Лот №03. «Багровый»

На палитре грязноватые зелёные оттенки, на холсте — случайные пятна, которые Тэхён расставляет, пытаясь поймать ускользающую идею, появившуюся из-за его мыслей по поводу недавней встречи с отцом Чонгука. Никаких образов пока не вырисовывается, а Тэхён пытается собрать мысли в кучу, разговаривая с Чимином по телефону. — Тебе не кажется, что это уже тотальный перебор? — взволнованный голос друга на том конце провода заставляет руку дрогнуть, оставив кривую линию на холсте. — Не будет там золотых гор, которых тебе наобещали. Тэхён, надо валить, пока этот старикан тебе глотку не перегрыз. Грозная фигура Яна до сих пор стоит перед глазами, его мрачный взгляд, полный ненависти, мерещится теперь и на лице Чонгука. Тэхёну страшно. Он как маленькая песчинка в огромной пустыне, вокруг него люди, с которыми ему не тягаться, которые могут задавить его при первой же возможности, и он не знает, как в этом мире оставаться на плаву. С одной стороны Чонгук, который ни за что не позволит ему просто так уйти, а с другой — его отец, который явно не желает видеть Тэхёна рядом с сыном. А выпутываться из всего этого придётся самостоятельно. — Да я вижу, что уже запахло керосином, — Тэхён задумчиво рассматривает кривую линию, улавливая в ней какой-то силуэт. — А что мне делать? Я не могу просто так уйти, с долгами потом всю жизнь разбираться буду. — Ну вот почему ты всегда находишь приключения на свою задницу? — Чимин ворчит, и Тэхён видит перед глазами его недовольное лицо, которое он, скорее всего, корчит прямо сейчас. — Но с дедом тебе надо пересекаться по минимуму. С Чонгуком хотя бы понятно, что он от тебя хочет. А этот тип меня пугает. Тэхён никогда прежде о Яне не слышал. Он вообще не особо интересуется такими людьми, но Чонгук постоянно на виду, и его имя знакомо каждому в кругу художников, а вот его отец публичный образ жизни не ведёт. Тэхён нашёл о нём немного информации в интернете, узнал, что он председатель совета директоров в собственной компании, в которой работает и его сын, бизнес создал давно и, судя по всему, является достаточно влиятельной фигурой. Тэхён тогда удивился, потому что думал, что Чонгук занимает эту должность, хотя сам про его работу никогда и не спрашивал. Семейка у них не из простых. — Ну, яблоко от яблоньки недалеко падает, — Тэхён вспоминает огромное сходство между отцом и сыном, которое не заметить просто невозможно. Наверное, воспитание в их семье не самое лояльное. — Ага, и яблочко с гнильцой. Хотя отец у Чонгука всё равно жуткий, не представляю, как ты с ним вообще разговаривал. Он даже на фотках выглядит так, как будто за кадром кого-то замочил. — Это точно, — Тэхён смеётся, но на душе всё равно неспокойно. Ян его серьёзно пугает. — Жизнь его помотала знатно. — Ага, он, наверное, в детстве суп из младенцев ел, чтобы таким страшилой вырасти, — в трубке слышится приглушённый злорадный смех, Чимин очень любит хорошенько пройтись по людям, которые ему не нравятся. На самом деле, это даже поднимает настроение. — Слушай, а что если на самом деле Чонгук под колпаком у папочки? Может, он просто прикидывается таким крутым, а на самом деле боится его до икоты? Тэхёна эти мысли тоже посещали неоднократно. Хоть Чонгук и попытался дать Яну отпор тем вечером, в его присутствии он всё равно не выглядел таким властным и уверенным, как обычно. Как будто боялся сказать лишнее слово. Тэхён понятия не имеет, какие у них там отношения в семье, но отец явно имеет на Чонгука какое-то влияние. — А может, у них там всё как в «Крёстном отце»? — продолжает фантазировать Тэхён, уже увереннее набрасывая очертания будущей картины. — Чонгук весь из себя такой интеллигент, а по ночам вместе с Яном избавляется от конкурентов. — Ой, да ладно тебе, какой из Чонгука мафиози? Его скорее самого кто-нибудь пристрелит. Скользкий тип, он по-любому предпочитает действовать исподтишка. Скорее, папочка у них главный гангстер, а Чонгук прикрывает его делишки своими галереями. Типа, искусство отмывает грехи, сечёшь? Они же там все левачат, я никогда в жизни не поверю, что такие люди реально всю жизнь мечтают открыть галерею и коллекционировать картины. Поток слов у Чимина не останавливается, а Тэхёну с каждым сказанным предложением становится всё тревожнее. Он тоже подозревает, что Чонгук занимается чем-то ещё помимо выставок и аукционов, и его это не на шутку пугает. Тэхён слишком сильно приблизился к этой стороне бизнеса, и ему совсем не хочется во всё это впутываться. Размытый силуэт на холсте потихоньку приобретает очертания, и Тэхён не без удивления узнаёт в нём черты лица Чонгука и его отца. Нечёткие, ускользающие, едва прослеживающиеся, но всё-таки именно они. — Я просто надеюсь, что меня в это всё не втянут, — уже тише и менее задорно отвечает Тэхён, только теперь замечая, что цвета на будущей картине сменились на коричневые. — Даже знать не хочу, чем они все занимаются. — А вот это правильно, — Чимин тоже меняет тон, и разговор приобретает беспокойный настрой. — Надо всё-таки подумать, как тебе оттуда свалить. Иначе этот клан Чонов тебя в свою паутину затянет, и ты не заметишь, как уже станешь его частью. И тогда точно уже будет не до шуток. Тэхён внезапно с грохотом роняет маленький столик, на котором лежали все нужные ему принадлежности, зацепившись за него рукавом водолазки. Половина вещей летят на него, палитра оставляет пятна на одежде, недопитый энергетик проливается на штаны, а на полу образовывается полный хаос. — Чёрт! — Тэхён подскакивает, пытаясь убрать краску руками, но только ещё сильнее марает и без того испачканную водолазку. Штаны начинают неприятно липнуть к ногам. — Слушай, я тебе перезвоню, я весь заляпался! Тэхён сбрасывает звонок, пачкая ещё и телефон, ругается себе под нос и выходит из комнаты, тут же сталкиваясь в коридоре с Юнги. Тот стоит под дверью, судя по всему, уже достаточно долго, его брови слегка нахмурены, а на лицо легла тень беспокойства. — Извините. Тэхён слегка кланяется, убедившись, что не измазал мужчину краской и разворачивается, чтобы уйти в ванную. Но Юнги его останавливает, схватив за испачканное запястье, и смотрит в глаза со всей серьёзностью. Кажется, он подслушал их разговор с Чимином. — Просто совет, — тихо говорит он, никак не меняясь в лице. — Поменьше болтай о подобных вещах. Здесь даже у стен есть уши. Это первый раз, когда Юнги к нему обращается. Тэхён стоит в ступоре, испытывая неловкость из-за того, что его разговор с другом услышал кто-то посторонний. — Что? Обычно непроницательное и даже немного грозное выражение лица Юнги сейчас меняется на какое-то другое, которое Тэхён никак не может расшифровать. Он как будто… пытается позаботиться? — Просто будь осторожнее, — голос у Юнги ровный и безэмоциональный, и всё же что-то в нём выдаёт волнение. — Тебе повезло, что разговор услышал я, а не кто-нибудь другой, — он делает акцент на последних словах, и, кажется, Тэхён понимает, о ком именно он говорит. — Твою болтовню могут использовать против тебя. Юнги больше ничего не добавляет к своему предостережению и уходит в сторону лестницы, а Тэхён продолжает стоять на месте, позабыв об испачканной одежде, и пытается понять, что только что произошло. Юнги обычно молчалив и не проявляет к нему никакого интереса, с чего вдруг он решил дать ему совет? Его слова звучали достаточно жутко, будто Тэхён — партизан в тылу врага, и его в любой момент могут раскрыть. Чонгук ведь прекрасно знает его отношение к себе, Тэхён и в лицо ему не стесняется об этом говорить, так с чего вдруг он должен быть осторожнее? Это место тревожит Тэхёна с каждым днём всё больше и больше. Тут каждый что-то скрывает и о чём-то молчит, все пытаются Тэхёна о чём-то предупредить, а у него появляется ощущение, что он только глубже погружается в это болото. Как можно обходить что-то стороной, если даже не знаешь, что именно? Пока что все вопросы остаются без ответов.

***

— Ты думаешь, я не вижу, что происходит, Чонгук? — голос Яна приглушённо доносится из подсобного помещения галереи, в нём слышатся нотки презрения и гнева. — Этот мальчишка… Он тебя отвлекает. Тэхён останавливается, повернувшись в сторону закрытой двери. Услышав за ней голоса Чонгука и его отца, он хотел просто пройти мимо, но теперь, зная, что разговор идёт о нём, ноги сами приклеиваются к полу. — Тэхён мне помогает, — Чонгук отвечает сдержано, без раздражения и абсолютно серьёзно. — У него хороший вкус, и он полезен для галереи. Тэхён продолжает стоять на месте и старается даже дышать тише, чтобы не выдавать своё присутствие. Он правда не хотел подслушивать чужой разговор, но сейчас почему-то не может просто пойти дальше, чтобы отнести коробку со старым реквизитом на склад по просьбе Хосока. Что-то заставляет его задержаться и прислушаться, улавливая отрывки диалога. — Галереи?! — Ян чуть повышает голос, а затем слышится тяжёлый вздох. — Ты забываешь о своих первостепенных обязанностях. Развлекайся сколько хочешь, но делай это так, чтобы не страдали мои дела! Тэхён хмурится, не понимая, о чём говорит отец Чонгука. Догадывается, конечно, но всё равно пытается найти другое объяснение, лишь бы не признавать, что вляпался во что-то незаконное. Избегать проблему гораздо проще. Однако сердце всё же начинает стучать чаще. — Я знаю, что делаю, — Чонгук остаётся невозмутимым и создаётся впечатление, что он скучает из-за этого разговора. — И я контролирую ситуацию. — Контролируешь? — гнев уступает место сарказму, слышатся тяжёлые шаги, Ян начинает ходить по комнате. — Или делаешь вид? Почему мне каждый божий день докладывают, что ты носишься с этим художником? Ты поселил его у себя дома! Может, ещё бордель там устроишь, чтобы точно пресса заметила? — Это не твоё дело. — Нет, как раз-таки моё. Всё, что касается тебя, касается и меня. И твоя постель в том числе. Я не собираюсь потом никому объяснять, что мой сын вместо того, чтобы жениться, трахает каких-то бездомных мальчишек! Наступает пауза. Тэхён слышит, как шумно бьётся его сердце. Ему совсем не нравится, что о нём постоянно говорят в подобном контексте. Он никогда не собирался спать с Чонгуком, и его даже задевает, что в нём видят не художника, а какого-то жиголо. Пальцы на руках слегка подрагивают, и Тэхён с тревогой ожидает ответа Чонгука после недолгой паузы. — Я имею право на личную жизнь, — Чонгук говорит уже твёрже, очевидно желая закончить этот разговор. — Твоя личная жизнь плохо влияет на компанию, — Ян уже цедит сквозь зубы, с трудом сдерживая злость. — Как думаешь, много дочерей наших партнёров захотят выйти за тебя замуж, если узнают о твоей личной жизни? А она уже сочится в прессу, если ты вдруг не заметил. — Это не касается компании. — С каких пор ты решаешь, что касается компании? — голос становится сильно громче, но уже в следующую секунду Ян снова его понижает. — Мальчишка до сих пор около тебя только потому, что я тебе это позволяю. Заиграешься — он просто исчезнет, а ты быстренько женишься на какой-нибудь хорошей женщине. Не испытывай моё терпение. Тэхён чувствует, как его пальцы холодеют, сжимая коробку. Что значит «исчезнет»? Получается, что из-за каких-то глупых прихотей Чонгука ему ещё и угрожает опасность в виде его отца? Он здесь всего пару недель, а его, кажется, уже хоронить собираются. Это всё явно не к добру. — Хватит лезть в мою жизнь! — Чонгук взрывается, его голос становится басистым и грозным, а Тэхён даже вздрагивает от неожиданности, чуть не уронив коробку. — Я сам решу, на ком жениться, и это точно будет не Ёнсоль и не женщина, которую выберешь ты. А если ты посмеешь тронуть Кима, я сделаю так, что пресса узнает не только о моей личной жизни, но и о твоей! Речь Чонгука быстрая, а голос взвинченный, его отец явно не в первый раз заводит подобный разговор. Тэхён чувствует, что ему пора уносить ноги, потому что это всё точно не для его ушей, а если его заметят, то прямо здесь и закопают. Однако любопытство всё ещё сковывает ноги, заставляя стоять на месте и дослушать, чем же это всё кончится. Ему дико интересно узнать, почему отец Чонгука видит в нём такую большую проблему. Но интерес этот скорее зловещий. — Ты что, влюбился? — слышится смешок. — Серьёзно? В этого оборванца? В мальчишку? — Даже если бы это было так, это всё ещё не твоё дело. А вот теперь Тэхён правда уносит ноги, уже не желая дослушивать этот странный разговор. Куда-то не туда их обоих понесло, и слушать о чувствах Чонгука Тэхёну точно не хочется. Но до него всё же доносятся последние обрывки фраз: — Запомни, Чонгук… твоя ахиллесова пята… Мальчишка будет… Не повторяй судьбу своей матери. Тревожные мысли, ранее шепчущие на ушко об опасности, теперь воют сиренами, и Тэхён понимает, что заходит на опасную территорию. От него не просто что-то скрывают, буквально всё, что здесь происходит — неправильно и может его погубить. Вот только бежать некуда — он связан контрактом по рукам и ногам, а Чонгук на его уход явно не настроен. А значит, нужно постараться держаться от всего этого подальше. На складе темно и немного пыльно, очень много коробок и разных вещей, а также упакованные картины для будущей выставки. Тэхён ставит коробку на пол, прикрывает за собой дверь и садится на деревянный ящик, обдумывая подслушанный разговор. Сердце до сих пор тревожно рвётся из груди, руки потеют, а дыхание становится тяжёлым, словно его прямо сейчас кто-то душит. Мысли накладываются одна на другую, каждая из них страшнее предыдущей, и ни одного выхода из сложившейся ситуации в голове не появляется. Он настолько глубоко погружается в собственные рассуждения, что даже не замечает, как дверь склада открывается. — Что ты здесь делаешь? В дверном проёме, облокотившись на косяк, стоит Чонгук. Его выражение лица какое-то игривое и весёлое, что идёт вразрез с только что случившимся конфликтом. Он выглядит так, словно ничего и не было, а у Тэхёна до сих пор кровь не прильнула к лицу и замерзают пальцы. — Хосок попросил отнести вещи на склад, — он даже не раздражается от внезапного появления Чонгука и отвечает тихо, всё ещё находясь в собственных мыслях. — А что? — Что-то случилось? — Чонгук отвечает вопросом на вопрос, и его интонация заставляет Тэхёна задуматься о том, что он знает, что их разговор с отцом был подслушан. Тем не менее, Тэхён не собирается обсуждать это с Чонгуком. — Нет, всё в порядке. Чонгук внимательно смотрит на него, но не спешит обвинять его в этом маленьком шпионаже. Кажется, он тоже решает не поднимать эту тему без большой необходимости. Тэхён ему даже немного благодарен за это. — Это хорошо, потому что у меня есть к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Чонгук улыбается, что уже автоматом говорит о том, что от предложения отказаться необходимо. Но его задорный тон всё же вытягивает Тэхёна из одних тревожных мыслей в другие — навязчивые. — Какое предложение? На самом деле, даже знать не хочется. Тэхён однажды уже принял от Чонгука предложение, и пока что его согласие не привело ни к чему хорошему. Разве что, общежитие не снесли. Но будет ли в этом толк, если Ян точит зуб на Тэхёна? — Ужин. Сегодня в восемь. У меня дома, так что будь готов к этому времени. Тэхён глупо хлопает глазками, смотря на необычайно довольного собой Чонгука, который вообще не выглядит как человек, только что получивший пачку угроз от своего отца. Это делает только что сказанные слова ещё более странными и неуместными. Тэхён даже теряется в моменте, не сразу найдя, что ответить. — Какой, к чёрту, ужин? — спрашивает он, когда смысл этого «заманчивого» предложения наконец до него доходит. Тэхён смотрит на Чонгука как на последнего придурка, правда не понимая, на что он вообще надеется. — Классический, — Чонгук отвечает так, словно Тэхёну правда интересно, куда его позвали. — С вином, закусками. И только для нас двоих. Повисает до смешного неловкое молчание. Тэхён всё ещё смотрит на Чонгука, пытаясь понять, не рехнулся ли он часом из-за своего деспотичного отца. Но, кажется, он абсолютно серьёзен и, как обычно, не намерен получать отказы. Вот только этот ужин, учитывая их далеко не тёплые отношения, совсем не вписывается в планы Тэхёна. Особенно после того, как Чонгук ему почти прямым текстом сказал о том, что собирается с ним переспать. Это всё больше походит на какие-то детсадовские игры, совсем не в стиле Чонгука. — Вы серьёзно? Я не пойду ни на какой ужин. Тэхён уже встаёт, чтобы пойти дальше носить коробки на склад, но Чонгук не отходит от дверного проёма и только шире улыбается, как будто всё идёт именно так, как он и рассчитывал. Возможно, у него уже заготовлены ответы на любые возражения Тэхёна, и это, вообще-то, жутко. — Мне показалось, что тебе нравится весело проводить время, — задумчиво, но всё с тем же задором в голосе отвечает Чонгук, не давая Тэхёну выйти со склада. — Или я тебе настолько неприятен? — О, вы даже не представляете, насколько сильно, — огрызается Тэхён, пытаясь подвинуть собеседника, чтобы выйти в коридор, но тот стоит на месте и словно не замечает этих попыток. — Что ж, тогда сегодня у тебя появилась отличная возможность пересмотреть свои взгляды на наши отношения. У Тэхёна складывается впечатление, что Чонгук его просто с кем-то перепутал. Иначе он никак не может объяснить, почему он несёт подобный бред. Это даже слушать не хочется. — Какие отношения? Вы мой босс, а я ваш подчинённый. На этом всё. — Необязательно, — как-то многозначительно отвечает Чонгук, прищурив глаза. — Всё зависит от тебя. Так что насчёт ужина? После нескольких безуспешных попыток выбраться на волю, Тэхён всё же отходит от двери, положив руки в карманы. Этот глупый разговор уже начинает по-настоящему ему надоедать. Чонгук собирается сидеть с ним тут до вечера? Или пока не получит положительный ответ? Это просто смешно. — Да не будет никакого ужина! — голос Тэхёна чуть поднимается вверх, приобретая истерические нотки, эта ситуация выбивает его из колеи, и он не понимает, как ещё объяснить, что он не станет лояльным в этом вопросе. — Я с вами никуда не пойду. Это не входит в мои обязанности. Чонгук никак не меняется в лице, продолжая следить за каждым шагом Тэхёна по комнате и улыбаться. Его приподнятое настроение уже не на шутку раздражает. Очень хочется сказать что-нибудь едкое, но Тэхён держится. — Ты такой упрямый, — в словах Чонгука ни капли злости, только интерес и веселье. — Но мне даже нравится. Твои обязанности определяю я. И с сегодняшнего дня в них входит ужин. Или ты боишься, что, узнав меня получше, разочаруешься в собственных суждениях, потому что я окажусь не таким уж и плохим? У Тэхёна пропадает дар речи. Наглости и нарциссизма Чонгуку точно не занимать. Но с чего он решил, что Тэхён поддастся на эти уловки? Он не собирается узнавать Чонгука ближе, и ему откровенно плевать на то, каким человеком он является. Пусть хоть котят в приюте в свободное время кормит, это не отменяет того, что его бизнес мерзкий и, скорее всего, отчасти незаконный. Хорошо, если отчасти. — Не боюсь, — холодно отрезает Тэхён. — Мне плевать. — Прекрасно. Тогда скажешь Хосоку, чтобы отвёз тебя ко мне, когда вы закончите. Чонгук продолжает улыбаться, не растеряв своего настроя. Тэхён начинает понимать, что выбора ему изначально и не давали. — А если я откажусь? — Ну, тогда у тебя, возможно, не останется выходных, чтобы рисовать, — совершенно невинно отвечает Чонгук, пожимая плечами. — Но мне бы этого очень не хотелось. Поэтому не упрямься, — он, наконец, отлипает от дверного проёма и уже собирается уходить, но останавливается и говорит напоследок: — Ах да, и оденься как-нибудь красиво. Хочу, чтобы ты произвёл впечатление. На меня. Чонгук подмигивает и теперь точно уходит, оставив Тэхёна в полном шоке. Он подмигнул ему? Произвести впечатление на него? Возмущение рвётся наружу, но его некуда выплеснуть, Чонгук вовремя ушёл, не дав урагану сойти на себя. Это всё просто не укладывается в голове. У Тэхёна от такой неожиданной перемены атмосферы голова идёт кругом. Он ведь правда ничего о Чонгуке не знает, только строит какие-то догадки на основании личных наблюдений. Стоит ли принимать их за чистую монету? Вряд ли. Но Тэхёну ничего другого не остаётся, он не хочет узнавать Чонгука ближе, не хочет входить в его окружение и погружаться в его жизнь. Это ничем хорошим не закончится, он уверен. А в таком случае предугадать его действия становится невозможно. Как и оценить реальный уровень угрозы в сторону Тэхёна. Чонгук, кажется, своего отца не боится и не воспринимает его слова всерьёз. Или это снова лишь доведённая до идеала маска, за которой на самом деле только беспомощность перед родителем. Тэхён не знает, как ему поступить. Держаться от Чонгука подальше и не вестись на его провокации поможет избежать гнева его отца, но тогда у него возникнут проблемы из-за контракта. А сблизиться с Чонгуком — значит окончательно предать самого себя в первую очередь, отказавшись от всех своих принципов, и, возможно, подписать приговор собственной карьере. А то и жизни. Тэхён понятия не имеет, какие действия Ян может предпринять в его сторону. Этот выбор без выбора просто убивает. И ужин — лишнее тому подтверждение. Чонгук с самого начала решает всё за него. Думает ли он о последствиях и заботит ли его то, что может сделать его отец? Тэхён понятия не имеет, а очень хотелось бы узнать. Чимин был прав: не стоило ему во всё это ввязываться. Но все пути к отступлению отрезаны, потому Тэхён всё же просит Хосока вечером отвезти его домой к Чонгуку. Меньше всего ему сейчас хочется потерять возможность рисовать. Да и Ян вряд ли узнает об этом ужине, только если не следит за сыном через скрытые камеры. Тэхён бы не удивился. Эта встреча, больше напоминающая свидание, стоит у Тэхёна поперёк горла, и он долго сидит в своей комнате, уговаривая самого себя просто пережить этот вечер. Гордость внутри него протестует и кричит о том, что это всё просто отвратительно, но здравый смысл подсказывает, что лучше потерпеть несколько часов, чтобы потом не сесть в лужу. Однако терпеть все эти провокации и двусмысленные фразы от Чонгука уже становится невыносимо. Тэхёна от них когда-нибудь стошнит. Наряжаться он, конечно, не собирается, ещё не хватало красоваться перед кем-то вроде Чонгука. Была бы возможность прийти в мешке из-под картошки, Тэхён бы так и сделал, потому что подобные ответные издёвки помогают ему окончательно не свихнуться в этом дурдоме. Поэтому он даже не меняет свою одежду, оставаясь всё в той же мятой голубой рубашке с коротким рукавом, купленной в секонде несколько лет назад, и в своих любимых шортах. Приходится ещё несколько минут постоять перед зеркалом, торгуясь с собственным отражением и придумывая причины, по которым всё же стоит ужин посетить. Тэхён сгорает от несправедливости в свою сторону и никак не может собраться. Хочется топнуть ножкой, сложить руки на груди и сказать «не пойду, не буду». Но когда стрелки часов показывают десять минут девятого, и он понимает, что уже опаздывает, все возражения всё же приходится отложить до лучших времён. Тэхён не может понять, отчего ему так сильно не хочется проводить этот вечер в компании Чонгука, и почему он не может просто абстрагироваться. Почему-то сегодня особенно сложно смириться со своей ролью в этом спектакле. Чонгук ждёт его в столовой, стоя около комода и что-то записывая в блокнот. Тэхён рассматривает его с ног до головы, поймав себя на мысли, что удивлён его внешним видом. Тёмно-синяя рубашка из шёлковой струящейся ткани с закатанными до локтей рукавами, светлые брюки, обтянувшие стройные бёдра, и очки в тонкой оправе, непривычно усевшиеся на носу. Хоть Тэхён всё ещё не понимает, как можно ходить дома в таком виде, он признаёт, что выглядит Чонгук хорошо. И из-за этих мыслей ещё сильнее хочется развернуться и уйти. Стол уже накрыт, на нём несколько аппетитно выглядящих блюд, сверкающие столовые приборы и свечи в старинных подсвечниках. В столовой приглушён свет, а из незанавешенного панорамного окна видны фонари в саду, освещающие дорожки и пруд. У Тэхёна неприятно крутит живот, потому что романтичная атмосфера здесь настолько очевидна и в лоб, что тянет проблеваться. Тэхён любит романтику, но не в этом месте и не с этим человеком. — Тебя только за смертью посылать, — Чонгук смотрит на свои часы, отмечая опоздание, но находясь в хорошем настроении. — Присаживайся. Тэхён бросает на него колючий взгляд, всё ещё продолжая внутреннюю борьбу, но за стол всё-таки садится. Ароматы вкусной еды быстро разжигают аппетит, но пробовать все эти угощения совсем не хочется. Он чувствует себя уличным котёнком, которого новые хозяева пытаются задобрить едой. — Ну и к чему это всё? — Тэхён спрашивает резко, указывая рукой на идеальную сервировку. — Мне нельзя угостить тебя ужином? Чонгук садится напротив, сразу же хватая со стола уже открытую бутылку вина. От воспоминаний о вкусе этих дорогих напитков у Тэхёна сводит скулы — ну не для него это всё. — Нежелательно. Чонгук улыбается, глядя на него, и разливает вино по бокалам. В этот раз белое. Тэхёну кусок в горло не лезет, а выпивать ему и вовсе не хочется. Тем более эту кислую гадость. Время становится каким-то тягучим и слишком медленным, тиканье часов давит на нервы, а секундная стрелка, кажется, еле-еле ползёт по кругу. Этот вечер будет долгим. — Ты всегда был таким грубым? — как бы невзначай спрашивает Чонгук и ставит бокал рядом со всё ещё пустой тарелкой собеседника. — Что? — Тэхён мыслями не здесь, а на другом конце Сеула в своей маленькой уютной комнатке рядом с Чимином. — Расскажи мне о своём детстве, — внезапно просит Чонгук, опустив подбородок на ладони. Тэхён смотрит на него с недоверием, не понимая, всерьёз он это или нет. Но затянувшееся молчание лишь подтверждает то, что Чонгук ждёт от него ответа, с интересом разглядывая недовольное лицо напротив. — Не делайте вид, как будто вы этого не знаете, — Тэхён складывает руки на груди, играя с мужчиной в гляделки. Очевидно, Чонгук уже знает о нём даже больше, чем следовало бы, поэтому вся эта вычурная вежливость совершенно ни к чему. — Попрошу тебя ещё раз: перестать называть меня на «вы», — тема резко меняется, как и голос Чонгука, который приобретает оттенок раздражения. — Я не намного старше тебя. — На девять лет. Чонгук выпивает вино из бокала, ожидающе смотря на Тэхёна. Тот молчит, не понимая, что ещё должен сказать по этому поводу. Девять лет — это достаточно серьёзно. — Тебя это напрягает? — Чонгук кладёт аппетитно выглядящее мясо в тарелку Тэхёна, продолжая весело на него поглядывать. — Вы уже почти аджосси. Чонгук заливается громким приятным смехом, оголяя зубы, и выглядит он при этом как-то… обычно? Как совершенно нормальный человек, посмеявшийся с шутки. Не какой-то ужасный монстр, не бездушный магнат, а самый обычный человек. Тэхёна это вводит в ступор, но всё же заставляет улыбнуться и совсем немного снизить градус собственного негодования. — Ты со всеми аджосси так разговариваешь? — Чонгук продолжает смеяться, смотря на Тэхёна с каким-то лёгким флёром озорства во взгляде. — Правда, перестань. Мир не рухнет, если ты разок выполнишь мою просьбу. Тэхён сдаётся. По большей части из-за того, что это была просьба, а не приказ. Формальности в общении с Чонгуком он использовал не для того, чтобы выразить уважение, а чтобы просто его позлить. Но если к нему обращаются по-человечески, то он ответит тем же. Но это вовсе не означает, что между ними стирается какая-то грань. Тэхёну просто не хочется быть мудаком. — Ладно. Чонгук сдержанно улыбается, приступая к трапезе. Наверное, ему кажется, что это тоже своего рода шаг на пути к победе над чужой неприступностью. Возможно, так оно и есть, но Тэхён убеждён в том, что лёд между ними никогда не растает. Они слишком разные. Чтобы в очередной раз не грузить голову странными мыслями, Тэхён тоже решает попробовать еду. Он, на самом деле, ужасно голодный, поэтому и без того вкусная еда кажется просто превосходной. Повар здесь готовит отменно, с этим не поспоришь. — Так что насчёт твоего детства? ­– Чонгук снова возвращается к теме, из-за чего Тэхён случайно прикусывает щёку. — Я правда ничего не знаю. Каким ты был? — Это имеет значение? — тема и без того не особо приятная, и с Чонгуком делиться своими детскими воспоминаниями совсем не хочется. Тэхён даже Чимину не сразу открылся, хотя общение с ним к откровениям располагало гораздо больше. — Всё имеет значение, — Чонгук смотрит серьёзно, пытаясь разглядеть что-то на лице напротив, но Тэхён и бровью не ведёт. — Твоё прошлое тебя сформировало. Мне любопытно, что именно. Ты ходил в художественную школу? Тэхён застывает с вилкой в руках, не зная, что ответить. Ему совсем не хочется делиться с Чонгуком деталями своей жизни, особенно этой не самой приятной её части. Но складывается впечатление, что придётся что-то отвечать, иначе Чонгук от него не отстанет. Хотя и присутствуют сомнения по поводу правдивости его слов о том, что он совсем ничего о нём не узнал заранее. — Нет, — и тем не менее, толкать речи Тэхён точно не собирается. Хочет ответов — получит их в самом кратком виде. — Значит, сам всему научился, — делает вывод Чонгук, и выглядит он при этом так, как будто сейчас достанет свой блокнот и сделает там какую-то пометку. Словно проводит собеседование. — Я слышал, у тебя есть старший брат. Кажется, ты редко видишься с семьёй. Как вы жили, когда ты был ребёнком? — Нормально жили. Обычно, — Тэхён скучающе ковыряется в тарелке, уже не смотря на Чонгука и всем своим видом показывая, что не собирается разговаривать на эту тему. — Зачем вам… тебе об этом знать? Тэхёну приходится немного побороться с собой, чтобы обратиться к Чонгуку неформально. Очень непривычно и странно. А тот лишь едва заметно улыбается, но ничего не говорит по этому поводу, продолжая подкладывать в чужую тарелку разные угощения. — Ты полон загадок, — Чонгук жмёт плечами, снова не отвечая на вопрос конкретно. — А мне хочется их разгадать. — Мне нечего скрывать, — бурчит Тэхён, отправляя в рот какое-то божественно вкусное кимчи, а потом решает добавить: — В отличие от некоторых. В этот раз Чонгук не просто улыбается. Он отводит взгляд, и его лицо приобретает хитрое выражение, он прекрасно понимает, о чём Тэхён говорит. Ему есть, что скрывать. Но дело не только в деталях его бизнеса. Тэхён всё ещё помнит о тех ужасных шрамах на его спине, и за этим, очевидно, кроется какая-то страшная история. — А тебе интересно узнать мои секреты? — Чонгук смотрит с вызовом, как будто готов прямо сейчас выложить все карты на стол и рассказать всю свою подноготную. Но Тэхён понимает, что это просто уловка. Просто так о таких вещах не треплются. Да и ему об этом знать, наверное, не стоит. — Ни малейшего желания, — он качает головой, говоря с набитым ртом, потому что еда оказалась настолько вкусной, что сложно остановиться. Хочется съесть всё, что стоит на столе. — Тогда вернёмся к тебе. Кто был твоей первой любовью? Или это тоже тайна? У Тэхёна кусок мяса встаёт поперёк горла, и он поднимает взгляд на Чонгука, который смотрит на него с прищуром и нетерпением. Ну почему разговор каждый раз скатывается в эту сторону? Иногда Тэхён ловит себя на мысли, что с Чонгуком терпимо или даже приятно находиться в одной компании, но его всегда быстро спускают с небес на землю. Чонгук всё ещё преследует только сексуальный интерес, и это отвратительно. — Это слишком личное. На самом деле, ничего личного такого в этой истории нет. Обычная школьная любовь, красивая девчонка, вспыхнувшие чувства, поцелуи вечерами возле дома и расставание по какой-то глупой причине. Но Тэхён знает, что если начнёт рассказывать об этом, то разговор точно сведётся к обсуждению того, как скоро он разделит постель с Чонгуком. Такие вещи стоит пресекать. — Почему? Мы ведь теперь друзья, — Чонгук говорит так, словно это что-то само собой разумеющееся, но очевидно, что за его невинными словами скрывается совершенно другой подтекст. — Мы не друзья, — отрезает Тэхён, подкладывая ещё несколько кирпичиков к нерушимой стене между ними. — И никогда ими не станем. — Я бы на твоём месте не зарекался. Потом будет очень сложно принять реальность. Чонгук всё ещё слишком уверенно говорит о том, что их отношения обязательно когда-нибудь потеплеют, и Тэхёна это ужасно бесит. Почему за него решают, что он будет делать в будущем? После этих слов к Чонгуку не хочется подходить на пушечный выстрел, и если он думает, что таким образом располагает Тэхёна к себе, то сильно ошибается. Всё, чего он этим добивается — неумолимое желание врезать ему по чересчур довольному лицу. — Чего ты от меня хочешь? — Тэхён в сердцах бросает столовые приборы в тарелку, вскакивая с места. Он так и знал, что этот ужин ничем хорошим не закончится. — Секса? Ты его не получишь. Я здесь только потому, что ты уладил вопрос с общежитием. Хватит уже делать вид, что это я мечтаю с тобой в кровать лечь! Оставь свои фантазии при себе. В столовой повисает молчание, в котором отчётливо слышится тяжёлое дыхание Тэхёна. Он смотрит на Чонгука злобно, с ненавистью и никак не может понять, почему каждый раз все их встречи заканчиваются одинаково. Только ему начинает казаться, что они могут перейти хотя бы на нейтральные отношения, как Чонгук сразу же напоминает, кем является на самом деле. Тэхён только ещё раз убеждается, что этот человек совершенно безнадёжен. — Ты так уверен в этом? — а вот в голосе Чонгука ни капли раздражения, он спрашивает тихо и слегка насмешливо, из-за чего у Тэхёна начинают шевелиться волосы на макушке. — Абсолютно, — выплёвывает он, выходя из-за стола с чётким намерением покинуть этот дом. — Я не шлюха. От всей этой вкусной еды на столе начинает подташнивать, в столовой вдруг становится очень жарко и душно, в нос бьёт запаха дыма от свечей, и пребывание здесь становится совершенно невыносимым. У Тэхёна дёргается глаз от абсурдности разговоров с Чонгуком, ему хочется побыстрее оказаться как можно дальше от него, но он не успевает даже отойти от стола, как его в очередной раз останавливают одной лишь фразой: — Я этого не говорил. Чонгук до такой степени спокоен, что у Тэхёна начинают дрожать коленки от злости, он не понимает, как сдержать рвущееся наружу негодование. Чем меньше Чонгук реагирует на его неосторожно брошенные слова, тем больше Тэхёну хочется наговорить гадостей в его адрес. Он чувствует себя рядом с Чонгуком маленьким ребёнком, не способным сдержать свои истерики, но по-другому с ним общаться просто невозможно. — Я просто хочу, — Чонгук продолжает, увидев, что Тэхён остановился в ожидании следующей фразы, — узнать тебя с другой стороны. Не с той, которую ты так упорно мне показываешь. Тэхён на несколько мгновений прикрывает глаза, проглатывая все свои колкие шутки про постель, садится на место и сжимает руки в кулаки, уговаривая себя успокоиться. Больше всего ему бы хотелось, чтобы Чонгук просто от него отстал. Хотя бы на этот вечер. — Что ты хочешь узнать? О моей семье? — Тэхён тараторит, даже не замечая изменившегося взгляда Чонгука, он бегает глазами по комнате, не зная, за что зацепиться, чтобы не испытывать неловкости от собственного рассказа. — Мы не общаемся. Родители считают, что я позор семьи, поэтому в восемнадцать я сбежал из дома. С тех пор меня для них не существует. Это всё? Чонгук выглядит немного озадаченно, словно не ожидал, что ему действительно что-то расскажут. Он смотрит на Тэхёна изучающе, бегает глазами по его лицу и о чём-то думает. Это блеф или он правда не знал об этой части биографии Тэхёна? В любом случае, эту тему развивать совсем не хочется. — Детство у тебя было незавидным, — Чонгук не спрашивает, а констатирует факт, переставая наконец лезть в душу. Кажется, до него дошло, что это больная тема. — Ну, не все родились с золотой ложкой во рту, — Тэхён кидает на собеседника презрительный взгляд и откидывается на спинку стула. Ему бы не хотелось жаловаться на тяжёлое детство человеку, у которого с самого начала было всё, что он пожелает. Чонгук слегка приподнимает уголки губ, смотря на Тэхёна как на маленького ребёнка. В его глазах застывает какая-то далёкая и лёгкая печаль, но через секунду исчезает, словно её и не было. Но Тэхён замечает и сразу же понимает, что это было что-то важное. — Думаешь, в моём мире значение имеют только деньги? Тэхён приподнимает бровь, не веря, что услышал этот вопрос именно от Чонгука. Он же сам говорил, что купить можно абсолютно всё. Тогда что заставляет печаль скользнуть в его взгляде, если у него всегда были деньги в неограниченных количествах? — А разве нет? Только не надо мне рассказывать душещипательную историю о том, как мама заказывала пироги в ресторанах вместо того, чтобы испечь их самой. Мне правда неинтересно. Тэхён кривит губы, испытывая злость от одной только мысли о том, что все эти мажоры правда считают, что у них были какие-то проблемы в их беззаботном детстве. Тэхён сам однажды оказался на улице без гроша в кармане, и у него никогда не было богатенького папы, который решил бы все его финансовые вопросы. И безусловной родительской любви он тоже не получил, её всегда надо было заслуживать. И Тэхён не заслужил. Ужин постепенно теряет своё первоначальное предназначение, превращаясь во что-то ещё более напряжённое. Тэхёну это всё ужасно не нравится, но ему очень сильно хочется поставить Чонгука на место, чтобы тема семьи между ними никогда больше не поднималась. Если он уйдёт, это будет значить, что разговор ещё не окончен. — Ты знаешь, — Чонгук говорит задумчиво, прищурив глаза и не моргая, — я вижу в тебе… интересное сочетание. Ты хочешь славы, признания. Хочешь, чтобы твои картины продавались за миллионы, а критики восхищались твоим талантом. Хочешь этого всем сердцем, я вижу. Но при этом ты хочешь остаться «обычным парнем», верным своим принципам, не запятнавшим руки этим… грязным миром. Но так не бывает. На двух стульях усидеть невозможно. Он делает паузу, всё так же не сводя глаз с Тэхёна, а тот становится мрачнее тучи, выслушивая этот глупый монолог, который не имеет к нему никакого отношения. А Чонгук продолжает: — Ты либо прыгаешь в этот омут с головой, Тэхён, и принимаешь все правила игры, либо остаёшься на берегу, продолжая мечтать о том, что никогда не сбудется. Но тогда не жалуйся, что мир к тебе несправедлив. Потому что нельзя заполучить всё и сразу. Тэхён было открывает рот, чтобы ответить что-то едкое и язвительное, но понимает, что ему нечего сказать. Да, он хочет славы и денег, но при этом ему отвратительна сама мысль о том, чтобы уподобиться Чонгуку и думать только о количестве купюр в своём кошельке. Он не хочет смотреть на всех свысока, отречься от друзей и своей былой жизни только ради богатства. Он лучше навсегда останется нищим. — Тогда я, пожалуй, останусь на берегу, — бросает Тэхён, скрестив руки на груди. На эту дешёвую манипуляцию он точно не поведётся. Чонгук всё ещё изучающе его разглядывает, тоже позабыв о еде на столе. В очередной раз начинаются гляделки, в которые Тэхён ему обычно проигрывает. — Я лишь хочу показать тебе возможности, которые для тебя открылись. Ты хочешь изменить мир, но не забывай, что сначала мир изменит тебя. Твои картины — твой главный инструмент, но без нужных связей и влияния они так и останутся пылиться в мастерской. А я могу сделать так, чтобы о тебе узнали, чтобы твои работы оказались на первых полосах, а твоё имя произносили по всему миру. Но за всё нужно платить. — Платить чем? Своим телом? Столовая заливается смехом, звучащим совершенно абсурдно в этой нелепице. Тэхён весёлого настроения Чонгука не разделяет, и ему совсем не нравится то, куда заходит их разговор. Снова. — Это просто приятное дополнение. Я, кажется, не настаиваю. Чонгук отпивает немного вина и скользит снисходительным взглядом по Тэхёну, наблюдая за его попытками сохранить лицо. Такое ощущение, что у него на любую нападку заготовлен ответ, эту толстую стену ничем не пробить. А вот в стене Тэхёна уже имеются трещины. — Не буду врать, ты мне интересен, — Тэхёна от этих слов передёргивает. — Не вижу смысла утаивать. Но в тебе есть искра, которую нечасто встретишь даже среди творческих людей. И я хочу её разжечь, — он наклоняется ближе, смотрит с азартом, а голос становится низким и бархатистым. — Ты не знаешь, что такое настоящий успех. Это не просто признание. Это власть над миром, который ты так сильно ненавидишь. Это возможность менять правила игры, а не слепо следовать им. Власть заставит богачей ползать около тебя на коленях и умолять продать им хотя бы одну картину. А решение останется за тобой. Воздух словно становится гуще, атмосфера в столовой приобретает какой-то интимный окрас, и Тэхён даже чувствует, как его щёки начинают слегка румяниться. Чонгук говорит обо всём этом как о самом сладком и желанном призе, который только можно представить. И как бы Тэхён ни старался, у него не получается отрицать, что ему хочется славы, хочется признания. Но не руками Чонгука. — Я этого не хочу, — Тэхён вскидывает голову, вкладывая вызов в собственный взгляд. — Мне не нужна такая слава. — О, Тэхён… — Чонгук отставляет бокал в сторону, по-хозяйски укладывая локти на стол и забив на все правила приличия. Почему-то по предплечьям Тэхёна мелко пробегают мурашки, когда он слышит своё имя из чужих уст, и ему такая реакция организма совсем не нравится. — Ты хочешь. И славы, и денег, и возможности творить без ограничений. Я же вижу. Но ты не хочешь за это платить, не готов ничем жертвовать. Это прекрасная иллюзия, но она разбивается о реальность. Ты не сможешь получить желаемое без моей помощи. Здесь всё так устроено: хочешь выбраться из грязи, хочешь взлететь выше? Тогда тебе нужен кто-то, кто будет стоять за тобой. И я могу всё это устроить. Вопрос лишь в том, какую цену ты готов за это заплатить. Или ты собираешься вечно топтаться на пороге и бояться сделать шаг? Только скажи, и твои картины будут висеть у меня в галерее. Это и станет твоим первым шагом. Выражение лица Чонгука становится заинтересованным, ожидающим, он наблюдает за реакцией Тэхёна и ждёт, когда тот наконец сдастся. Ищет малейшие изменения в лице, выжидает, медленно но верно заманивая сладкими речами. Тэхён ведётся. Сложно не вестись, когда предлагают положить весь мир к ногам, когда предлагают в одночасье обрести всё, чего Тэхён так страстно желает. Но зачем это всё Чонгуку? Он отрицает, что дело только лишь в постели, но тогда в чём же? Чем больше Тэхён его слушает, тем больше теряется и не понимает, какую игру с ним ведут. — Мне не нужны твои деньги, — голос переходит на тихий шёпот, но в нём всё ещё слышится решимость. Тэхён колебается, однако пока что готов стоять на своём. Пока что. — Деньги — это только начало. Тебя ждёт большое будущее. Но готов ли ты поступиться своей свободой, своей волей и всеми этими детскими убеждениями ради того, чтобы твои картины увидел мир? Или ты так и будешь бороться с ветряными мельницами и оставаться в тени, пока твоё место занимают бесхребетные бездари? Чонгука сложно не слушать. Его голос, тон, слова — всё источает уверенность и знание своего дела. Тэхён не первый и не последний человек, которого Чонгук готов искупать в лучах славы. Ему трудно не верить. Он не врёт и не приукрашивает реальность, прямо говорит о том, чем Тэхёну придётся пожертвовать ради исполнения собственной мечты. Он знает, что говорить, чтобы его слушали. А Тэхён правда хочет признания. От слов Чонгука сводит скулы, от них потеют ладони в предвкушении и само нутро почти кричит о том, что это невероятная удача, отличный шанс, которого в будущем может и не быть. Чонгук каждым своим словом умело вплетает нить сомнений в сознание, искушает, словно дьявол. Он как никто другой знает, чего Тэхён на самом деле хочет, читает его как открытую книгу. И как бы Тэхён не брыкался и не отрицал очевидного, он правда хочет всего, что Чонгук ему предлагает. И как же сильно хочется наплевать на всё и согласиться. Но нельзя. Тэхён держит себя в руках и старается обуздать это низменное желание заполучить всё лёгким путём. Он знает — Чонгук прямо ему об этом сказал — на кону его свобода. А для художника потерять свободу равносильно смерти. — Я не думаю, что это хорошая идея, — Тэхён отвечает твёрдо и непоколебимо. Нельзя так просто Чонгуку сдаваться, нельзя доверять ему свою судьбу. Какие бы красивые слова он не подбирал, он всё ещё остаётся тем самым мерзавцем. Мерзавцем, на лице которого в очередной раз появляется недобрая улыбка, говорящая гораздо больше, чем все эти пафосные речи. Он не желает Тэхёну добра. — Ты сломаешься, — голос исходит откуда-то из груди, пугающий и грозный, Чонгук выпрямляется, снова глядя на Тэхёна свысока, возвращается к своему привычному надменному состоянию. — Рано или поздно ты сломаешься. Не бойся своих желаний. Они не разрушат тебя, а, наоборот, поднимут на новые вершины. И тебе там понравится, не сомневайся. Тяжёлым взмахом руки Чонгук тушит свечи на столе и встаёт, наконец оставляя Тэхёна без внимания и показывая, что ужин окончен. Он уже привычно уходит, не попрощавшись, и оставляет Тэхёна в глубоких раздумьях. Чем больше он Чонгука отталкивает, тем глубже тот проникает под кожу, смотрит в самую суть и без прелюдий вытаскивает наружу все самые мерзкие, алчные и тёмные мысли Тэхёна. Даже оставшись в одиночестве, он всё ещё ощущает неприятную липкость от собственных желаний, которые с каждым новым разговором с Чонгуком становится всё сложнее контролировать. По спине бежит холод из открытого окна, и Тэхён в этот момент почему-то ощущает себя очень одиноким. Все его мысли, которые он упорно прячет даже от Чимина, Чонгук разгадал за несколько дней. Кажется, что он единственный человек, который не станет осуждать Тэхёна за это, перед которым не было бы стыдно по-настоящему открыться. Но это всё ложь. Чонгук не тот человек, у которого стоит просить помощи. Поэтому у Тэхёна внутри и расползается неприятный липкий страх из-за того, что с каждым днём всё больше хочется эту помощь принять.