Часть 1
23 апреля 2025 г., 00:23
Рэк с детства избегал белого.
«Слишком чистый», — твердил он. — «Слишком легко испачкать». Цвет, что слепит — режущий, жгучий, невыносимый, словно сама безысходность. Он привык к более тёмным, скрытным оттенкам — чёрные рубашки, серые носки, монохромный мир.
Белый был опасен: одно неосторожное движение — и его хрупкая чистота превратится в грязь. Поэтому он оставался в тени — так было спокойнее. По крайней мере, до тех пор...
Бледный мальчик. Белые волосы, белая кожа, белые зубы, белая одежда — ослепительный до боли. Но Рэк не мог оторвать глаз от Найса. Хотя должен был. По всем законам логики, ему следовало ненавидеть это идеальное существо, бежать от него, как от солнечного ожога.
Но он не мог.
Потому что всё живое тянется к свету.
Так чёрное столкнулось с белым. Два мальчика росли вместе, тренировались вместе, вместе подписали контракт с компанией «Тримэн». И он так и не смог возненавидеть Найса — даже когда их развели по разные стороны: героя и злодея. Каждая их схватка превращалась в шоу, и Рэк искренне наслаждался этим. Ему нравилось, как толпа замирала, следя за их дуэтом. Они могли бы построить спокойную, уютную жизнь — поддерживая друг друга и дальше.
Даже когда в их серый, переплетённый мир ворвалась Луна — неожиданным ярко-розовым пятном — он не смог по-настоящему возненавидеть и её. Даже когда острый укол ревности пронзал грудь при виде Луны и Найса на экране. Ведь он понимал: она, как и он сам, просто играла предписанную роль. Все они были лишь актёрами в большом спектакле о героях. Как можно винить её за то, что сценарий поставил именно её рядом с Найсом — безупречным героем агентства?
Годы шли, а он всё яснее понимал: белый — не цвет Найса. Слишком уж он скучный, слишком плоский — полная его противоположность. «Нет, — ловил себя на мысли парень, — он не белый. Даже близко нет». Найс — это игра света: лазурь в глазах, румянец на щеках и носу в зимние утра, персиково-оранжевые отсветы в волосах на закате, когда он окидывает город мягким взором. Краски повсюду взрывались калейдоскопом, отражаясь в зрачках Рэка, словно мир сошёл с ума. Но посреди этого хаоса был Найс — светящийся, ясный, единственное, что оставалось чётким и настоящим в этом сложном, размытом мире.
Любимый цвет Рэка — Найс.
И другого ему не надо было.
***
«Как же это жестоко, — пьяно думает он, — что всё хорошее рано или поздно заканчивается». Он просто надеется, что оно не закончится здесь, в этой гостиной, пока Найс задыхается от смеха над его же дурацкой шуткой. Неоновые огни города проливаются сквозь стекло, смешиваясь с лунным светом, и на диване перед ним — друг, весь в сине-фиолетовых переливах, как ожившая картина. И Рэк не в силах отвести взгляд: его глаза скользят по стройным ногам и рукам, на этот раз одетым не в геройский костюм, а в простую футболку и шорты. В груди зреет чувство — страшное, безымянное, то, что он не смеет назвать. Стоит чуть приоткрыть сердце — и оно хлынет наружу, обнажённое, окажется прямо перед Найсом. Он боится, что после этого ничего уже не будет как прежде. Поэтому поступает как всегда — заталкивает его обратно во тьму, туда, где безопасно. И вот он глушит это чувство алкоголем, заставляя сердце замолчать на весь вечер. Молчит, когда они смотрят подборку геройских подвигов за неделю по телевизору. Молчит, когда перебрасываются воспоминаниями о рабочих буднях, о мгновениях, которые упустили друг с другом. Молчит, когда они, пьяные в стельку, валяются на диване среди пустых банок, а лицо Найса заливает свет города — синие, пурпурные отблески от улиц. Но, как известно, покой не может длиться вечно. Как и всё хорошее. — Они там уже о свадьбе заговорили, — вдруг бросает Найс. Рэк отрывает взгляд от стены, на которую уставился. Мычит в ответ — мол, слушаю. — Ты женишься? — Придётся, если по работе потребуется, — пожимает плечами Найс. — Уже три года прошло. Говорят, фанаты теряют терпение — босс уверяет, что это поднимет мои рейтинги. Что-то тяжёлое оседает в желудке. — А что думает об этом Луна? — Она не в курсе. Я случайно зашел на собрание руководства. Похоже, они уже готовят костюмы. Свадебное платье сложно не узнать. — Ого. — Ого… — выдыхает Найс, почти беззвучно. В комнате снова тихо. — Можешь быть моим шафером, — шутит он. — Разрешу тебе постоять рядом в мой самый счастливый день. — Публике это не понравится, — тихо парирует Рэк, поддерживая игру. — Не в характере заклятого врага. — Уверен — компания разрешит, если я достаточно их запугаю. Мой лучший друг будет рядом — чего бы это ни стоило. Их смех сливается воедино, плечи соприкасаются. Чёрные и белые нити судеб спутываются безвозвратно. Он не хочет, чтобы этот момент — их маленький мирок в гостиной — когда-нибудь заканчивался. Хочет, чтобы Найс оставался рядом — чтобы никто не мог его забрать. Но смех стихает, и он шёпотом повторяет вопрос: — Ты хочешь жениться? Мгновение повисает в воздухе, резко отрезвляя обоих. Комната напрягается, будто механизм, в котором заклинило шестерёнки. — Эх... — Найс выдыхает. — Я попробую играть свою роль. Ты же знаешь, публике всегда мало. Скоро они потребуют ребёнка — идеальную супергеройскую семью. И мы, возможно, им это дадим. В голове будто звучит голос, умоляющий остановить Найса, пока не поздно — но слова застревают в горле, так и не найдя выхода. — Я... я смогу, если постараюсь. Луна красивая, добрая. Мы хорошо смотримся вместе. Может, если я буду притворяться достаточно долго, то и правда влюблюсь. Так... будет проще для нас обоих. В его голосе сквозит горечь — и она раскалывает сердце. — Нет, — резко перебивает Рэк, придвигаясь к Найсу вплотную. Их руки соприкасаются, кожа Найса кажется такой тёплой. — Нет, не заставляй себя быть тем, кем ты не являешься. Тебе не нужно соответствовать образу, который навязал Тримэн. И уж тем более — становиться тем, чего от тебя ждут другие. "Не влюбляйся в Луну", — рвётся сказать он, готовый умолять. — "Не меняй нашу настоящую жизнь на этот спектакль". Чувства прорываются наружу с новой силой. В переливах розового и голубого света Найс выглядит как мираж. Годы сдержанной нежности наконец вырываются наружу — он бессознательно придвигается ближе. Найс нервно скользит взглядом по лицу Рэка. Пальцы предательски дрожат, щёки пылают. — Чего ты хочешь? — хрипло шепчет Рэк. Всё ближе, ещё ближе. Уже чувствует дыхание Найса на своей коже. — Чего ты хочешь на самом деле, Найс? — Рэк... — шепчет в ответ Найс. Словно мольба. Потакать своим желаниям — слишком опасно. Стоит им сделать шаг вперёд, и весь их образ — героя и злодея — тут же рассыплется. Это может обернуться скандалом. Это может погубить их обоих. Он ещё может отступить. Усмехнуться, свалить всё на алкоголь и сделать вид, что ничего не было, выбросить эту ночь из памяти, как незначительную мелочь. Но если Рэк трус, то Найс — нет. Тот резко сокращает расстояние между ними — и мир взрывается всеми цветами радуги. Найс целует его, и он отвечает почти сразу. Нежно. Отчаянно. Руки вцепляются в волосы, скользят по щекам, плечам. Во рту горький привкус алкоголя, но Рэку наплевать. Цепляется за этот момент, зная, что они возненавидят друг друга, когда отпустят. Зелёный, красный, синий, фиолетовый, жёлтый — монохромный мальчик никогда не видел ничего прекраснее. Найс стонет ему в губы, язык скользит по зубам, будто жаждал этого все годы. И, боже, чувства льются через край, угрожая утопить их обоих. Тонкие пальцы Найса скользят по чужой талии — и тому начинает кружиться голова не от выпитого, а от того, как обжигают эти прикосновения. Готов сгореть дотла. Превратиться в пепел — лишь бы Найс принадлежал ему. Но так же внезапно, как начался, поцелуй обрывается. Губы Найса отрываются от губ Рэка, руки исчезают с его шеи и волос, и он чувствует, будто с него живьём содрали кожу. Собственные руки дёргаются, замирают и бессильно опускаются. — Рэк... — начинает Найс. В его глазах — сожаление и грусть, будто секунду назад это не он приникал к его губам. Будто этот поцелуй был ошибкой. — Ты пьян. Он сглатывает. — Ты тоже. Что-то холодное, трезвое разливается в груди. Жаждет вернуть тепло Найса. — Я... — Найс тяжело выдыхает, прикрывая лицо рукой. — Всё это... нечестно. По отношению к нам. К тебе. К Луне. — Не впутывай её, — резко бросает Рэк. — Не говори так, будто ей не всё равно. Будто она твоя жена. На последнем слове перехватывает горло. Вены заливает чёрная злость. Пауза. Найс молчит слишком долго — и это пугает. — Я устал, Рэк, — трёт глаза. Найс сейчас выглядит старым, как никогда. Сломленным. — Мне пора. А то босс начнёт волноваться. Тот лишь подаётся вперёд, собираясь встать, как рука резко хватает его за запястье. Найс оборачивается — и он с усилием отрывает взгляд от его губ: алых, неестественно ярких в полумраке. Рэк безумно любит Найса. Каждый его цвет, каждый оттенок, что оставляет след в монохромном мире... И, чёрт, он реально пьян в хлам. Так хочет сказать это — выложить душу, обнажить самое сокровенное... Но что-то подсказывает: уже слишком поздно. — Завтра, — говорит. — Обсудим это завтра, ладно? Когда протрезвеем. Пронзительный взгляд Найса не отпускает. В его глазах — почти что грусть. — Завтра, — соглашается Найс, и он наконец разжимает пальцы на запястье. Безупречный, нетронутый, направляется к двери — будто их маленький мир только что не разлетелся на осколки от эгоистичных поступков Рэка. Уже на пороге его останавливает хриплый голос: — Эй... Всё в порядке, да? Найс... Мы же всё ещё друзья? Найс замирает, оборачивается и пристально смотрит на друга, пытаясь подобрать нужные слова. — Да, — он прочистил горло. — Да, конечно. Конечно, мы всё ещё друзья. Ничто этого не изменит, ладно? Рэк кивает. Ледяная тяжесть в жилах понемногу отступает, но тягостное чувство в животе не исчезает. — Спокойной ночи, Рэк, — говорит Найс и исчезает за дверью. Когда окончательно убеждается, что лучший друг ушёл, сдавленно стонет и плюхается на диван. Трезвость бьёт по сознанию, как молоток, превращая недавний поцелуй в абсурдный сон. Что он, чёрт возьми, натворил? Превратил годы дружбы в пепел из-за чего — минутной слабости? Набросился на Найса, как голодный пёс, и самое ужасное — он и правда был им. Боже, он такой эгоистичный ублюдок... И ему это чертовски понравилось. Но ведь это Найс поцеловал его первым. Это же что-то да значит. Рэк думает о цветах. О всех этих цветах, что исходят от Найса. Боже, как хочет их все. Изучить каждый оттенок, каждый нюанс его сущности. Хочет, хочет, хочет — до боли. «Завтра», — согласился Найс. Завтра, завтра, завтра. Завтра всё будет в порядке. Так и должно быть. Сжимает эту надежду в кулаке, не давая ей выскользнуть. У них ведь есть целое будущее. Оно не может рухнуть из-за такой ерунды. Завтра. Рэк проваливается в сон под мерцание неоновых огней этого проклятого города.
