grow on you

      студенты, то и дело бегающие с одного конца большого зала на другой, страшно раздражают, потому что загораживают обзор на него, очаровательного и даже не подозревающего о том, что на него кто-то в открытую пялится. он за обе щеки уплетает глазунью вприкуску с сэндвичем, умилительно дуя губы, пока жуёт. он буквально самый милый человек, которого хонджун когда-либо видел, и ему ведь даже не нужно прикладывать какие-либо усилия, чтобы быть таковым.       можно было бы подумать, что кан ёсан – потомок вейлы, не иначе, потому что никаким объяснениям не поддаётся то, что ким хонджун вечно смотрит на него, словно находясь под чарами. однако, он знает, что ёсан маглорожденный и до поступления в хогвартс не имел никаких связей с волшебным миром. а тот факт, что у вейл рождаются только девочки, хонджуна совершенно не волнует. да, возможно, он просто спал на некоторых уроках.       даже несмотря на то, что никакого отношения к вейлам и их магии ёсан не имеет, он обладает своим естественным очарованием, которое работает ничуть не хуже. правда, магическим огнем он вряд ли зарядит, но оно и хорошо – все целее будут.       ему достаточно взглянуть на что-либо, и уже несколько студентов будут стоять рядом, чтобы добродушно одолжить свитки, перья, чернила и многое другое. но пока все остальные пытаются угодить такими мелочами, хонджун думает о том, как бы бросить к его ногам весь магический мир.       – ты либо дыру в нём скоро прожжешь, либо бедолага просто напросто подавится, – усмехается рядом сидящий чонхо, чем заставляет хонджуна отвлечься от своего крайне интересного занятия.       – ни в ком я дыру не прожигаю, – фыркает он, ковыряясь в своей тарелке. аппетита совершенно нет – за все годы учёбы он так и не приучил себя нормально завтракать.       – хён, ты хоть себя не обманывай. скоро уже все начнут шептаться о том, что староста когтеврана точит зуб на невинного студента пуффендуя, потому что видел бы ты себя со стороны! смотришь на него как на врага.       хонджун в ответ цокает и пихает чхве в бок, чтобы тот замолчал. не хватало еще, чтобы это кто-то услышал и принял за чистую монету. да, может, он и вправду выглядит не самым добрым, когда так пристально смотрит на ёсана, но это вовсе не означает, что он замышляет что-то плохое! просто у него такое лицо, вот и всё.       – прекрати это, ничего я на него не точу.       – слушай, я тебя не осуждаю. то, чем ты занимаешься в одиночестве, думая о своём…       – фу, чонхо! фу! – кривится ким, с отвращением глядя на него. – и почему никто мне не верит, что ты на самом деле не милашка, а ужасно противный маленький…!       он разражается смехом, глядя на возмущенное лицо хонджуна, которое ещё и раскраснеться успело. ах, как же всё-таки приятно доводить его... в такие моменты чонхо становится своего рода дементором, только смакует он бурное возмущение вперемешку со смущением. когда он наконец-то успокаивается, хонджун всё ещё смотрит на него крайне недовольно.       – я тебя ненавижу.       – ах, ну что же я тебе говорил? не обманывай себя, ты меня любишь, – самодовольно улыбается чонхо.       – очень спорное заявление, – ворчит хонджун и наконец бросает вилку обратно на тарелку, понимая, что поесть ему опять не удастся.       он поднимает взгляд, чтобы найти ёсана, но его уже и след простыл. он, должно быть, успел покончить со своим завтраком, пока чонхо терроризировал хонджуна. ох уж этот противный пятикурсник… ким бросает на чонхо ещё один недовольный взгляд и, подняв свою сумку из-под стола, уходит на занятия.

***

      хонджун решает, что нет смысла молча вздыхать, ведь это его последний год в школе, и если он не попытается хотя бы подружиться с ёсаном сейчас, он будет жалеть об этом всю свою жизнь, даже если ничего путного из этого не выйдет.       у него абсолютно нет проблем с тем, чтобы завести новое знакомство или начать с кем-то непринужденную беседу, но с ёсаном всё куда сложнее. дело в том, что общих знакомых у них практически нет, а схожих увлечений и подавно.       хонджун – семикурсник, староста когтеврана, так еще и капитан команды по квиддичу. он вратарь, хотя любит уверять, что он хорош во всех позициях, чем зарабатывает застенчивые смешки когтевранок, болеющих за него каждый матч.       он иногда участвует в магических дуэлях, а ещё однажды посещал клуб зельеварения, но его выгнали после того, как он случайно взорвал свой котёл. ким, как и многие студенты, любит гулять в хогсмиде и пить сливочное пиво. само собой, учебой он тоже занимается, но, как правило, делает всё в самый последний момент.       ёсан же… школьные мероприятия его мало интересуют, большую часть свободного времени он проводит в теплицах, выращивая самые разные растения, или же в библиотеке, занятый выполнением домашнего задания или чтением книг о магических существах.       без особых усилий он получает высокие баллы, что не может не восхищать. кан также готов прийти на помощь другим, особенно студентам младших курсов, которые испытывают трудности. единственная дисциплина, с которой у него самого возникли проблемы – это полеты на метлах. на самом первом занятии метла ни в какую не хотела слушаться, а впоследствии чуть не уронила его. может, поэтому квиддич ёсана тоже не особо привлекает.       и хонджун в замешательстве. он не знает, как ему быть, как привлечь внимание и поддержать интерес к своей персоне, потому что ему ёсан уже и так интересен, а вот он сам… это уже другой разговор.       он думает об этом, пока готовится к зачету по древним рунам, в тысячный раз жалея, что выбрал эту дисциплину. можно было бы взять что-нибудь попроще, например магловедение. тогда он запросто мог бы обратиться к ёсану за помощью, но увы.       он думает, пока отрабатывает защиту ворот, что выходит весьма не очень – он пропускает пару квоффлов и получает бладжером в бедро, который чонхо, загонщик, нарочно не стал отбивать, чтобы проучить капитана. ну ничего, он своё ещё обязательно получит.       он думает, пока пропускает мимо ушей инструкции профессора, как варить новое зелье, что вполне может способствовать еще одному взорванному котлу и лишению когтеврана баллов. что ж, ему остаётся лишь надеяться на то, что кто-нибудь ему всё-таки поможет.       все его мысли лишь об одном единственном студенте шестого курса пуффендуя, который в его сторону даже не смотрит. хонджун испытывает самое настоящее отчаяние.

***

      – что же мне делать?       это явно не то, что друзья хонджуна жаждали услышать, но он их и не спрашивал. ему необходима поддержка как минимум, а как максимум – какой-нибудь план, потому что его самого уже начинает раздражать то, как часто он вздыхает, грустно глядя на ёсана день ото дня.       они с сонхва и чонхо сидят в тихом внутреннем дворике, каждый занятый чем-то своим: сонхва читает книгу, которую недавно ему посоветовали однокурсники; чонхо умиротворенно сопит, сидя на траве под деревом, прячась от яркого солнца, а хонджун… хонджун думает о ёсане, очевидно.       – а какие варианты? – без ожидаемого энтузиазма спрашивает сонхва, оторвавшись от книги. он уже, кажется, сотню раз пожалел, что пришел на встречу как минимум, а как максимум – что вообще дружит с хонджуном.       – их нет…       – ну вот, я же говорил, что у меня есть два хёна – любимый и тупой, – раздраженно закатывает глаза чонхо.       сонхва переводит на него взгляд, полный обожания, потому что любимый хён, очевидно, он, а хонджун, видимо, ещё чуть-чуть, и начнет стрелять молниями из глаз, потому что его только что назвали тупым.       – то есть, ты выбрал эту змеюку, а не товарища по факультету? – цокает он.       – колорум, – едва слышно бубнит себе под нос сонхва, и в следующий момент его галстук становится синим, в то время как хонджуна – зелёным. – о чём ты там говорил?       теперь молнии из глаз хонджуна готовы целиться и в слизеринца, который нахально смотрит на него, красуясь своим теперь синим галстуком, который, если вы хонджуна спросите, ему самому идет больше. он ворчит обратное заклинание и грозит палочкой смеющемуся чонхо.       – я тебя в слизняка превращу, понял?       – жду не дождусь, – смахнув слёзы, кивает чхве. – только тогда я тебе никак не смогу помочь советом насчет твоего ненаглядного.       – он не мой, – краснеет хонджун.       – пока что, – вгоняет его в еще большую краску сонхва.       – стой, а у тебя есть совет?       чонхо пожимает плечами и лениво потягивается. хонджун даже со скамейки слышит, как хрустят его позвонки, отчего слегка кривится.       – не знаю, ты пару минут назад собирался превратить меня в слизняка…       – да ладно, хватит мучить, а то мне его даже как-то жаль становится, – театрально положив руку на сердце, говорит пак, и теперь палочка хонджуна направлена на него.       – ладно, хён, – вздыхает чонхо, – есть у меня идея, слушай…

***

      таким образом хонджун оказывается в одной из теплиц школы.       травологию он изучал на прошлом курсе, и в этом году её уже нет в программе, да и в целом он никогда не питал к этому предмету особого интереса, но ради ёсана он готов пойти даже на такие жертвы. честно сказать, отчасти хонджуна пугают некоторые растения, а мандрагора и вовсе нанесла ему психологическую травму на младших курсах.       сегодня явно его день, потому что кроме ёсана в теплице никого не оказывается, и это словно знак свыше, что у него всё обязательно получится. воодушевленный, он подходит к пуффендуйцу, пересаживающему растение из одного горшка в другой.       – привет, – довольно неловко и не совсем уверенно начинает он. – чем занят?       а то не видно, ругает хонджун сам себя. очень хочется приложиться головой обо что-то тяжелое. неужели не мог ничего лучше придумать?       – привет, – кан откладывает совок и поворачивается к нему. – пересаживаю зубастую герань, ей явно не очень удобно в этом маленьком горшочке.       – з-зубастую? – чуть ли не бледнеет хонджун. припоминает он такое растение. оно, кажется, не раз и не два цапнуло его за пальцы на пятом курсе. – тебе следует быть аккуратнее…       – ох, не стоит переживать, мы с ней уже подружились, – с очаровательной улыбкой ёсан проводит пальцами по одному из её листочков, и та всё же пытается ухватиться за него. – ну, мы же договаривались.       у хонджуна сердце готово вот-вот выпрыгнуть из груди сразу по двум причинам: первая – герань очень близка к пальцам ёсана, но он как раз вовремя одергивает руку; и вторая – то, как нежно он разговаривает с этой зубастой тварью, всё так же пытаясь погладить её.       он завороженно наблюдает за тем, как ёсан воркует над геранью, что она очень красивая, и теперь ей точно будет удобно в новом доме. поразительно. хонджун искренне не понимает, как кто-то может быть настолько добрым и нежным, ёсан явно не с их планеты, таких людей попросту не существует. ну кто ещё стал бы так трепетно относиться к растению, которое чуть не откусило пару пальцев?       – ты что-то хотел, хён? – очаровательный пуффендуец наконец обращает всё своё внимание на него, когда ставит горшок с зубастой геранью на место. – прости, ты же не против, чтобы я так тебя называл?       – нет, вовсе нет, – точно завороженный мотает головой хонджун. – как тебе удобно, ёсан-а. ой, то есть…       кан, прикрыв рот ладонью, тихо посмеивается. это он над хонджуном или, может, он просто смутился? нет, это вряд ли. наверняка всё дело в том, что последние минут десять ким выставляет себя полнейшим идиотом. он неловко теребит рукав своей мантии, не зная, куда бы себя деть.       – я заметил, ты увлекаешься травологией, – аккуратно начинает он, словно боясь сказать что-то не так. ёсан в ответ на это кивает и выжидающе смотрит на него. – круто… слушай, я подумал, возможно ты сможешь научить меня чему-то?       – на седьмом курсе не проходят травологию, не так ли? ты наверняка уже и так всё знаешь, – говорит кан, чем рушит весь гениальный план.       нужно что-то придумать…       – я был не самым лучшим студентом, – честно говорит хонджун, потирая шею. возможно, не стоило этого говорить, ведь теперь ёсан может подумать, что он вовсе не такой идеальный староста, каким его все считают, но что же ещё ему оставалось сделать?       – ох, правда? никогда бы не подумал, – удивленно произносит пуффендуец. – профессор часто ставила тебя нам в пример.       – серьезно что ли? – ёсан вновь кивает, и это словно придаёт хонджуну немного уверенности. – что ж… иногда я показывал неплохие результаты, но порой… никому не говори, но однажды я так испугался крика мандрагоры, что разбил горшок и заорал громче её самой.       и теперь кан смеётся. он действительно смеётся из-за забавной истории хонджуна, который не может не испытывать гордость. такая мелочь, но начало уже положено. он наблюдает за тем, как ёсан прикрывает рот ладонью, пока смеётся, как его глаза закрываются и превращаются в очаровательные полумесяцы, и хонджун в очередной раз понимает, как же сильно он ему нравится.       – да уж, у нас занятия по травологии не такие… весёлые, – успокоившись, говорит ёсан. – наверное, потому что ты, хён, не учишься с нами.       и теперь ким чувствует, как его щёки предательски краснеют от столь простых слов. он застенчиво улыбается и отмахивается, ведь ничего особенного он не привносил в уроки травологии. разве что полнейший хаос.       – что думаешь, я совсем безнадежен? – спрашивает он. – или меня всё же можно чему-то научить?       – посмотрим.

***

      казалось бы, самое важное хонджун сделал – наконец-то нашёл точки соприкосновения и повод видеться, но всё оказывается совсем не так, как он себе это представлял.       в его грёзах они с ёсаном встречаются где-нибудь у озера, где тот рассказывает ему о различных растениях, а ким, в свою очередь, внимательно слушает его, а по пути обратно в замок как бы невзначай берёт за руку.       в действительности же пуффендуец крайне ответственно подходит к своей задаче. он назначает встречу в библиотеке, где их ждут заранее найденные книги. под чутким руководством ёсана хонджун читает нудные параграфы, чуть ли не засыпая прямо над книгами, и записывает основные моменты.       хонджун явно просчитался, вот только непонятно где.       после изучения теории они встречаются в теплицах, где ёсан уже сам рассказывает про растения, заставляет что-либо делать с ними – обычно поливать, реже – пересаживать. что ж, ким хотел проводить с ним время – он и проводит. а каким именно образом, это уже дело десятое.       – не хочешь сходить в хогсмид на выходных? – как бы между делом предлагает он, пока отмывает руки от земли после их очередного занятия.       – зачем? там же точно не растёт то, что мы с тобой проходим, – с наивным удивлением отвечает ёсан, и хонджун тут же понимает, что и этот крошечный план провалился. – давай лучше сходим в запретный лес!

***

      да, хонджун соглашается, потому что он слаб перед ёсаном, ну и очередную возможность побыть с ним вдвоём было бы глупо упускать.       в запретном лесу он бывал только на уроках по уходу за магическими существами со своими однокурсниками и профессором, однако сам – никогда. судя по всему, для ёсана это далеко не первая вылазка, и хонджун убеждается, что всегда самые тихие и скромные студенты, которые совершают нечто подобное.       он соврёт если скажет, что ему не страшно, потому что они не на опушке, привычной каждому студенту, а чуть глубже. ёсан уверил его в том, что он знает местность, что всё будет в порядке, он множество раз здесь был (“только это секрет, ладно? не отнимай у пуффендуя баллы”), однако сама атмосфера заставляет хонджуна нервничать.       любой шорох заставляет его встрепенуться и вытащить палочку, чтобы быть готовым обороняться, но оказывается, что это никакие не магические существа, а он сам, наступивший на сухую ветку. ёсан же то и дело восторженно щебечет что-то о растениях и об очаровательных летучих мышах, спящих в тенях.       – если мы будем идти достаточно тихо, то сможем увидеть пауков, – вдруг говорит пуффендуец. хонджун в ужасе.       – это что, предложение?       в ответ на это кан хихикает. о мерлин, он действительно хихикает, и ходжун ума не приложит, откуда он такой вообще взялся.

***

      – в общем, не получилось ничего, – бурчит ким, когда спустя почти две недели занятий с ёсаном друзья просят рассказать, как обстоят дела.       – зато гляди, ты столько всего выучил! наверное, уже даже среди ночи с закрытыми глазами сможешь про любой сорняк рассказать, – насмехается над ним сонхва, и у хонджуна даже сил нет, чтобы ответить что-то язвительное.       – ха-ха, – выдавливает он из себя. – он либо просто не понял, что мне его травология даром не сдалась, либо я его правда не интересую.       чонхо с сожалением хлопает своего непутёвого хёна по плечу. на секунду хонджуну даже кажется, что ему действительно жаль, но затем младший разражается смехом, и он злобно скидывает его руку со своего плеча.       – не смей даже ничего говорить, сгинь, – недовольно хнычет ким, уже предчувствуя, что у чонхо в запасе тысяча и одна издёвка.       – грубо, – закатывает он глаза. – да ладно, попробуй что-нибудь ещё. может, он действительно так сильно любит травологию, того гляди станет следующим профессором.       попробовать что-то ещё… конечно, чонхо прав, что стоит попытаться найти другой подход, но какой? после их разговора хонджун напрягает свои извилины самым сильным образом, и впервые за все годы начинает сомневаться в том, что во время церемонии шляпа определила его на верный факультет.       когтевранцы славятся своим интеллектом и находчивостью, креативностью и мудростью, однако хонджун в последнее время чувствует себя полнейшим неудачником.       он глядит на звёздное небо в их гостиной, которое многие из его однокурсников используют для предсказаний, а он в них даже не разбирается!       у него ощущение, что вся его гениальность испаряется, словно её и не было вовсе, когда дело касается кан ёсана. мозг отключается, и всё, что хонджун может делать, это глупо смотреть на него влюбленными глазами и вздыхать.       остаётся лишь надеяться на то, что утро вечера действительно мудренее. он так и засыпает в гостиной, свернувшись в кресле.

***

      – ёсан? что ты здесь делаешь? – полушепотом спрашивает хонджун, завидев ёсана с огромной кипой книг в библиотеке.       да, вопрос довольно глупый, учитывая тот факт, что они в библиотеке, и хонджун прекрасно осведомлен о том, что ёсан проводит здесь много времени за учебой, но ведь не с таким количеством книг! кажется, ещё чуть-чуть, и они со страшным грохотом упадут на пол. он в два шага сокращает между ними расстояние, чтобы забрать половину чудовищной кипы.       – о, не стоило, хён, – застенчиво благодарит его пуффендуец, выдохнув с явным облегчением от того, что его освободили от доброй части ноши. – я помогаю здесь в свободное время.       – хочешь, помогу тебе? – как это часто бывает, язык хонджуна срабатывает быстрее его мозга. разве он может упустить шанс остаться с ёсаном один на один?       – поможешь помогать? – негромко хихикает кан, но в этот раз из-за занятости рук не может привычно прикрыть рот ладонью. – давай.       и вновь всё происходит совсем не так, как хонджун и его когтевранский донельзя креативный мозг успели выдумать. возможно, ему стоит меньше грезить, потому что после такого реальность его совершенно не впечатляет.       он надеялся, что помощь закончится на том, чтобы отнести пару стопок книг на место, а потом, когда ёсан попытается дотянуться до верхней полки, хонджун подойдет сзади и благородно поможет поставить книги. ёсан повернется к нему лицом, между ними обязательно пролетит искра, ким аккуратно заправит волосы за ухо своей пассии и в тишине библиотеки сделает комплимент…       вместо этого кан ёсан умело командует им, говоря, куда какие книги поставить, что также необходимо расставить их строго в алфавитном порядке, а ещё не следует забывать о пыли! это, честно сказать, самая ужасная часть всего процесса, потому что хонджун словно дышит пылью на всю жизнь вперед.       когда он относит последние три книги в один из самых тёмных уголков библиотеки, то натыкается на что-то, что начинает истошно орать. в столь позднее время здесь уже никого нет, поэтому ким визжит от страха без зазрения совести. на его вопль прибегает ёсан, держа палочку наготове.       – люмос, – настороженно шепчет он и в свете видит, что хонджун стоит, наступив на хвост чьей-то кошки, разгуливающей по школе в одиночку.       когтеврнаец переводит взгляд себе под ноги и видит страшно возмущенного чёрного кота. что он тут вообще забыл? он поднимает ногу, что до этого придавливала хвост к полу, и кот тут же сбегает в неизвестном направлении. теперь хонджун вновь смотрит на ёсана, молча изучающего его. надо ж было так опозориться своим визгом!       – это не я кричал, а кот, – пытается оправдаться он.       ёсан в ответ лишь кивает и выводит его из темноты, после чего они закрывают библиотеку и расходятся по башням своих факультетов.       ким хонджун полнейший неудачник. да, это официальное заявление.

***

      – этот хонджун такой чудак, если честно, – как бы невзначай говорит ёсан, пока наблюдает за тем, как сан и уён отрабатывают друг на друге защитные заклинания, чтобы достойно выступить на собрании дуэльного клуба. его самого это мало интересует, но он не против провести время с друзьями.       – просто ты ему нравишься, ёсан-а, – с улыбкой мягко говорит ему сан, на секунду обратив на него своё внимание, чем даёт гриффиндорцу возможность обезоружить себя. – эй, нечестно!       – а нечего отвлекаться, – довольно лыбится чон, но затем произносит: – акцио палочка сана. хм, она у тебя такая же длинная, как и…       – заткнись, – пылая щеками, точно в тон галстука уёна, бурчит сан и подходит к нему, чтобы вырвать из его рук свою палочку.       ёсан предпочитает просто проигнорировать комментарий уёна – типичный гриффиндорец, говорящий всё, что думает. хотя забавно то, как легко ему удаётся вогнать в краску даже слизеринца. сана становится чуточку жаль.       – так вот, возвращаясь к хонджуну…       – придурок он, вот кто! – перебивает уён. – ты как-то поговори со своим ухажером, чтобы почаще под ноги смотрел! в тот раз в библиотеке мне было очень больно, если тебя вообще беспокоит состояние твоего лучшего друга.       – эй, я думал, что я лучший друг ёсани! – возмущенно дуется чхве.       – вы ещё подеритесь здесь, – ёсан встаёт между ними, словно боясь, что они вот-вот обнажат палочки для реальной дуэли, на кону которой звание его лучшего друга. – погоди, а что в библиотеке?       – ким наступил мне на хвост, что-что, – ворчит уён. – ты как будто бы не видел.       – а… так это был ты, – задумчиво протягивает пуффендуец и возвращается обратно на скамью, на которой сидел ранее, когда убеждается, что его друзья не устроят драку. – а я всё думал, чья это кошка, такая знакомая.       – кот, вообще-то! – теперь и гриффиндорец сливается со своим галстуком – вот насколько он возмущен. – ты что, не узнал меня?!       – а что ты вообще там делал? – во избежание истерики влезает в разговор ничего не понимающий сан, потому что ему неизвестно, о чём вообще идёт речь. – и что ты делал в библиотеке с хонджун хёном? я думал, вы покончили с травологией.       и наконец-то ёсану представляется возможность спокойно и во всех деталях рассказать о последнем месяце своей жизни, а вернее о его больно уж частых взаимодействиях со старостой седьмого курса когтеврана. рассказывает о том, как они впервые встретились в теплице, когда он пересаживал зубастую герань, о том, как ким попросил его помочь с травологией, хоть он уже и закончил изучение этой дисциплины; о том, как много времени они проводили за чтением учебников и копанием в земле, о том, как на днях хонджун вызвался помочь ему в библиотеке, а после даже проводил до его башни.       – да ты ему нравишься! – восклицает уён, и сану приходится прикрыть ему рот своей ладонью, которую тот тут же слюнявит.       – фу! – сан корчит лицо в отвращении, когда одёргивает руку.       – ты был другого мнения, когда в выручай-комнате мы с тобой…       на этот раз одного взгляда слизеринца хватает, чтобы он заткнулся. ёсан, сбитый с толку, смотрит сначала на одного, потом переводит взгляд на второго, и в заключении выдыхает:       – вы странные.       – а ты нравишься ким хонджуну! – мечтательно произносит чхве. – он правда хорош, в прошлом матче едва ли смог забить в его ворота. а какой он харизматичный и остроумный! ну настоящий когтевранец…       в квиддиче кан не разбирается, а остальные черты, которые перечислил сан, он как-то не особо замечал. может, он и вправду такой невнимательный, а может, хонджун такой открытый лишь с близкими ему людьми.       – да бросьте, он просто добр ко мне, – отмахивается ёсан, – тем более он старшекурсник…       – ёсан, у вас буквально год разница, ты серьезно? – закатывает глаза уён.       – целый год! – всё же настаивает пуффендуец.       он знает, что много кому нравится, ведь на день святого валентина его задаривают шоколадом больше всех на его факультете, да и в простые учебные дни ему нередко кто-то да признается в симпатии. в такие моменты ёсан теряется и совсем не знает, как себя вести. обычно он застенчиво краснеет и лепечет что-то абсолютно неловкое. кажется, его воздыхатели даже не воспринимают это за обидный отказ – наоборот, они лишь сильнее умиляются. что ж, ёсан рад, что не сильно ранит их сердца.       но чтобы хонджун обратил на него внимание в таком ключе… нет, это не может быть правдой.

***

      если до этого ким хонджун был в отчаянии, то теперь он даже слов таких не знает, чтобы описать своё состояние.       он уже готов ходить на голове и лезть на стены замка, лишь бы ёсан обратил на него своё драгоценное внимание. а если сказать точнее, романтическое внимание. чтобы посмотрел на хонджуна как на парня, достойного его сердца, а не непутёвого лузера с когтеврана, который в его присутствии с трудом связывает пять слов в членораздельное предложение.       сонхва говорит, что ему стоит напрямую сказать о своих намерениях, но ким уверен, что и без слов всё вполне очевидно, просто у него действительно нет ни единого шанса. сонхва же абсолютно с ним не согласен и предлагает проанализировать его намёки и реакции ёсана, но хонджун считает, что это бред. слизеринец же считает, что сам хонджун – идиот.       впереди матч когтевран – пуффендуй, но звать ёсана бесполезно, потому что квиддич его настолько не впечатляет, что он даже своих поддерживать не приходит. да и игра может быть не такой захватывающей без их блестящего охотника джуна, которого, к превеликому сожалению, недавно дисквалифицировали на следующие две игры.       хонджун размышляет об этом всём, снова устремив взгляд в звёздный потолок гостиной. он думает, что ёсан, когда улыбается, сияет ярче всех звёзд, даже солнце с ним рядом не стоит. и вдруг в его уже распухшую от боли голову приходит идея.       это точно его последняя попытка, если и после этого кан ничего не поймет, хонджун торжественно клянётся (только самому себе), что найдёт в себе силы признаться напрямую. возможно, с этого и стоило начать, но это ведь скучно, разве не так?       он приглашает свою пуффендуйскую пассию в башню, где проходят занятия по прорицаниям. сомнений в том, что ёсан согласится, у него абсолютно не было, потому что после вылазки в запретный лес стало понятно, что он совершенно не боится нарушать правила. да и вообще, пробраться в башню прорицаний после отбоя и рядом не стоит с регулярными прогулками по лесу.       он выбирает вечер, когда дежурит. у того, чтобы быть старостой, привилегий намного больше, чем кажется на первый взгляд. после привычной проверки тихих коридоров, он забирает ёсана из гостиной пуффендуя, и парящий мимо толстый монах глядит на них с толикой осуждения.       без каких-либо проблем они добираются до пункта назначения, и всю дорогу ёсан едва слышно хихикает, шепча, что они походят на шпионов из магловских фильмов. хонджун в ответ глупо улыбается, потому что ёсан такой милый.       уже находясь в башне (ким оступился, взбираясь по веревочной лестнице, но его спутник без особых усилий затащил его наверх. кто бы мог подумать, что он такой сильный?), они аккуратно открывают плотные шторы, чтобы их взору предстало тёмное небо с россыпью крошечных звёзд.       в ночной тишине рассказывает о созвездиях, увы, не хонджун. он честно пытался подготовиться к их встрече, провел несколько часов в библиотеке за изучением различных созвездий, а после тренировался различать их на потолке гостиной. чонхо, наблюдавший за ним, честно сказал, что хонджун просто жалок, и ему лучше не позориться.       он действительно пытается в обилии светящихся небесных тел узнать хоть что-то со страниц учебников, которые он прочел, но ничего не выходит. напечатанные картинки страшно разнятся с реальными созвездиями.       и тогда ёсан начинает говорить. хонджун уже заметил, что обычно он немногословен, но если речь заходит о том, что ему действительно интересно, он готов говорить часами без умолку. пуффендуец, кутаясь в свою черную мягкую кофту с эмблемой факультета, вполголоса рассказывает о видных им звёздах, что вот эти три самые яркие – пояс ориона, и если бы ким не был так заворожен, то мог бы вспомнить, что и об этом он читал.       – а греки считали, что орион – это настолько сильный великан-охотник, что зевс сам поместил его на небо, представляешь?       – ого, ты и это знаешь… – выдыхает хонджун, явно пораженный. ёсан по-доброму цокает и качает головой.       – хён, то, что я не на когтевране, не значит, что я глупый.       – я не… нет, ёсан-а, – ким поворачивается к нему, – это совсем не то, что я имел в виду. на самом деле, я думаю, что из нас двоих ты больше, чем я, достоин звать себя когтевранцем.       – что ты такое говоришь? – он слегка дует губы в замешательстве – ещё одна крошечная привычка, которую хонджун подметил. это делает ёсана в тысячу раз очаровательнее, его хочется просто напросто съесть. или хотя бы укусить.       – я восхищаюсь тобой, кан ёсан, вот что, – света луны и звёзд недостаточно, чтобы это увидеть, но хонджун краснеет. страшно краснеет, он ярче гриффиндорского шарфа. – и когда я рядом с тобой, у меня в голове пустота, сжатый воздух, я не могу мыслить так, как ожидают от когтевранцев, я становлюсь полным идиотом.       – ты хочешь сказать, я плохо влияю на тебя?       ким обреченно хнычет, зажмурив глаза. непонимание ёсаном его слов и намёков так и вынуждает сказать всё прямо. в конце концов, пуффендуйцы честные, наверное, это лучшее, что можно сейчас сделать – быть честным.       – нет, я хочу сказать, что ты мне нравишься, – его голос даже не дрожит. почти. – настолько, что это сводит с ума, потому что не знаю, как обратить на себя твоё внимание.       повисает тишина. не напряженная, заставляющая тревожиться ещё больше, нет. просто тишина. молчание. кан смотрит на него в явном удивлении, его рот открывается, но слов, видимо, не находится, и потому сразу же закрывается. и так несколько раз. четыре. хонджун считает.       – значит, сан с уёном были правы… – становится первым, что ёсан говорит. хонджун вопросительно поднимает брови. – они сказали, что я нравлюсь тебе. а я сказал, что этого не может быть.       – ещё как может, – смущенно отводит взгляд когтевранец. какой же позор, неужели со стороны он выглядел настолько отчаянным, что это заметили даже друзья ёсана? но с другой стороны, значит, он не был таким уже неочевидным.       они снова молчат. хонджун любуется тем, как в глазах ёсана отражаются звёзды, и думает, что даже если он его отвергнет, по крайней мере он признался. кто бы мог подумать, что сказать о своих чувствах вслух достаточно для того, чтобы почувствовать облегчение.       прикосновение тёплых рук к его собственным возвращает его из потока мыслей в настоящий момент.       – ты, наверное, уже понял, что я во всём этом… не очень хорош, мягко говоря, – робко начинает ёсан. он нервничает – слегка кусает губы и глядит на него из-под ресниц. – но мы могли бы… попробовать?       – в смысле… – и вот, опять хонджун теряет способность нормально мыслить и воспроизводить слова. – мерлин, мне кажется, шляпа где-то ошиблась, и для меня вообще нет подходящего факультета с такими несчастными умственными способностями, – он испытывает всепоглощающее чувство позора. ёсан еле сдерживает смех. – только не говори сонхва и чонхо, что я так сказал, иначе этому не будет конца.       – я никому ничего не скажу, обещаю, – глаза полны честности, и хонджун верит. он не может не верить ёсану. – мы же одна команда, да?       все не самые приятные чувства как рукой снимает, когда он слышит эти слова. ким крепче сжимает его руки в своих и осторожно придвигается ближе, медленно наклоняется к его лицу, словно боясь спугнуть, и прижимается губами к мягкой щеке в трепетном поцелуе.       – всё именно так, ёсан-а, – шепчет он, и в следующий момент чувствует, как его целуют прямо в губы, неловко и мягко.       кан ёсан абсолютно непредсказуем. ким хонджуну это абсолютно нравится.