Восставший

Вторник, 3 августа 1993 года Нацуно открыл глаза, медленно протёр их ладонью и неподвижно уставился в потолок. Первые утренние лучи света пробивались сквозь открытое окно, заполняя комнату мягким свечением, но на душе у него было неспокойно. Мысли роились в голове, не давая покоя. Он всё ещё не мог поверить, что Рюсэй действительно переехал вместе с отцом. Ради него. Рюсэй... Это имя звучало в его сознании как родное. Они знали друг друга с самого детства, и всё это время Рюсэй был рядом. Он всегда делал всё, что мог, чтобы поддержать Нацуно, словно это было его целью, его призванием. Нацуно вспомнил, как в детстве Рюсэй всегда был прямолинеен и твёрд в своих убеждениях, невзирая на возраст собеседника. Он мог высказать своё мнение любому: младшим, ровесникам, даже взрослым. Его слова порой звучали слишком резкими, но за ними всегда скрывалась правда. Их учили уважать старших, подчиняться безусловно, не задавая вопросов, ведь таков был порядок. Но Рюсей никогда не мог смириться с этим. Его взгляд на жизнь был иным. Он часто говорил:       «– Уважение – это не право, а заслуженная вещь. Если человек не уважает меня, я не буду уважать его в ответ.» Эти слова Нацуно помнил до сих пор. Они словно отпечатались у него в памяти. Может, именно благодаря такому твёрдому характеру Рюсэй всегда был для него опорой? Он словно являлся неизменным столпом, который защищал, но при этом и учил быть сильным. Нацуно глубоко вздохнул, разрывая цепочку воспоминаний. Он никак не мог понять, почему Рюсэй сделал такой шаг – переезд ради него. Разве это не слишком? Или, может быть, он чувствовал что-то такое, чего сам Нацуно пока ещё не осознавал? Как он... Он чувствовал рядом с другом особое тепло, которое не испытывал ни с кем другим, даже со своими родителями. Это было нечто уникальное, что невозможно было объяснить словами. Когда они были детьми, он просто воспринимал это как данность: рядом с ним всегда было спокойно, безопасно, словно весь мир становился чуть светлее. Но всё изменилось, когда он стал подростком. Тепло, которое раньше казалось таким привычным, начало обретать новые оттенки. Оно больше не ограничивалось спокойствием и уютом. Оно стало чем-то более глубоким, более сложным. Нацуно всё чаще ловил себя на мысли, что не может перестать думать о нём. Его взгляд, голос, даже случайные прикосновения, всё это оставляло след в его душе, заставляя сердце биться быстрее. Сначала он не понимал, что это значит. Ему казалось, что это просто сильная привязанность, дружба, которая переросла в нечто большее, но всё ещё оставалась в рамках привычного. Однако всё встало на свои места в тот момент, когда он уезжал из города в деревню. Он помнил этот день до мельчайших деталей. Прощальный взгляд Рюсэя, его немного смущённую улыбку, тяжёлые слова, которые они оба не решались произнести. Он прокрутил на пальце подаренное кольцо. Впервые Нацуно почувствовал, как сильно его будет не хватать, как это разрывает его изнутри. Именно тогда он понял, что это за чувство.       Любовь. Его первая и, казалось, последняя любовь. Она пришла неожиданно и осталась с ним, даже несмотря на короткое расставание. С тех пор он не мог отделаться от мысли, что Рюсэй — это не просто друг. Это человек, с которым он хотел бы быть всегда. Но он боялся. Долгое время боялся признаться самому себе, а уж тем более боится признаться ему. Он знал, что Рюсэй никогда не осудит его за чувства. Он не раз давал понять, что для него любовь — это нечто большее, чем внешние рамки, ожидания или условности. Он верил, что главное в отношениях — это внутреннее соединение душ, искренность и комфорт. Нацуно вспоминал, как однажды в разговоре Рюсэй спокойно сказал:       «– Я не понимаю, почему люди так зациклены на том, кто и кого любит. Для меня важно только одно: если мне с человеком хорошо, то не имеет значения, кто он. Любовь — это не о том, какой у тебя пол или статус. Это о том, кто делает твою жизнь лучше.» Тогда он даже не думал, что эти слова могут коснуться его лично. Но теперь, осознавая свои собственные чувства, он черпал в этих воспоминаниях утешение. Он пытался представить, как Рюсэй отреагировал бы, узнав правду. Было ли бы это для него таким же естественным, как те слова, которые он когда-то произнёс? Или всё же что-то изменилось бы в их отношениях? Нацуно терзался сомнениями. Но одно он знал точно: Рюсэй никогда не был человеком, который ставит рамки или осуждает за выбор. Это знание давало ему надежду. Надежду, что, возможно, однажды он сможет быть честным не только с собой, но и с ним. Впереди был новый день. Нацуно глубоко вдохнул и почувствовал, как в груди разливается тёплое, почти успокаивающее ощущение. Его губы тронула лёгкая улыбка. Он сел на кровати, облокотившись руками о её край, и на мгновение задержался, прислушиваясь к тихим звукам просыпающегося мира. Затем, чувствуя, как прохладный пол приятно щекочет босые ступни.       "Новый день, новые возможности", мелькнула мысль, и с этой лёгкостью в душе он направился вперёд, навстречу дню.

***

Ровно в два часа дня Нацуно оказался у входной двери дома Рюсэя. Он стоял там, оглядываясь по сторонам, словно проверяя, не наблюдает ли за ним кто-то посторонний. Дом казался тихим, как будто внутри замерло само время. Через мгновение Нацуно глубоко вдохнул, собравшись с мыслями, и нажал на кнопку звонка. Глухой звук раздался в тишине, эхом отдаваясь в его собственных мыслях. Дверь отозвалась скрипом, приоткрывшись лишь на цепочку, и в узкой щели показалось лицо мистера Томидзу. Уставший, но доброжелательный взгляд мужчины окинул Нацуно, и тот едва заметно кивнул. Мистер Томидзу, врач, который был хорошо знаком с его семьёй не раз он приходил к ним на помощь, когда кто-то из близких нуждался в лечении. Его спокойствие и уверенность всегда внушали доверие. Нацуно невольно вспомнил, как в детстве мистер Томидзу читал ему нотации, когда он отказывался принимать горькие лекарства, и даже сейчас это воспоминание вызывало на лице лёгкую улыбку. Тогда Рюсэй уговорил принять их обещая что даст ему конфету.       – Здравствуйте, – произнес Нацуно.       – О, здравствуй! – раздался добродушный голос мистера Томидзу. – Рюсэй говорил, что ты заглянешь. Подожди минутку. Мистер Томидзу убрал цепочку, распахнул дверь шире и сделал приглашающий жест.       – Проходи, не стесняйся. Нацуно вошёл в дом, аккуратно стянул обувь у порога и подождав, пока хозяин закроет дверь, осмотрелся.       – Ты будешь удивлён или, может, и нет, но Рюсэй всё ещё спит, – сказал мистер Томидзу с улыбкой, качая головой. – Похоже, вчера вы хорошо провели время, и ранний подъём ему не удался.       – Этого следовало ожидать, – коротко ответил Нацуно, слегка усмехнувшись.       – Ты уже обедал? Могу чай с рисом заварить, – предложил мистер Томидзу, направляясь на кухню.       – Нет, спасибо, я пообедал выходя на улицу, – покачал головой Нацуно. – Может, позже чай попьём, когда Рюсэй будет есть. Где его комната?       – Первая дверь по коридору, – объяснил хозяин. – Думаю, он оставил её открытой, зная, что ты придёшь. Но если нет, можешь подождать его в гостиной, телевизор включить, чтобы не скучать.       – Понял, спасибо, – кивнул Нацуно и направился по указанному коридору. Он подошёл к двери, потянул ручку вниз, она легко поддалась. Рюсэй действительно оставил её незапертой. Войдя внутрь, Нацуно осторожно закрыл за собой дверь. Он бросил взгляд на комнату, всё говорило о том, что Рюсэй не особо заботился о порядке. Подойдя к окну, Нацуно слегка приоткрыл ставни, впуская внутрь мягкий дневной свет. В комнате сразу стало светлее. На кровати, завернувшись в тонкую простынь, спал Рюсэй. Он лежал на спине, раскинув руки в стороны, словно герой картины эпохи Возрождения. Его дыхание было ровным, волосы слегка растрёпаны, а на лице застыла лёгкая улыбка, видимо, он видел приятный сон. Нацуно на мгновение замер, не решаясь разбудить друга. Вместо этого он тихо присел на стул у кровати и задумчиво посмотрел на спящего. Рюсэй проснулся через минуту, словно почувствовал чей-то взгляд. Его веки медленно дрогнули, и, приоткрыв глаза, он увидел сидящего рядом Нацуно. Сонная улыбка тронула его губы.       – Так и знал, что ты придёшь, – пробормотал он, потягиваясь и зевая.       – Уже два часа, а ты всё ещё в постели, – с укором произнёс Нацуно, облокотившись локтями на край кровати. – Хотя, знаешь, спасибо, что не спал до трёх. Это уже прогресс.       – Ну, так получилось, – ответил Рюсэй, небрежно махнув рукой. Затем, повернувшись на бок, он уставился на Нацуно с хитроватой улыбкой. – Долго ждал?       – Не особо. Ты, как всегда, просыпаешься, если кто-то слишком долго на тебя смотрит. Рюсэй прищурился, явно повеселев.       – Так ты действительно сидел и смотрел, пока я сплю? Страшно представить, что ты там себе надумал.       – Не выдумывай, – буркнул Нацуно, отводя взгляд. Лёгкий румянец появился на его щеках, но он быстро справился с собой. – Ты тоже хорош. Кто в прошлый раз таращился на меня? Рюсэй не сдержал смеха, перевернувшись на спину и прикрыв глаза рукой.       – Ладно-ладно, сдаюсь. Но, знаешь, ты забавный, когда начинаешь смущаться.       – Вставай давай, – сказал Нацуно, поднимаясь со стула. – Не начинай день с издёвок.       – Ой, не обижайся~, – примирительно протянул Рюсэй, всё ещё улыбаясь. – Через пять минут я как новенький.       – Ага, вставай и точка, – строго ответил Нацуно. Рюсэй прищурился и хитро улыбнулся, заметив недовольное выражение лица Нацуно. Затем он медленно сел на кровати, лениво потянулся и проговорил с нарочитой торжественностью:       – Слушаюсь и повинуюсь, ваше величество. Нацуно закатил глаза, но уголки его губ всё же дрогнули в едва заметной улыбке.       – Так-то лучше. Давай, поднимайся, – произнёс он, стараясь сохранить строгий тон. – Я подожду тебя в гостиной. Он уже развернулся к двери, но Рюсэй не удержался:       – Ой, да что бы я без твоих приказов делал! Ты прямо как заботливая мама. Нацуно остановился на полпути, обернулся и бросил через плечо:       – Тогда уж строгий брат, который вечно вытаскивает тебя из неприятностей. И хватит ныть, живее. Рюсэй усмехнулся, проводив друга взглядом, и, как только дверь за ним закрылась, пробормотал:       – Брат, говоришь... Ну-ну. Он медленно поднялся с кровати, потянулся ещё раз и направился в сторону стула с одеждой.

***

Тем временем Нацуно, проходя через коридор, мельком взглянул на часы на стене.       – И как ему только удаётся столько спать? – пробормотал он себе под нос, опускаясь на диван в гостиной. Взяв пульт, он включил телевизор, но через пару минут снова выключил, смотреть было нечего. Он откинулся на спинку дивана, запрокинул голову и устремил взгляд в потолок.       – Как всегда, заставляет себя ждать, – пробормотал он вполголоса, Нацуно закрыл глаза.       "Интересно, сколько времени ему нужно, чтобы просто одеться?" – мелькнула мысль. Погружаясь в свои размышления, он вдруг вспомнил, как пару месяцев назад на выходных, ещё в городе, тоже сидел на диване в его квартире, ожидая Рюсэя. Тогда тот тоже проснулся ближе к обеду. Нацуно усмехнулся, вспомнив, как он тогда пытался вытащить его в бассейн на который они договорились сходить.       "Вот же лентяй, но всё равно злиться на него не получается." – с усмешкой подумал Нацуно, открывая глаза. Его взгляд невольно скользнул к двери, которая скрипнула, пропуская вошедшего Рюсэя. Он пальцами пробегает по взъерошенным волосам, и остановился в проходе, глядя на Нацуно. Рюсэй был одет в: белую футболку с едва заметными складками и тёмно-серые шорты.       – Ну? Готов к новым свершениям? – с ухмылкой произнёс он, разведя руки в стороны, будто демонстрируя свой непринуждённый вид. Нацуно, всё ещё сидя на диване, только кивнул головой. Рюсэй усмехнулся, опустился на диван и неожиданно улёгся головой прямо на колени Нацуно.       – И зачем это? – спросил Нацуно, посмотрев вниз на друга, который уже устроился поудобнее, скрестив руки на груди и закрыл глаза.       – Просто так, – спокойно ответил Рюсэй, не открывая глаз. – Давай ещё немного полежим.       – Нет, нельзя. Иначе ты опять заснёшь, – возразил Нацуно и не дав другу шанса на сопротивление, аккуратно столкнул его с колен. Рюсэй, потеряв равновесие, неловко приземлился на руки, но тут же поднялся и сел рядом на диван, глядя на Нацуно с обиженным видом.       – Ну, Нацуно, почему? – протянул он, с детским упрямством наклонившись и положив голову на плечо друга.       – Я уже сказал, – строго ответил Нацуно, стараясь не реагировать на эту выходку. – Если ты закроешь глаза, ты точно уснёшь. С этими словами он резко встал, отчего Рюсэй, потеряв опору, чуть не свалился снова. На секунду замерев, он, всё же вздохнув, опустил голову на спинку дивана и прикрыл глаза.       – Эй! – громко сказал Нацуно, хватая друга за руки и резко подтягивая его на себя. – Встаём! Рюсэй, поддавшись этому импульсу, вскочил на ноги, не удержав равновесия и почти наткнувшись на Нацуно.       – Ты бака, – проворчал он, отодвигаясь.       – А кто хотел гулять? – сухо заметил Нацуно, глядя прямо на него. – Каждый раз мне приходится вытаскивать тебя из дома, хотя это ты первый предлагаешь куда-то пойти.       – Это уже традиция, – лениво отозвался Рюсэй, пожав плечами.       – Тогда давай её поменяем, – предложил Нацуно, слегка раздражённо. – Теперь ты будешь доставать меня из дома, а я буду лежать и ныть. Рюсэй усмехнулся, лениво растягивая улыбку.       – Эта традиция уже закончилась. Теперь твоя очередь тащить меня на улицу, – заявил он, сжимая руки, которыми Нацуно удерживал его. На секунду их взгляды встретились, и, видимо, почувствовав, что на этом спор закончился, Рюсэй отпустил его руки и, направился к кухне.       – Ладно, пошли. Я сделаю нам что-нибудь, чтобы ты не ныл, что голоден, – бросил он через плечо. Нацуно хмыкнул, но последовал за ним, пряча лёгкую улыбку.       – Я уже ел, так что завари мне просто чёрный чай.       – Окей. Войдя на кухню, Рюсэй сразу открыл холодильник и, нахмурившись, начал изучать его содержимое.       – Ты даже не думал, что мог бы заранее что-то приготовить? – подколол его Нацуно, прислонившись к дверному косяку.       – Ага, сейчас. Я же знал, что ты придёшь и будешь меня критиковать, – отозвался Рюсэй с сарказмом, вытаскивая упаковку яиц и пару овощей. – Не бойся, великий стратег, я справлюсь.       – Посмотрим, – усмехнулся Нацуно, садясь за стол.       – Иди помогай, – бросил Рюсэй, мельком взглянув на друга.       – Это уже вне традиции, – с наигранной серьёзностью отозвался Нацуно. Рюсэй только покачал головой, но ему явно нравилось это дружеское препирательство.