Сквозь ноты и чувства

Утро Лос-Анджелеса приняло Сильвию с солнцем и шумом улиц, с ароматом кофе из уличных лавок и мягким тёплым воздухом даже поздним вечером. Она жила теперь в своей первой американской квартире — светлой, стильной, но всё ещё немного пустой. День за днём она обустраивала её, покупала уютные вещи: подушки, свечи, лёгкие шторы, плед, в который можно было укутаться, как в объятия. Каждую ночь, когда шум города утихал, она садилась на диван, заваривала чай, ставила кружку на подоконник, открывала ноутбук или брала телефон и снова и снова пересматривала видео с концертов — не своих новых сольных, а тех, прошлых. С теми, кого теперь не было рядом. С теми, с кем дышалось в унисон. Il Volo. Смех Иньяцио за кулисами. Глубокий взгляд Джанлуки в камеру. И Пьеро. Пьеро, поющий в полумраке сцены. Пьеро, улыбающийся ей в середине песни. Пьеро, стоящий рядом, когда она дрожала от волнения перед выходом. Она щёлкала по фотографиям — где они обнимаются после концерта, где он держит её за талию, почти незаметно. Сильвия чувствовала, как что-то внутри ноет. Она скучала. Не просто по человеку — по команде, по туровой суете, по их автобусным разговорам, по саундчекам, где каждый аккорд отзывался в груди. Ей хотелось быть частью этого снова. Частью их. Частью его. Да, Лос-Анджелес был новым началом. Интервью, фотосессии, долгие часы в студии, всё закружилось быстро и ярко. Её лицо появлялось на афишах, о ней говорили. Но каждый вечер, снимая макияж и распуская волосы, она понимала: сердце осталось где-то в Европе. Где-то между Мадридом и Веной. Где он. Пьеро писал каждый вечер. Иногда просто пару строк, иногда присылал голосовые — низкий, уставший голос, такой родной. «Как ты?» «Ты бы смеялась сегодня над Иньяцио — он опять пошутил на сцене, и Джанлука не смог сдержаться…» «Видел фото с твоей фотосессии. Ты красивая. Но я и так знал.» Она отвечала коротко, но между строк было многое. Сильвия хранила эти сообщения. Как напоминание, как якорь. Иногда ловила себя на том, что держит телефон слишком крепко, будто так чувствует его руку. А иногда — что слёзы наворачиваются от того, как не хватает простых мелочей: как он поправляет ей микрофон, как смотрит на неё из-за кулис, как шепчет перед выходом: «Всё получится». Теперь он был далеко. Но каждую ночь, засыпая, она клала телефон рядом, будто надеялась, что он — там, на подушке. И однажды, проснувшись, она подумала: «А может, я всё-таки вернусь… хотя бы ненадолго?»