Pute.

      Очередной матч злоебучего экси подошел к концу и, вместо того, чтобы разойтись, Троянцы решили устроить дружеский вечер. Конечно же Кевин чуть ли не завизжал от этого предложения. Ники кинул ему одну из своих реплик, вроде «держи свой член в штанах» и получил в ответ яростный взгляд Дэя. Это было действительно смешно. Эндрю было плевать. Он смотрел на Нила, который пожимал плечами, говоря что непротив сходить. Значит придется идти.       Вечер с Троянцами изначально казался ему до отвратительного скучным. Много людей, раздражающе закидывающих их вопросами, много внимания и слишком мало Нила рядом. Конечно, кролик всегда кидал ему один из его до ужаса мерзких, нуждающихся взглядов, прижимаясь плечом к плечу. Конечно, Эндрю всегда сжимал пальцы на его бедре под столом, проминая кожу через ткань плотных брюк. Однако, это все абсолютно не то. Миньярд мог поклясться, что ему плевать, но в жизни бы не стал этого делать.        Жан Моро — мало понятная неизвестность. Он похож на запуганную собаку. Пудель. Однако… кинуть что-то дерзкое он всегда успевал.        В середине вечера почти все разбились на компании. Монстры не отходили друг от друга слишком далеко, а некоторые стояли слишком близко. Кевин делал вид, что не замечает прожигающих, острых взглядов Эндрю, когда Аарон садится рядом. Ники хотел бы прикрыть их от этого, вот только тогда он столкнулся бы с чем-то более режущим, чем эти глаза.       К компании монстров присоединился Жан, Джереми и две девушки. Конечно, Эндрю знал их имена. Просто игнорировал, до тех пор пока Лайла и Кэт не стали закидывать различными откровенными вопросами Джостена. Его даже удивляло, что эти двое просто не способы остановиться или почувствовать на себе уничтожающий взгляд.        Диван казался Эндрю слишком маленьким, но они уместились на нем вчетвером. Почти в пятером. Миньярд сидел с краю, но место рядом занимал Жан, а дальше от него Кэт и Лайла, утопающие в бесконечных объятиях друг друга. Кевин сидел на кресле напротив, закинув ногу на ногу. Он выглядел поистине заносчивым и раздражающим, в прочем, это слишком обычно, чтобы обращать внимание. Аарон переодически отходил, но по возвращении всегда усаживался к нему на подлокотник, делая вид, что сесть больше негде. Да в целом, действительно негде. Ники пришлось сидеть на полу, но вряд ли это сильно его беспокоило. Джереми вроде был здесь, но в то же время испарялся так, что Эндрю не успевал это заметить.        Нил? Ох да, точно. Джостен занял свое законное место. Он сидел на коленях Эндрю так, будто это не имело никакого значения. Для Эндрю тоже. Повернутый в бок, разговаривающий с девушками так, словно ему действительно было весело. Нил просто смешон. Эндрю упокоил одну свою руку на его бедре, другую положив на спинку дивана, пока Нил цеплялся за его шею одной, а второй отчаянно жестикулировал. Миньярд часто сжимал пальцы, поглаживал куда-то вверх медленно и тихо, но Джостен никогда не показывал того, как ему хорошо. Им обоим было плевать на то, что они на глазах у всех. Просто разговаривать об этом никто бы не стал.       Поток вопросов от девушек был прерван репликой Жана на французском. Все смотрели на него с непониманием, а Кевин с каким-то осуждением. Эндрю раздражало то, что он не понимает, но абсолютно спокойный взгляд Нила был для него как глоток свежего воздуха. — Tu as l'air d'un idiot, — слово «идиот» Эндрю расслышал, до него даже начал доходить смысл, но Жан продолжил, — tu aimes ça, n'est-ce pas? — Tu n'aimes pas quelque chose? — Нил не думал над ответом, даже не старался, потягивая свою газировку. — Tu agis comme une pute. — Жан фыркнул. Кевин напрягся, желая вмешаться, но Нил даже не повел бровью. — Pourquoi ça? — Tu te blottis trop contre lui devant tout le monde. — Жан почти скривился, но на удивление Эндрю сдержался. — Va te faire foutre, connard. — французский Нила был легким, нежным, поэтому было очевидно, что все это не ссора. Так, привычная им перепалка.  — Pute. — высек Жан, но в тот же момент подошел Джереми, со своим вопросом «Что это за слово?» и стал докапываться именно до Кевина, зная что ответ будет легче выбить из него. — Шлюха. Он назвал его шлюхой. — Кевин отвечал не задумываясь, но Эндрю передернуло. Он почти был готов убить Моро, но его сдержал мягкий взгляд Нила.        Джереми принялся отчитывать Жана, а Нил смеяться над ним за это, но как же это было странно. Эндрю уже был готов заставить Кевина перевести ему каждое слово, чтобы найти хоть намек на то, что Жан Моро перешел черту. Однако, на это слово подобным образом отреагировали лишь Эндрю и Кевин. С чего бы Дэю шататься от слова «шлюха» Миньярд знать не особо хотел. Знал, что за этим последует очередная история про Рико и это скорее всего будет связано с Жаном. Иначе он не смотрел бы на Моро так, будто видел впервые. Лайла и Кэт смеялись, Джереми, хоть и отчитывал, но тоже был на грани смеха, когда извинялся перед Нилом за это. Джостен? Ему было все равно. Он потрепал Жана по волосам, пока тот возмущался. Значит это была не ссора? Ладно.       Это не выходило из головы Эндрю. Особенно тогда, когда дружная троица Троянцев стала пытаться напоить Нила, а тот будто бы больше и не сопротивлялся. Знал, что Эндрю заткнет его в случае чего.        Вот только хватит ли у Эндрю самообладания? Пьяный Нил это чудовище. Это просто ужасно. То, как Нил разваливается на нем в лужицу, не пытаясь прикоснуться к Эндрю там, где не положено. Даже сейчас соблюдает границы, только цепляясь за его шею, удобно устроившись на чужих коленях. То, как Нил открывает свой рот, вяло жалуясь на жару. То, как Нил облизывает свои губы, слизывая остатки алкогольной бурды, что принёс Джереми. Нет, это слишком. Все посчитали так же. Ники предложил свалить. Аарон даже любезно утащил за собой Кевина подальше, не желая смотреть на этот разврат. Троянцы хотели бы остаться, чтобы узнать, что будет дальше, но глядеть на Эндрю и Нила с расстояния было куда безопаснее.        Миньярд тут же грубым толчком уложил голову Нила на свое плечо. Того совсем понесло. Он почти тянулся, чтобы коснуться везде, но не позволял себе, поднимая до омерзения жалобный взгляд. Эндрю положил его руку к себе на шею, с очевидной фразой «не двигай» и сделал вид, будто все это не имеет значения. Нил горел. Эндрю чувствовал, ему даже не нужно было смотреть. Мягкий, податливый. Мерзко. Ненавистно настолько, что хочется поскорее оказаться наедине, прижаться губами к его бедру и заставить растечься в лужицу еще сильнее.  — Sollen wir nach Hause gehen? — голос Нила — блядство. Полный разврат с этим отвратительным немецким. Эндрю не думает. Встает и ведет его к выходу, даже не обращая внимания на возмущенные возгласы о том, что они не прощаются.        Миньярд заталкивает его в мазерати, заставляя его разлечься на задних сидениях, а сам с непонятной горечью осознает, что не выпил ни капли. Он садится за руль, уезжая в сторону общежития и сдерживаясь, чтобы не вжать педаль в пол. К черту дом, что троянцы сняли на эту ночь. К черту Аарона и Кевина. К черту всех. Смех Нила — это очередная порция блядства, бьющая по нервам Эндрю. Усиленно делать вид, что ему насрать, у него даже получается.       Вот только, когда он заталкивает Нила в комнату, все будто испаряется. Эндрю укладывает его на кровать, пытаясь не сорваться, но он видит этот взгляд. Слышит бьющее голосом Жана и Кевина слово на двух разных языках. Шлюха. О, Нил сейчас действительно выглядит и ведет себя, как шлюха. Эндрю готов поклясться, что он это ненавидит. — Дрю… — Нет, завали свое ебало, Джостен, только не сейчас. Остатки самоконтроля просто рассыпаются на части. — Заткнись. Да или нет? — С тобой всегда «да».        Эндрю должен был закатить глаза, фыркнуть, ответить привычной на это фразой, но его ведет. Трахнуть пьяного Нила — это изнасилование или порнофильм? Нет сил думать. Он впивается в губы с такой жаждой, что не верит сам себе. Сладость алкоголя бьет по рецепторам, жар от чужого тела пробивает его даже через ткань, но когда Нил запускает пальцы в его волосы, Эндрю знает — это конец.        Поцелуй разрывается так же резко, как начинался. С пошлым, громким чмоком, с отвратительным возбужденным донельзя взглядом Нила, который нуждается в Эндрю. Джостен облизывает губы. — Повтори это, — требует Эндрю, смотря ему в глаза. — Что именно, Дрю? — То, что сказал Жан. — Нил думает секунду, две, три, прежде чем переводит вопросительный взгляд на Эндрю. — Шлюха? — видя то, что Миньярд не удовлетворен, Нил почти растекается в улыбке, — Pute.       Эндрю держит его за ноги крепко, впиваясь пальцами и раздумывая. Приходит в себя, по крайней мере пытается. Вот только, когда Нил сжимает его своими бедрами, переводя их ему на талию, Миньярд убеждается, что все зря. Он ему это даже позволяет. Пусть трогает ногами. С руками не лезет туда, куда нельзя — теребит волосы, поглаживает шею, впиваясь в него слишком манящим взглядом. Да похуй. Эндрю расслабляется, когда Нил тянется губами к его шее. Дёргается от мурашек, от наслаждения. Как же он это ненавидит. Нил Джостен — сплошная проституция. Дорогая эскортница, принимающая только постоянных клиентов. Постоянные клиенты? Только Эндрю. Единственный. Проституция незаконна почти во всех штатах США. Миньярд мысленно перечисляет каждый штат, каждую страну, пока чувствует чужие губы на своей шее.        Нил толкается ближе и Эндрю его чувствует. Чувствует ягодицы, которые прижимаются к паху и чужой член у своего живота. Не сегодня. Он подумает об этом в другой раз. Эндрю запускает пальцы ему под футболку, очерчивая шрамы. — Ты пьян, — Эндрю ведет другой рукой по внутренней стороне бедра все ниже и ниже. — Ничего не меняет, — Нил бормочет это, почти начиная мотать головой в бесконечном отрицании. — Ты не способен отказать мне в этом состоянии. — Я бы не отказал.  — Заткнись.       Эндрю тянет его в поцелуй. Он прекрасно знает, что Нил не откажет. «Это» прошло уже достаточно всего, чтобы доказать свою безотказность. На крыше. В гостиной. В душе. В комнате. В раздевалке на стадионе. В туалете клуба. Везде и всегда «да». Эндрю это ненавидит. Примерно на 20% больше, чем ненавидит самого Нила.        Миньярд отстраняется резко, заставляя парня упасть на кровать тазом и расцепить ноги. Он отходит всего на несколько секунд, но с губ Нила уже рвется неизвестная ему, непонятная фраза. — Non, ne pars pas! — вот паскуда. Знает, что Эндрю не понимает ни слова, но говорит на этом отвратительном языке. Ему нравится. Он это ненавидит. Слишком. — Заткнись уже, круассан, — Эндрю возвращается через секунду кидая на кровать возле головы Нила тюбик, упаковку салфеток и пачку с презервативами.  — Тебе нравится, — улыбка Нила такая расплывчатая, что хочется блевать. Его взгляд распадается в ту же секунду, когда Эндрю ведет пальцами по шрамам под футболкой. — Да или нет? — Эндрю чеканит каждое слово и срывается, когда Нил выдыхает блядское «да».        Футболка слетает с Джостена в ту же секунду. Эндрю хочет это видеть. Он гладит, медленно решаясь, но в конце концов ведет мокрую полосу поцелуев от шеи до пупка. Брюки и боксеры тоже абсолютно бесполезны в контексте их ситуации. Эндрю исполняет свое желание. Он прижимается губами к его бедру, ведя выше, тут же захватывая Нила целиком. От этих стонов, от того, как Нил сжимает пальцы ног и подрагивает, Эндрю медленно сходит с ума. Он отстраняется с влажным чмоком, наблюдая за распадающимся лицом Джостена.        Пальцы хватают лубрикант против желания Эндрю. Он смазывает их обильно, но медленно спрашивает снова и снова. — Да или нет?       Всегда слышит «да». С каждым разом все более пошлое и мерзкое. Такое… доверительное. Эндрю никогда не торопится с этим. Лишь одна мысль о том, что он может не доделать это, заставляет его возбуждение упасть. Стоны Нила балансируют его. Миньярд всегда растягивает тщательно. Он не для нежности, но в этот момент аккуратность важнее принципов или характера. К одному пальцу присоединяется и второй. Надавливать на простату становится куда проще, а с Нила срывается все больше шлюшьих звуков. Его стоны всегда были сдержанны, замяты, а сейчас.. сейчас его голос становился на октаву выше, растворяясь после каждого звука. Эндрю едва может разобрать в его словах «блять», «хорошо» и «Дрю». Третий палец отзывается совершенно иными чувствами в Ниле. Он скулит. Не от боли — от переизбытка эмоций. Еще пару минут и все. Следующий скулеж проявляется уже после того, как Эндрю вытаскивает пальцы.        Латекс раскатывается по члену слишком медленно. Эндрю упустил тот момент, когда сорвал с себя ремень и спустил штаны вниз. Он смазывает, пристраивается и ждёт. Потому что видит. Этот взгляд, словно умоляющий о чем-то, — не о сексе, о чем-то другом. Миньярд понимает без слов. Он снимает футболку, обхватывает руку Нила чистой рукой и ведет пальцами от шеи до своего пупка.  — Здесь.       Нил кивает, но не двигается. Застывает там, где Эндрю его оставил. Снова привычный вопрос и снова да. Эндрю не устает спрашивать, Нил не устает отвечать. Миньярду всегда тяжело входить. Держать медленный темп, чтобы не навредить. В этот раз… Джостен так и подстегивает его сорваться. Он выгибается, мнет стоны, давясь ими и мотая головой в наслаждении. Будь это «нет» Эндрю увидел бы это за километр, но это безоговорочное «да». Он продолжает, и стоит ему дойти до конца, как Нилу сносит крышу. Он трогает. Везде, до куда может дотянуться, в пределах разумного. В тех пределах, что вычертил Эндрю.        Движения медленные, размеренные, но всегда с нужным углом. Нил почти насаживается сам, в конце концов обвивая шею Эндрю и утягивая его в долгий поцелуй. Быстрее. С каждым разом быстрее. Быстро, но никогда не больно. Нил убеждает Эндрю в этом с помощью стонов, поцелуев и рук.        Последние толчки для Эндрю невыносимая мука. Он задыхается Нилом, не отрываясь от его губ, стонет в них едва слышно, тут же отстраняясь, ведь с Джотсена рвется все. Оргазм для них был един. Тихий, смятый, но абсолютный для Эндрю, и громкий, влажный, но прерывистый для Нила. Миньярд почти готов упасть на него сверху, но вовремя упирается двумя руками по обе стороны от Нила. Он ненавидит этот посторгазменный взгляд, расплывчатую улыбку, тяжелое дыхание. Целует. Просто, жадно, забирая последний воздух. Наконец выходит, вытирает обоих. — Ты отвратителен. Это отвратительно, — Эндрю выдыхает. Пытка закончилась.  — «Это» не отвратительно, — Нил почти по-детски дует губы. — Не «это», а это, — Эндрю тычет ему в лицо, проводя пальцем по воздуху до самого паха Нила. — И это не отвратительно.       Последняя реплика Нила остается без ответа. Эндрю натягивает на него боксеры и чистую футболку, надевает белье сам и наконец растворяется в постели, позволяя ему себя обнять. Помоются утром. Вряд ли кто-то вернется раньше обеда. Они все в стельку. Даже Аарон наверняка все еще потягивает отвратительное теплое пиво, которое и сам ненавидит.        Сон находит их обоих в этих тёплый объятиях. Просыпаются они посреди ночи от непонятного шума. Нил тянется под подушку, находя там только руку Эндрю, а Миньярд почти был готов ударить его по пробуждении.        В комнату ввалились в стельку пьяный Кевин и красный вспотевший Аарон. Целовались? Показалось потому что не проснулись? Нет, точно целовались. Визг возмущенного Аарона доносится до них слишком быстро, а Кевин пялит на Нила. Нил пялит на Кевина. Оба переводят взгляды сначала на партнеров друг друга, а затем обратно. — У тебя отвратительный вкус, — Нил и Кевин произнесли это в унисон.