Тонкие нити ревности

Золотистые рыбки суетливо шныряли в мутно-зелёной воде, отсвечивая чешуёй и ослепляя своей красотой. Под одним из кустов и деревьев, окружающих водоём и небольшой белый домишко плотным зелёным кольцом, напряжённая кошка метала сосредоточенные взгляды в воду, готовая в любой момент ловким движением лапы поймать будущий обед. И вот раздался всплеск, капли воды разлетелись в стороны и проворливая золотая тушка висела на когтях. Испуганные происходящим внизу певчие птички ненадолго прекратили свою радостную трель и перелетели на другое деревце. Весь сад цвёл, распространяя дивный запах на всю резиденцию и привлекая взгляд даже самого искушённого человека. Казалось, стоит пройти немного вглубь усадьбы и можно будет лицезреть самого императора, чинно пьющего чай, но нет: изнутри домика раздался трескучий смех, который вряд ли издал даже простой староста округа, не то что правящее лицо. –А-Цяо, ты что, ревнуешь? Янь Уши отклонился назад, будто поведение красавца, сидящего напротив него было несуразно смешным. Глава Сюаньду, насупившись, обиженно взглянул на своего визави. Обычно он не обращал внимания на словесные издёвки своего любовника, но в этот раз Янь Уши попал точно в цель: подарки от некоего 'важного чиновника Цзинь' стали появляться в доме его первой и единственной любви слишком часто! Чтобы хоть как-то скрыть позорное проявление эгоизма, Шэнь Цяо прикрыл своё лицо за чашкой чая. Глава Хуаньюэ в это время успокоился, а его лицо вновь приобрело серьёзный оттенок. –Ян Цзянь всё же назначил наследником Ян Гуана. Не думаю, что это было хорошим решением. Шэнь Цяо отнял чашку от лица и задумчиво произнёс: –Но у него есть почти все задатки успешного правителя: амбиции, целеустремленность, сообразительность... Единственное, в чём я крайне неуверен, это в том, что он будет благосклонен к простому народу. За такими разговорами нередко пролетали даже не часы, а целые дни. Вот и сейчас тема для разговора была поднята обширная, и диалог предвещал продолжаться ещё не один час. Оба любовника были заинтересованы как и в обсуждении насущных вопросах, так и друг в друге, временами утопая в сочившийся из бездонных глаз своего визави любви. К двум увлечённо обсуждавшим запретную тему - Сына Небес и его преемника - подошёл слуга с подносом разнообразных закусок и кувшином вина. Расставив разнообразные сласти по столу, он, не зная о предпочтениях дражайшего друга своего хозяина и о его непереносимости алкоголя, разлил тёмную жидкость, напоминавшую недавно плескавшийся в сверкающих белезной чашках крепкий чай. Разговор за это время вновь вернулся к подаренному Янь Уши неизвестному предмету. –А-Цяо, если ты ревнуешь меня, просто скажи, и я выкину этот подарок! Твоё внимание мне намного дороже денег. Названный вновь решил укрыться от смущения за белоснежной чашей и контрастирующим напитком в ней. Не ожидая, что вместо тёплого чая в ней окажется крепкий, обжигающий горло алкоголь, Шэнь Цяо залпом выпил жидкость, мгновенно опьянев. Глава Сюаньду никогда не отличался терпимостью к горячительному, бывши способным захмелеть от одного лишь глотка, а в этом дурманящем сознание и здравый смысл зелье спирта было в пять раз больше, чем воды. Шумно опустив пустую чашку на стол и подняв румяное лицо с затуманенными глазами к своему визави, не присущим себе взглядом придирчиво оглядел открытый ворот своего любовника, протянул руку через стол и, грубоватым жестом схватив за шёлковую ткань, запахнул оголённую кожу. –А-Цяо, ты боишься что я замёрзну? Не беспокойся, на у... Янь Уши не смог закончить поддёвку, ведь его рот накрыли лепестки губ перегнувшегося и даже закинувшего колено на стол Шэнь Цяо. Мужчина залез на стол, не боясь смахнуть хрустальную посуду, но, когда та разбилась от удара он будто опомнился. Глава Хуаньюэ в это время ещё не оправился от решительности своего любовника. Глава Сюаньду отпрянул от лица человека перед ним, разрывая поцелуй. Оглядев любовника туманными глазами он сошёл со стола, вновь смахнув пару тарелок, и, показав пальцем в сторону запакованного подарка 'важного чиновника Цзинь', с нажимом спросил: –Ты дорожишь этим подарком? Тон его слов подтверждал прошлые предположения о 'ревности', но захмелевшему человеку уже было не интересно сохранение своего лица. Увидев отрицательный кивок ошарашенного человека, он кратко осведомил его о своих намерениях. –Тогда это моё. Молниеносно лёгким движением Шэнь Цяо сорвал упаковку, обнажив двум взглядам небольшой коричневый кувшин объемом около половины шэна. На выпуклом основании красовалась выведенное красивым почерком название этого напитка - «Весенние сны». Любой человек, хоть несколько раз бывший в приютах поющих девушек был знаком с этим дорогостоящим напитком, мечтая когда-нибудь заработать на его покупку. Ходили слухи, что даже капля этого афродизиака может обеспечить влюблённым страстную ночь, и именно поэтому за глоток брали баснословную цену. –А-Ця... Янь Уши попытался предупредить своего неискушённого в любовных делах 'друга', но пелена опьянения перекрывала захмелевшему слух, притупила восприятие мира. Шэнь Цяо вылил кувшин себе в рот, проглотив чуть меньше половины. Блестящая жидкость потекла по его скулам, шее и позже, попадая под одежду, по груди и торсу, спускаясь ниже и ниже. Глаза главы Сюаньду тут же заволокла пелена вожделения, а его лицо стало насыщенно пунцовым. Янь Уши насмешливо известил своего любовника о содержимом этого горшка: –А-Цяо, тут же налит афродизиак. Точнее был, ты всё выпил. Как же ты будешь справляться с последствиями, а, А-Цяо? –Что?.. Сознание Шэнь Цяо, итак помутнённое от крепкого алкоголя, стало ещё более туманным. «Весенние сны» охватили всё его сознание, безжалостно убивая почти все мысли и оставляя лишь одно возбуждение. Глава Сюаньду томно сжал ткань около своего бедра, желая немедленно залезть на своего любовника и развлекаться с ним до самого рассвета. –Ах, А-Цяо, ты хочешь, что бы я помог справиться тебе с этим временным недугом? Одетый в фиолетовое ханьфу мужчина встал из-за стола. Отодвинутый стул протяжно проскрипел, покачнулся, не чувствуя на себе веса, и упал, издав неуместный грохот. Янь Уши мучительно медленно подошёл к своему возбуждённому любовнику. Шэнь Цяо поглядывал на мужчину влажными глазами, ожидая, что тот возмёт бразды правления в свои руки, но глава Хуаньюэ лишь приподнял пальцами его подбородок, шепча в губы: –А-Цяо, любовник мой, скажи же хоть что-нибудь, я ведь не умею читать мысли. Названный промолчал. В этих отношениях глава Сюаньду всегда был пассивным, и, даже что-то желая, он всегда умалчивал свои побуждения, подавляя страстные желания и заставляя их навеки замолчать где-то в глубинах сознания, но не в этот раз. Афродизиак погружал здравый смысл на дно, закапывая в океане похотливых, спонтанных и неразумных желаний. Шэнь Цяо сжал благородно-фиолетовую ткань у бедра своего любовника, второй рукой нащупывая завязки ханьфу. Приподнявшись на носочках, мужчина вновь проявил инициативу, накрыв лепестки губ Янь Уши. Хоть Шэнь Цяо целовался с этим человеком неисчислимое количество раз, он никогда не был в ведущей роли, как это происходило сейчас, и его умения и знания хоть уже и не были полностью отсутствующими, как до падения с Полушагового Пика, но всё ещё весьма поверхностны. Он неумело толкнул язык в рот своего любовника и по-хозяйски начал исследовать пространство внутри него. Янь Уши ошарашенно и чуть ли не испуганно раскрыл бездонные глаза, в мельчайших деталях рассматривая пышные ресницы своего возлюбленного. Руки, пару минут удерживаемые в воздухе из-за растерянности их обладателя, подхватили мужчину, безуспешно пытавшегося снять пояс с верхнего одеяния любовника, крепко прижимая его к себе и стараясь не разорвать прикосновение горящих страстным огнём губ и неумелое вторжение языка. Шэнь Цяо что-то простонал в рот мужчине, несущему его в неизвестном направлении. Глава Хуаньюэ небрежно смахнул со стола фарфоровую посуду, с чистым звоном разбившуюся об пол, и посадил на него возлюбленного. Глава Сюаньду к этому времени смог разобраться с поясом, уже слетевшим на пол, но на этом его достижения заканчивались. Янь Уши великодушно терпел долгую процедуру ещё несколько фэней, но, в конце концов, его железная выдержка сломалась. Одним движением руки он порвал одежду Шэнь Цяо и отбросил её, будто качественная ткань не стоила ни гроша. Любовник, отравленный сильнейшим афродизиаком терпеливо ждал, отдаваясь в руки главы Хуаньюэ. Глаза обоих мужчин затмила толстая пелена вожделения, единственное важное существо в этом мире находилось рядом, и ничего уже не было нужно. Обычно стеснительному было всё равно на возможность быть замеченными слугами или учениками, всё равно на осквернение стола и недоеденных лакомств, на неотвеченные приглашения и письма. Единственное, что он желал, – поскорее соединиться плотью с любимым человеком, таким дорогим и желанным. Обычно не придающий значения другим людям, грубый и холодный хоть и оставался таким же жестоким к мешающей одежде, но был нежен и ласков с человеком рядом с ним, заботливо оглаживал его грудь и сжимал соски, слушая сладострастные стоны, чутко реагировал на малейшие движения. Шэнь Цяо податливо обвил ногами спину любовника, чуть докоснувшегося до внутренней стороны его рёбер. Глава Хуаньюэ прервал поцелуй, прикусил губу другого мужчины и, проведя языком блестящую дорожку слюны, прикусил его кадык. –Не томи... Разложенный на столе человек прогнул спину и поджал ноги, как бы зазывая войти в себя, соедениться плотью. Янь Уши не мог больше изводить своего потерявшего стыд любовника и, оторвавшись от белоснежной шеи, достал переливающийся разными цветами флакончик. Зачерпнув двумя пальцами жирное масло, он засмотрелся на жаждущее его тело, на раскинувшиеся по столу волосы, красное лицо с припухшими от страстных поцелуев приоткрытыми губами. Шэнь Цяо. А-Цяо. Его А-Цяо. Янь Уши никогда никого не любил. Почти никогда. Первое и последнее исключение, которое он был готов сделать, принадлежало этому человеку. Этому так жадно глотающему воздух, влюблённо смотрящему на него человеку. Янь Уши хотел грубо овладеть этим пленительной красоты телом, и в тоже время мягко целовать дрожащие веки и пышные ресницы, чувственно прикусывать мочку уха и шептать ласковые слова. Шэнь Цяо, полностью отринувший стыд в угоду накатившему желанию, был готов повалить своего любовника на пол и оседлать его, лишь бы избавиться от охватившего его желания. –Ян-лан... Глава Сюаньду томно простонал это слащавое имя. Он не любил пользоваться прозвищами, но Янь Уши, услышав такие слова из испепеляюще горячих, влажных от разлетевшейся по всему лицу слюны губ, драгоценного рта и любимого человека не мог удержать себя в рамках приличий, тотчас прекращая не всегда нежные ласки и вновь тратя масло из переливающегося всеми цветами радуги флакончика и пачкая обожаемого мужчину телесными жидкостями. Эта уловка, как и всегда раньше, проворно одурманила Главу Хуаньюэ. Он нанёс масло с пальцев на горящую плоть и, чуть нажав на внутреннюю сторону бёдер Шэнь Цяо, резко вошёл в него. Глава Сюаньду издал чувственный стон и впился руками в волосы человека над ним, прижимая его лицо к своему и впиваясь поцелуем в чужие губы. Один из пальцев руки Янь Уши окунулся в прохладный соус, но ничего уже не могло отрезвить опьянённого любовью человека. Любого новичка старые слуги просвещали об особых отношениях главы поместья и его дражайшего 'друга', ведь тех, кто увидел этих двух людей в неподобающей их статусам позе в кустах сада, в озере или даже в столовой, больше никто не видел. Вот и сейчас, находящиеся внутри могли быть уверены, что ни одна живая душа не прервёт соединение двух тел. Шэнь Цяо уже оставил на спине своего любовника пару десятков красных царапин, но ни одного мужчину это не волновало. В страстном порыве эти два человека забыли о всех насущных проблемах, видя и чувствуя только трепет и красоту чужого тела. –Янь-лан... Глава Сюаньду не успел продолжить просьбу, ведь в его рот вновь вторгся чужой язык, проворно рыская будто бы в поисках клада, хотя настоящее сокровище уже было найдено и лежало на столе, сладко постановая и впиваясь ногтями в кожу. Шэнь Цяо, такой благородный и чистый. Шэнь Цяо, глава сильнейшей даосской секты. Шэнь Цяо, за последние годы пробивший путь в первую тройку сильнейших мастеров мира. И его А-Цяо, молящий о большем в порыве страсти. Вот только последнее мог наблюдать только один человек, и это было самым дорогим подарком за его богатую жизнь. Стол жалобно скрипел от быстрых толчков. Янь Уши, схватив любовника за плечи, перевернул его. Чуть прикусив нежную и белую, как снег, кожу мужчина бархатным голосом прошептал на ухо, выразив своё восхищение ласковыми словами. –А-Цяо, ты такой красивый. Спасибо за то, что ты есть. Ответом ему был глухой стон наслаждения. Глава Хуаньюэ нежно провёл пальцем по лопаткам и позвоночнику, медленно подтащил руку к низу живота Шэнь Цяо и обхватил его будто горящую огнём плоть, помогая как можно быстрее ощутить прилив блаженства. Хоть и 'выходные' у главы Сюаньду появлялись часто, и почти все из них он проводил рядом со своим любовником, Янь Уши всегда скучал и с нетерпением ждал нового прихода любимого человека. Иногда мужчина сам приходил на вершину горы, но в эти моменты ему приходилось вести себя в разы сдержанее - многие люди, понявшие особые отношения уважаемого Шэнь-даочжана и главы секты Янь, судорожно уходили в попытке спасти свою жизнь он беспринципного и жестокого выродка демонического ордена. А если сделки обрывались, Шэнь Цяо не был доволен. Янь Уши не хотел злить своего любовника и не хотел услышать от него отказ разделять одно одеяло, и старался не давать поводов придраться, ведя себя будто они обычные друзья. Но не сейчас. Будто одержимый, он совмещал в своих движениях грубость и мягкость, жестокость и нежность, быстрые движения бёдер и мягкие поцелуи и укусы в районе лопаток. И другой человек был не против такого поведения. Один этот факт опьянял голову Янь Уши сильнее, чем крепчайший алкоголь, а его имя, вылетающее вместе со стонами из губ любовника только подпаляли огонь, приковывали всё внимание мужчины к нагому телу. Чувствуя, что почти достиг апогея, глава Хуаньюэ ускорил тепм своей руки, желая закончить вместе с другим мужчиной. Ещё несколько минут, и густая молочная жидкость разлилась по их нагим телам, пачкая скатерть и погружая их в сладкую негу. Глава Сюаньду прикрыл дрожащие веки, наслаждаясь последними мгновениями удовольствия, но его любовник держал глаза открытыми, рассматривая его обворожительное тело и нежно поглаживая кончиками пальцев очертания его лопаток. Соблазнительная шея манила слизать все капельки пота, что Янь Уши и сделал. –Глава секты Янь... Устало простонал Шэнь Цяо, чуть сильнее поворачивая голову вбок и устремляя уже более ясный взгляд к лицу другого мужчины. Тот же, заметив смущение возлюбленного, бархатным голосом промурлыкал ему на ухо пару слов, чуть позже прикусив быстро покрасневшую мочку. –Чего же хочет мой А-Цяо? –Выйди из меня... Глава Сюаньду прошептал свою просьбу, безмерно стыдясь говорить такие слова. Его лицо покрылось пунцовым румянцем от одной только мысли о том, что его любовник не расслышал тихого, будто летний бриз, голоса и ему придется повторять свою речь, но, к счастью, Янь Уши всё же уловил неслышное обращение и разъединител их тела, отчего просивший почувствовал странную, уже ставшую непривычной пустоту. Шэнь Цяо уже хотел перевернуться на спину и сойти с поверхности, но глава Хуаньюэ подхватил мужчину на руки, набросил на него ошмётки ткани и уверенным шагом направился в располагавшуюся недалеко личную купальню. –Янь Уши! А вдруг... Но названный перебил говорившего, успокоив его: –А-Цяо, не бойся, все слуги наверняка ушли куда подальше. Да если кто-то нас и увидит, я клянусь, что сделал его неспособным рассказать эту тайну. Глава Сюаньду был против насилия, но после бурного акта любви у него не осталось сил спорить с возлюбленным. Тёплая вода приятно обливали кожу, мыльный корень пах жасмином а тепло любимого тела расслаблялись разум, превращая Шэнь Цяо в мягкую глину. Словно покорная наложница, мужчина покорно отдавался в руки любовника, но Янь Уши даже не думал вновь взять его. Глава Хуаньюэ прославился своей аморальной жестокостью, но рядом со своим избранником превращался в законопослушного гражданина, стараясь доставлять как можно меньше проблем и неудобств. ... Влюблённые заснули, глядя друг другу в глаза и погружаясь в бездонные омуты нежной привязанности, такой надежной и такой нужной этим двум людям с тяжёлой судьбой.

***

Янь Уши обычно вставал раньше Шэнь Цяо, не видящего смысла в чутким сне рядом со своим любовником. Вот и сейчас, глава Хуаньюэ ласково оглядывал возлюбленного и чуть поглаживал его волосы в ожидании пробуждения. И правда: через несколько минут мужчина приоткрыл веки, обнажив сонные глаза. Чуть полежав, возвращая ясность сознания, он занёс руки назад и оттолкнулся ими, сев на кровать. –Доброе утро, А-Цяо. Ласково проворковал Янь Уши, двумя пальцами подхватывая подбородок избранника. –Доброе утро. Не менее тепло произнёс Шэнь Цяо, послушно поднимая голову вверх и ожидая поцелуя. И правда: мужчина ласково прильнул к его губам, прорываясь сквозь зубы, так быстро разомкнувшиеся под слабым напором. Ресницы главы Сюаньду задрожали, щекоча его возлюбленного. Янь Уши чуть прикусил губу, облизнул её и заключил утренние ласки нежным поцелуем в щёку. Заправив прядь непослушных волос за ухо, мужчина спросил: –А-Цяо, сколько у нас есть времени? Тяжело вздохнув, Шэнь Цяо ответил: –Если ничего не изменится, то четыре дня. Горестно вздохнув, Янь Уши вновь пригладил волосы избранника и, потянув того за руку, предложил: –Пошли есть? Уже пора, ты долго спал.