Library love

Минхо откидывается на спинку кресла, чувствуя, как потёртый кожзам холодит шею через тонкую ткань рубашки. Он недовольно вздыхает, запуская пальцы в растрёпанные чёрные волосы — на крыше сейчас так хорошо: прохладный ветер гонит по небу облака, а в кармане куртки завалялась пачка сигарет с мятными жвачками для маскировки запаха. Но вместо этого — душный кабинет с пахнущей пылью и кофе мебелью, поцарапанный стол директора и его раздражённый голос, бубнящий что-то об ответственности. Директор Ким, плотный мужчина с седеющими висками и вечной тенью усталости под глазами, кажется, совсем не замечает, как Минхо ёрзает на стуле, откровенно скучая. Его пальцы барабанят по подлокотнику, выстукивая ритм последнего трека BTS, а взгляд то и дело скользит к окну, где за стеклом мелькают силуэты пролетающих птиц. — Как ты только додумался смешать реагенты, которые нельзя смешивать?! — директор с силой хлопает ладонью по столу, отчего вздрагивает пресс-папье с гербом школы. Минхо медленно переводит взгляд на него, лениво поднимая бровь. — Было интересно, что случится, — он пожимает плечами, растягивая губы в ухмылке, от которой у директора дрогнула щека, — Я могу идти? — Нет! — мужчина аж подпрыгивает в кресле, и его галстук в синюю полоску съезжает набок, — Ты... ты наказан! Минхо вздыхает, разглядывая свои руки — пальцы перепачканы фиолетовыми и оранжевыми разводами, будто он только что возился в акварели. Кожа слегка пощипывает — реакция оставила после себя лёгкий химический ожог, но это ерунда. Главное, что эксперимент удался: он никогда не забудет, как искры рассыпались по классу, рисуя в воздухе светящиеся траектории, а фиолетовый дым клубился, словно живой. — Ты же не осознаёшь, как это опасно! — директор трёт переносицу, и его голос становится хриплым, — Это не просто химия, это безопасность! Если бы не вытяжка, последствия могли бы быть… Минхо кивает, но не слушает. Вместо этого он вспоминает, как Хёнджин в ужасе дёрнулся к нему, когда он наклонял пробирку, а потом — восторженный визг одноклассников, когда взрыв окрасил доску в психоделические цвета. — А что, если бы твоя экспериментальная химия привела к чему-то действительно страшному? — директор замолкает, изучая лицо подростка. Минхо прикусывает щёку, чтобы не засмеяться. Страшное — это когда сидишь на уроках, чувствуя, как время замедляется, а мозг буквально разлагается от скуки. Директор Ким вздыхает, разглядывая папку с многочисленными нарушениями Минхо: поджог штор в кабинете литературы (но они же так красиво горели!), кража реактивов из лаборатории (зато теперь у него под кроватью целая мини-лаборатория), разрисованные граффити стены спортзала (это же искусство!). — Будешь месяц работать в библиотеке, — он закрывает папку с таким видом, будто хоронит надежды, — Под присмотром волонтёров. Минхо закатывает глаза. Библиотека. Пыльные книги, тихий шепот и этот странный библиотекарь, который пялится на него, как на экспонат музея.

Пару часов назад

Лаборатория химии пахла химикатами и старыми учебниками. Солнечный луч, пробивавшийся через жалюзи, поймал в золотую ловушку пылинки, кружащиеся над столом Минхо. Он скучающе рисовал одной рукой в тетради взрывающиеся молекулы, а другой — незаметно нащупывая в кармане холодный корпус своего телефона. Камера была уже включена — он заранее подготовился, зная, что сегодняшний эксперимент будет эпичным. — Эй, — Хёнджин толкнул его локтем, отчего карандаш оставил на листе длинную чёрную черту, — Перестань глазеть на реактивы. Минхо медленно повернул голову, ухмыляясь. В вытяжном шкафу стояли две склянки: одна — с густой жидкостью цвета спелой сливы, другая — прозрачная, но с перламутровым отливом. На обеих — ярко-красные стикеры «НЕ СМЕШИВАТЬ». — Представь, какая реакция будет, — прошептал он, прищурившись. Хёнджин побледнел. — Ты совсем охренел? Это же… Но Минхо уже потянулся к шкафу, ловко прикрыв движение телом. Его пальцы обхватили склянки с привычной ловкостью — он таскал реактивы уже столько раз, что мог делать это с закрытыми глазами. — Минхо! — Хёнджин схватил его за запястье, но тот лишь рассмеялся, выкручиваясь. — Расслабься, это же всего лишь… Он перелил жидкости в одну пробирку, украдкой бросив взгляд на телефон — красная точка записи мигала, подтверждая, что камера ловит каждый момент. Секунда. Две. — …Ничего страшного, — прошептал Минхо. И тогда мир взорвался в фиолетовом огне. Стекло пробирки разлетелось с хрустальным звоном, дым поднялся к потолку спиралями, а по всему классу рассыпались искры, оставляющие на партах светящиеся следы. Кто-то вскрикнул, кто-то засмеялся, а Минхо стоял, широко улыбаясь, с волосами, торчащими в разные стороны, и глазами, полными восторга. — Ли Минхо! Учитель химии, господин Пак, стоял в дверях, рот его был открыт, а в руках дрожала указка, как шпага у дуэлянта. Хёнджин закрыл лицо руками. — Я же… я же говорил… Но Минхо уже не слушал. Он уже представлял, как вечером будет разбирать запись кадр за кадром, вырезая самые сочные моменты: как Хёнджин хватается за голову, как учитель роняет указку, как искры отражаются в широких от ужаса глазах одноклассников. Он смотрел на свои перепачканные руки, на фиолетовые пятна на рубашке, и думал только одно: Это стоило того.

***

Дверь кабинета директора с громким щелчком захлопнулась за спиной Минхо. Он глубоко вдохнул — воздух в коридоре пахнет дезинфекцией и школьной столовой, но после душного кабинета это почти как глоток свободы. — О, смотрите-ка, наш гений химии вернулся, — кто-то насмешливо фыркнул, — Фиолетовый тебе идёт. Минхо обернулся и тут же получил легкий толчок в плечо. Хан Джисон, худощавый парень, учащийся на класс младше с вечно хищной ухмылкой облокотился на шкафчики, скрестив руки. Его каштановые волосы были растрепаны, а в глазах светился знакомый Минхо огонёк азарта. — Заткнись, — Минхо бросает ему в ответ скомканную салфетку, но сам не может сдержать улыбки. Хёнджин, стоявший чуть поодаль, не выглядел таким весёлым. Его пальцы нервно перебирали ремешок рюкзака, а брови были сведены в одну сплошную линию беспокойства. — И что сказал директор? — спросил он, голос чуть выше обычного. Минхо лениво пожимает плечами, закидывая руки за голову: — Месяц в библиотеке. Волонтёрские работы. — Ха! — Джисон громко рассмеялся, хлопая себя по колену, — Классика! Ты хотя бы успел снять видео, как всё рвануло? — Конечно, — Минхо достаёт телефон и демонстративно трясёт им перед носом Джисона, — Получилось эпично. — Покажи! — Не вздумай! Когда Хёнджин в ужасе выхватил телефон у Минхо, Джисон не мог не отметить, как смешно сморщился его нос — точь-в-точь как у взъерошенного хомяка. Он обожал эти моменты, когда Хёнджин терял свою обычную сдержанность. — Расслабься, я же не собираюсь это выкладывать. Пока что. — Пока что?! — Хёнджин хватается за голову, — Ты вообще понимаешь, что могло быть? Если бы не вытяжка… — Но вытяжка же была, — Минхо перебивает его, закатывая глаза, — Всё под контролем. — Под контролем?! — Хёнджин разводит руками, словно пытаясь объяснить что-то слепому, — Ты взорвал класс! — Немного, — поправил Джисон, намеренно подмигнув Хёнджину. Тот покраснел до корней волос — Джисон мысленно поставил себе галочку. Ему нравилось это: возможность одним жестом вывести Хёнджина из равновесия. — И окрасил доску в цвет «унитаза после энергетика», — добавляет Минхо. Джисон склоняется в изысканном поклоне: — Гений. Хёнджин просто смотрит на них, как на пару безнадёжных идиотов, и глубоко вздыхает. — Ладно, — он покорно опускает плечи, — Ты наказан, урок усвоен, да? Больше никаких взрывов? Минхо и Джисон переглядываются. — Ну… — начинает Минхо. — О нет, — Хёнджин тут же поднимает палец, — Я не хочу знать. — Я просто говорю, что библиотека — отстой, — Минхо скрещивает руки на груди, — Но там есть окно на крышу. Джисон тут же оживляется: — О, а с крыши можно запустить дымовуху в вентиляцию учительской… — Нет! — Хёнджин почти визжит. Минхо хлопает его по спине: — Расслабься, это же просто идеи. — Твои «идеи» однажды отправят нас всех в колонию для несовершеннолетних, — бормочет Хёнджин, но ему уже никто не внимает. Джисон достаёт жвачку и протягивает Минхо: — Держи, маскируй запах. Вдруг библиотекарша — бывший наркополицейский. Минхо ловит жвачку на лету, разворачивает и закидывает в рот. — Пошли, — он бросает взгляд на часы, — У нас ещё есть время до конца уроков. — Куда? — насторожился Хёнджин. — На крышу, — Минхо уже разворачивается к лестнице, — Надо обсудить планы на месяц «исправительных работ». Джисон тут же следует за ним, оставляя Хёнджина одного в коридоре. — Я… я даже не буду спрашивать, — стонет тот, но через секунду уже бежит догонять их, — Эй! Но без взрывов, понятно?! Его голос теряется в гулком эхе школьных коридоров. Минхо лишь смеётся в ответ.

***

Феликс перелистывал очередную страницу учебника, когда знакомый приглушенный хлопок заставил его пальцы замереть в воздухе. Даже не видя источника звука, он уже знал - где-то в северном крыле школы Ли Минхо снова устроил свой очередной научный эксперимент. Библиотека внезапно наполнилась шепотом: — Опять Минхо... — прошептала девочка у окна. — Конечно Минхо, — фыркнул её сосед, — Кто же ещё может окрасить дым в фиолетовый цвет? Феликс не стал торопиться вставать. За последний год он уже видел последствия опытов старшего: то дымящийся унитаз в мужском туалете (тот самый «вулкан» из школьных легенд), то загадочные граффити, светящиеся в темноте (побочный эффект украденных фосфорных реактивов), то внезапный фейерверк во время школьной линейки (тот день директор Ким до сих пор вспоминает с нервным тиком). Из коридора донеслись знакомые звуки: — Ли Минхо! Немедленно в кабинет директора! — орал в динамик завуч Ли, и Феликс мысленно представил, как сейчас выглядит виновник — наверняка стоит, перепачканный химикатами, с той самой дерзкой ухмылкой, которая уже красовалась на всех школьных мемах. Библиотекарша, мадам Чо, нервно поправляла очки: — В прошлый раз после его выходок мы неделю выветривали запах тухлых яиц из вентиляции... Феликс взглянул в окно. Фиолетовый дым теперь клубился над школьным двором, принимая причудливые формы. Внизу уже собралась толпа зевак - некоторые снимали происходящее на телефоны, другие просто смеялись. Он знал, что через пару часов вся школа будет обсуждать новый подвиг Минхо, а к завтрашнему дню в школьном чате появятся десятки мемов. И самое обидное - несмотря на все нарушения, Минхо по-прежнему оставался тем самым легендарным бунтарём, о выходках которого будут рассказывать ещё много лет после их выпуска. Когда прозвенел долгожданный звонок, Феликс неспешно направился в столовую, наслаждаясь непривычной тишиной в опустевших коридорах. Воздух пах чем-то едким и химическим, но не смертельно. В столовой его сразу заметил Чонин — друг из параллельного класса, размахивающий рукой из-за дальнего стола. Рядом с ним сидел Чан, староста того самого класса, где учился Минхо, и по совместительству парень Чонина. Лицо Чана было красноречивее любых слов — он нервно постукивал пальцами по столу, а его обычно аккуратно уложенные волосы сейчас торчали в разные стороны, будто он не раз проводил по ним руками за последний час. — Ну что, видел нашего местного Эйнштейна в деле? — Чонин ухмыльнулся, отодвигая стул для Феликса, но его взгляд всё ещё был прикован к Чану. Чан громко ахнул и уронил голову на стол: — Я так устал... Это уже третий раз за месяц! — его голос звучал так, будто он вот-вот заплачет, — Минхо у директора, надеюсь, хоть какое-нибудь наказание он получит. Феликс поднял бровь, разворачивая бутерброд: — Что на этот раз? Кроме фиолетового дыма, конечно. — Он... — Чан сделал глубокий вдох, — Он смешал что-то, что по идее вообще нельзя смешивать, и теперь в кабинете химии нет жалюзи. Совсем. Они... расплавились. Чонин фыркнул, чуть не подавившись чаем, но тут же придвинулся ближе к Чану, положив руку ему на плечо. — Классно! Жаль не видел. — Это не классно! — Чан схватился за голову, но его пальцы тут же переплелись с пальцами Чонина, будто ища опору, — Меня как старосту снова вызовут «на ковёр». Я уверен, нас точно лишат экскурсии на следующей неделе! Феликс молча кивнул, наблюдая, как Чан нервно теребит край своего галстука, а Чонин осторожно поправляет его, пальцы слегка задерживаются на шелковой ткани, будто случайно касаясь кожи Чана. — И что теперь будет? — спросил Феликс. Чан вздохнул: — Директор позвонит его родителям. Опять. Но мы же все знаем, что это ничего не даст, — он мрачно ковырял вилкой в тарелке, но Чонин мягко отодвинул её, заменив своей рукой, которую Чан тут же сжал, — Его отец просто заплатит за ремонт, и всё. Как всегда. Феликс вздохнул и отломил кусочек бутерброда: — Главное, чтобы его не отправили отрабатывать в библиотеку. Мадам Чо сойдёт с ума окончательно. Чонин засмеялся, но не отпускал руку Чана: — Представляю, как он там «случайно» смешает ингредиенты для дымовой шашки между книжных полок. Фиолетовый дым в окружении классической литературы — звучит как арт-перформанс. — Перестань! — Чан закрыл лицо руками, но Чонин тут же притянул его ближе, устроившись так, чтобы его губы почти касались уха Чана. — Всё будет хорошо, — прошептал он так тихо, что только Чан мог расслышать. Феликс усмехнулся, но в глубине души беспокойство закралось: а вдруг директор и правда решит, что лучшим наказанием для Минхо станет тихая и скучная работа среди книг? Он уже представлял, как тот «случайно» проливает реактивы на старинные фолианты или устраивает мини-взрыв, от которого с полок падают энциклопедии. Феликс заканчивает обед и медленно поднимается с места. Чонин провожает друга тоскливым взглядом, но его пальцы всё ещё переплетены с Чановыми. — Опять книги? — Чонин криво улыбается, — Может, всё-таки пойдёшь с нами в парк? Чан обещал принести ту самую игру с дополненной реальностью. Феликс колеблется, но затем качает головой: — Не могу. Обещал мадам Чо помочь с расстановкой новых книг. — Ну, твой выбор, — пожимает плечами Чонин, а Чан добавляет, но уже не глядя на Феликса, а скорее в сторону Чонина, с лёгкой улыбкой: — Если передумаешь — пиши. Феликс машет им на прощание и направляется к классу, по пути размышляя, не зря ли он отказался. За его спиной Чонин что-то шепчет Чану, и тот смеётся, уже не так напряжённо, а его пальцы слегка сжимают рукав Чонина, будто не желая отпускать.