Если мы встретимся снова - полюби меня заново

" Давно, когда то Сумеру, каким вы его знаете сейчас едва начало оправляться после бедствия Аль-Ахмара, в и известной ныне как одно из самых престижных учебных заведений Академия, учился человек по имени Блама́. Сверстники и старики считали его гением , а младшие товарищи благоговеяли даже от простого приветствия. Успешно завершив обучение на Кшахреваре экстра курсом и проведя множество исследований древних механизмов и автоматонов Юноша быстро поднялся по карьерной лестнице, даже став заведующим кафедры своего даршана. Но ему . было мало. Блама всегда желал прыгнуть выше головы, превзойти всех и вся, даже богов, от которых отрекся еще будучи юнцом. Когда в очередном исследовательском походе по пустыне он провалился в неизвестные прежде руины это стало точкой невозврата. Проведя в затерянных в песках развалинах немало времени и изучив ее вдоволь пришел к выводу, что когда то это место стало захоронением девушки по имени Адити, что жила во времена Повелителя Пылающего Солнца*. Но куда больший интерес у него привлек внимание факт того , что девушка была учёной и по совместительству одной из приближённых Повелителя Песков** , изучавшая запретное знание. В своих дневниках она описывала свои опыты и рутину, частично мысли и рассуждения, но в последствии это стали описания ее симптомов, которые сейчас и называют Элеазар. Забыв о сне и пище Блама́ с немыслимым упоением читал исповеди девушки почти двое суток. Любой другой бы уже давно закрыл и свернул все что только можно и убежал бы забыв дорогу в пустыню до конца своих дней.. Но он был не таким. Юношу охватил невероятный порыв вдохроверия, словно глоток свежего воздуха. Он страстно возжелал продолжить ее дело и исследования, возжелал прийти к целям Аль-Ахмара будучи простым смертным, совершенно наплевав на всеми известный его печальный конец. 'Желание превзойти богов' — именно так описали бы Блама́, что вернулся с пустыни чуть ли не безумцем, полным, как всем тогда казалось, неоправданных надежд. Бросив уважаемую работу, к которой так стремился , друзей и коллег, мужчина ушёл в отшельничество, день и ночь проводя над своими исследованиями. Пустыня же стала ему вторым домом, приняв блудного с распростёртыми объятиями. Много воды утекло с того времени — юноша окрепачал, повзрослел, а взгляды и желания так и остались юношескими. Он мог бы и дальше оставаться отшельником, если бы однажды, изучая очередные руины, с треском не провалился под землю. «Какое отвратительно знакомое чувство дежавю.. » - пронеслось в голове у мужчины. Удивительно, но для пустыни воздух был невероятно влажным, а вокруг стояла благодатная прохлада. Оглядевшись и не заметив ничего подозрительного мужчина аккуратно, идя по стеночке , прошёл по периметру, но вновь ничего не обнаружил. «Бред какой.. » — подумал он, но тут же отвлёкся, услышав звуки капели. Прислушиваясь, мужчина медленно последовал на звук, который оказался внутри стены. Не без труда ему удалось сдвинуть завалы булыжников, которые открыли картину, сравнимую лишь с книгами жанра фантастики: в кромешной темноте луч света падал с потолка ровно по центру комнаты, оттуда же и капала вода, создавая посреди закрытой комнаты небольшую лужу, а в центре лежал небольшой предмет, напоминающий странной формы бутыль, блеск которой напоминал чистой воды волшебство. Даже такой человек логики как Бламá не смог сдержать удивления и некого восхищения. Из этого легкого транса его вывел тихий хрип. Подойдя поближп и разглядев ту самую "бутыль" мужчина откровенно опешил — подумать только, самый настоящий джин! Словно сошедшая со страниц книг бутыль с джином, тихо постанывающая в его руках. —Кто ты, человечекое дитя.. — тихо скрипела склянка, всё ещё поблескивая от лучей света — Чего тебе надобно?.. —Назови своё имя, джин. — хрипло ответил Брамá, прикрывая глаза от блеска стекла —С чего бы.. —Ты ведь умираешь, не так ли? Назови своё имя, помоги мне, я же дарую тебе свободу от проклятой бутыли Аль-Ахмара. —Почему я должна тебе верить?.. —Можешь и не верить, но знай, моё предложение не бесконечно, — в тоне мужсины слышалась насмешка и угроза одновременно — я ведь могу и уйти, оставив тебя страдать дальше. —Мое имя Манджушá..— тихо пролепетала джин — С нашего языка это означает "украсьте коробку драгоценными камнями". — Манджушá.. Хмм, красивое имя для Джина. Теперь же вторая часть сделки — мужчина улыбнулся — ты должна мне помочь. —Чего ты желаешь так страстно, что манипулируешь моей жизнью?.. —Знаний. Запретных знаний. Тех, что погубили самого Дешрета, вот только смерть в мои планы не входит. Манджушá же рассмеялась, да таким ярким заливным смехом, совершенно не присушим чему либо умирающему, что Брамá даже опешил. —Ты глупец! Не нужно тебе это знание, живи себе по человечески, а меня отпусти. Мужчина же усмехнулся и без лишних слов просто швырнул бутыль о каменный пол. Джин взвыла. Плачь её, казалось сотряс всю пустыню и каждая песчинка разделяла её боль. —Проклинаю!! Проклинаю тебя, грешного! Ты выбрал Знания и теперь твоя участь быть вечным странником в тени! Бессмертие — твое наказание! — выкрикивала Манджушá проклятья —Давись! Давись своими знаниями вечно! Мучайся до конца этого мира! Мерзавец как ты не заслуживает даже счастья смерти! Проклятья джин выкрикивала вплоть до момента, пока не растворилась полностью, словно горсть песка развязная по ветру. Брамá же пал ниц, корчившись от переизбытка ощущений, он чувствовал, что его душа изменилась. Он больше не мог быть среди простых смертных, ведь его разум наполнен был невыносимыми тайнами Бытия. Брамá стал символом тех, кто жаждет знаний, но не способен понять их цену. Его имя стало легендой, предостерегающей от ненасытности и предательства, заставляя будущие поколения стремиться к мудрости, но с осторожностью. Вот только забыли эту байку так же быстро как она появилась " ... —Да уж, действительно занимательная история, юноша. — мужчина почтенного возраста улыбнулся и поднял взгляд к небу — за столько лет моей жизни никогда не слышал такой легенды, спасибо что потешил старика последним желанием. —В каком то смысле это моя работа, рад что смог вас порадовать, а теперь же прощайте. ... Секунда и старик начал рассыпаться, словно был песочным, а золотые осколки кружили вокруг как песчинки. Теперь же Юноша снова оказался посреди безжалостной пустыни один. Ровный загар, такой необычно равномерный, для выдержанного под солнцем пустыни это казалось простой фантазией. Глаза, цвета старого золота, слегка зеленоватые и поблескивающие на солнце, казались спокойными, но в их глубине таился острый ум и легкая меланхолия. Волосы, оттенка морской волны после шторма, были уложены в небрежную, но на удивление элегантную прическу, с несколькими прядями, свободно спадающими на плечи. Одежда, как и сам он, сочетала в себе простоту и утонченность. Легкая туника цвета слоновой кости, расстегнутая на груди, открывала взору рельефные мышцы. Темно-синий пояс, небрежно завязанный на талии, подчеркивал его стройную фигуру. На запястье поблескивал золотой браслет, такой простой, едва заметный. Он стоял, опираясь одной рукой на бедро, словно в задумчивости. Вся его поза говорила о сдержанности и самоконтроле. Казалось, ничто не могло вывести его из равновесия, хотя в самом деле так и было. Он был человеком, привыкшим к ответственности, но не лишенным сочувствия и понимания. Весь его вид выдавал его темперамент — скорее флегматичный, но в нужный момент он мог проявить решительность и твердость. Тут у ног юноши появился небольшой камешек, который тот быстро поднял и кинув в лёгкую сумку через плечо отправился в путь. ... —Быстро же ты вернулся, я даже не ожидал — протянул мужчина, по кошачьи потягиаясь, — Сильно устал? Кофе, пахлава? —Вечно ты чего-то ожидаешь, тебе не по наслышке известно какие души бывает разные. — молодой человек швырнул сумку на диван, а сам лениво растекся в кресле — Раз уж себе варить свари и мне, устал как шакал. —И ты всё ещё продолжаешь исполнять последние желания? — поставив чашки на кофейный столик он плюхнулся в кресло напротив — Это просто блуждающие одинокие души, к чему оно тебе? Неужели времени не жалко. —Ты прекрасно знаешь что нет. Это меньшее, что я могу сделать для их покоя. Хватит говорить со мной как с ребёнком, тебе давно известна моя позиция —Да уж, иногда я действительно жалею что создал тебя таким занудой, — протерев очки краем туники мужчина вздохнул, и вовсе положил их на стол — Аль—Хайтам, так или иначе, ты всё ещё мой сын и моё прямое продолжение в буквальном смысле. Ты — часть меня, хоть и ужасно скучная, но я всё ещё переживаю. Ну скажи мне, вот это последняя душа, которую ты принёс сегодня, чего она желала. —Было бы о чем переживать, я не менее бессмертен чем ты и я всё ещё часть твоей души. Уж не думаю что безобидная душа старика, которого бросила собственная семья, могла мне хоть чем-то навредить. — в голосе парня уже слышалась лёгкая нотка раздражения, — К тому же, последним желанием старого был простой день, проведённый с ним за рассказом истории которую он никогда бы при жизни не слышал. —Пусть и так, но твоё тело не сильно отличается от простых людей и получить ранение ты можешь вполне спокойно. В разговоре повисла небольшая пауза. Хайтам её открыто проигнорировал, продолжая пить кофе и наворачивая пахлаву так, будто бы диалога и вовсе не было, чем вынудил собеседника вернутся к разговору первым. —Значит старик хотел истории.. И что же ты ему рассказал? —Твою биографию, — без зазрения совести ответил юноша, не отрываясь от трапезы — сказал таких ужасный легенд на своём веку действительно не слыхал. —Как знал что леплю тебя из худших своих когда-тошних черт! — мужчина шумно выдохнул и отпив глоток продолжил — Вот чувствовало моё сердце, надо было создать себе идеальную послушную жёнушку, но нет! Лучше сын, станет моей гордостью и продолжением! Доболтался на свою душу.. —Да папаш, действительно позорище , ещё гением тебя считали, ну ну. —С таким то сыном и враги ненужны.. Ладно, давай забудем о твоём колючем языке хоть ненадолго. Скажи мне лучше куда ты отправишься дальше? —Если бы ты не вынес мне весь мозг я бы обязательно сказал тебе об этом сразу. — поставив кружку на столик и вытерев руки салфеткой парень сёл ровно, будто к чему то готовясь — это меня беспокоило весь путь домой. Я больше их не слышу. Совсем.. И это по правда говоря меня тревожит.. Такой тишины я никогда в своей жизни не слышал. —Неужели.. так быстро? Всего лишь третье столетие, а уже всё? Но я сам всё ещё слышу одну. —А что предложишь с этим делом делать мне? —Видишь ли, милый, ты — лишь треть от целого меня, но похоже настало время поровнять нас, не думаешь? —Вообще не думаю. — сказал Аль Хайтам, вставая с удобного кресла и ловким движением хватая с дивана свою сумку — Мне тишина намного ближе твоих выдумок. —Боюсь тут у тебя права голоса нет — ответил Брама, встав с сыном синхронно и положив ему руку на грудь. Комнатв напомнило яркое сияние, ослепившая любого неподготовленного зрителя. —Отправляйся отдыхать и когда соберешься за этой душой обязательно предупреди. Даже я чувствую что это что то не из разряда обыденности. —Спасибо, от тебя отдохнуть действительно большая привелегия. —Увы и ах, но ты разбиваешь мне сердце. —Забавно, ведь у тебя его нет.