была вина Венти, что он не мог дышать. От воспоминания подробностей Сяо покраснел. Венти опять ласково захихикал. Это было одно из тех хихиканий, от которых у Венти плыли глаза: зеленый цвет переливался с синим, а синий — с любовью, желанием и вечностью, мягкостью и нежностью. Каждый оттенок океана жил в этих глазах. Зеленую радужку окружал тонкий желтый обруч, саму ее усеивали красные, золотые и оранжевые оттенки, а черные расширенные зрачки контрастировали со всем этим. Зрительный контакт оборвался, прежде чем он успел сказать, как красиво смотрятся эти затмения на пляжных пейзажах. Это произошло не потому, что Венти отвернулся и спрятал от его взгляда лицо, а потому, что приблизился — неожиданно и вновь. — Ты такой милый, — он опустил руки на талию Сяо, — когда краснеешь, — поцеловал его в щеку, — когда что-то делаешь, — поцеловал в челюсть, в уголок губ. — Я так долго ждал, чтобы поцеловать тебя, — в нос, висок, между бровей, в лоб. Венти целовал его везде, куда только мог дотянуться. — Если бы знал, что тебе понадобится четыре года, чтобы признаться мне в любви, я бы сразу сделал это. Как только договорил, Венти вновь поцеловал его. На этот раз короче и скорее из прихоти, чем по необходимости. — Я люблю тебя, — после поцелуя сказал он. — Очень сильно люблю тебя. Неважно, сколько времени тебе понадобилось. Сяо был идиотом. Да. Большим идиотом. Даже он мог это признать. Глупо было вообще сомневаться в ответе Венти. Хотя нельзя быть уверенным, пока это не случится, и Сяо просто… был идиотом. Он мог бы сделать это гораздо раньше. — Мы оба идиоты, — словно по выражению лица прочитав его мысли, сказал Венти. — Я тоже ничего не говорил. Мы могли бы сделать это раньше, а могли бы намного позже. — Почему ты ничего не сказал? Черты лица Венти расслабились. Он поднял ладонь Сяо со своей талии и положил на свою ладонь, и на секунду Сяо показалось, что он опять хочет взяться за руки. Вместо этого Венти начал покрывать поцелуями костяшки его пальцев. Одну за другой, каждую костяшку. Каждый поцелуй выходил интимнее предыдущего. Губы прослеживали линии на его пальцах, пока Венти оставлял на них самые нежные поцелуи. Сначала большой палец, затем указательный, потом средний. На безымянном пальце губы задержались на секунду дольше, прежде чем поцеловать мизинец, затем другую его сторону, а потом еще и еще. И так до тех пор, пока все тонкости пальца не впечатались в мышечную память Венти. Оторвавшись от последней костяшки, Венти почти нерешительно поднял на Сяо глаза. — Мне нравится наблюдать, как ты смущаешься, когда я обнимаю тебя, каждый вечер смотрю с тобой фильмы и иногда сплю в твоей постели, а ты думаешь, что все это происходит без причины. Когда Венти говорил так, Сяо чувствовал себя еще большим идиотом. На лице Венти была написана любовь, и Сяо не мог не упрекать себя из-за того, насколько все было очевидно. Венти поцеловал его ногти и подушечки пальцев, крутя и поворачивая руку, чтобы затронуть губами все возможные места. — Ты прекрасен. Я так рад, что могу сказать тебе, что люблю тебя. Венти остановился. Переплел ладонь с зацелованной ладонью Сяо, положил голову ему на плечо и ткнулся губами в бьющуюся жилку на его шее, в то время как Сяо заговорил: — Знаешь ли ты, что солнце никогда не встретится с луной? Они всегда далеко друг от друга. Лишь иногда солнечные лучи попадают на луну, а лунные тени — на солнце. Это их способ сказать «я люблю тебя», — он начал свободной рукой перебирать волосы Венти. — Я верю, что ты — солнце, бросающее свет на мои тени. Но наша история не столь трагична. После этого Венти долго молчал. Висела не оглушительная тишина, а благоприятная, успокаивающая — такая, что хотелось греться в ее стенах, где создавалась иллюзия, что в мире есть только ты и человек в твоих объятиях. Сяо чувствовал, как опускаются веки, как в кожу сквозь рубашку просачивается жар горячих щек Венти. В его плечо еще сильнее вжалось лицо, и если бы Венти не заговорил, Сяо бы подумал, что он там задохнулся. — Не уходи. Два простых слова. Сяо улыбнулся. — Не уйду. Обычно Венти было что сказать. Но когда смущался, нет. Как правило, он запинался или вовсе отмахивался от ситуации, пряча лицо, чтобы никто его не увидел. И осознание того, что Венти прячет свое покрасневшее лицо в изгибе его шеи, наполняло сердце Сяо счастьем. Сяо не знал, как они уснули. Знал только, что когда проснулись, они были переплетены: ногами, руками и все остальным. Венти поцеловал его — снова, не останавливаясь, не переставая, целовал его все утро. Этого хватило, чтобы удержать Сяо в постели, пока утренние поцелуи не стали его самой любимой вещью. Он целовал, целовал и целовал его. И Сяо не понимал, почему они не сделали этого раньше.