Открыться

      Неторопливые шаги; перескакивающие, бормочущие, натыкающиеся на гальку и скрипучий песок; навевающие голоса сверху, уносимые редкими порывами ветра.       На шоссе периодически проскакивают одиночные машины, отбрасывая на сухом асфальте красные полосы.       Душно. Джинён вздыхает, промаргиваясь, чтобы избавиться от зудящей пыли в глазах от ближней дороги. Сеул днём безумно прогрелся, а дождя не было, который смог бы всю эту поднятую транспортос пыль примять.       Пак думает о чём-то глубоком, далёком, мечтательном, пока рядом с ним идёт Джебом, который всегда сможет утянуть обратно в реальность.       Ночь накатывает на небо. Когда мужчины оказываются на окраине города, на пересечении шоссе и мелких дорог, горизонт наливается пыльным-розовым, прежде чем потонуть за краем земли.       Тихо.       Пак останавливается, и Им вслед ему. Больше нет ни звуков, ни раздражающих помех.       Умиротворение. Джинён разминает пальцы, пытается осознать себя, проникнуть в суть, будучи словно отделённым от физической оболочки, когда он так долго шёл, оставив позади шумный Сеул.       На протяжении всей прогулки они с Джебомом не разговарили, всё это время Пак не оглядывался, пока Им всё это время не спускал с младшего взгляда, не пренебрегал вниманием, обереганием.       Дуновение ветра, принесшее шелест ивы и тоску по прошлому. Джинëну порой не хватает таких мирных дней, как сейчас; свободы, когда в любой момент можно выскочить на улицу, прогуляться без опаски из-за фанатов, насладиться скромными снэками, которые он покупал в стажировские времена, обсуждать будущее и бояться неизвестности, но идти дальше. За его плечами одиннадцать лет карьеры в музыкальной индустрии, заслуги в актёрской; он повзрослел, стал совсем иным человеком.       Единственным мостом в прошлое для него остаётся Джебом. Он – константа в его жизни.       Джинён мысленно делает акцент на безмолвии в округе.       Здесь никого нет, кроме них с Джебомом.       И он хочет сегодня быть честным с собой.       Один день, когда они могут позволить себе быть слабыми.       Джинён, уставший от апрельской духоты, стягивает маску, насильно убирая её от шеи. Всё это время наблюдающий за ним сзади Джебом, следует его примеру.       — Джебом-хëн, — тихо зовёт Пак, расфокусировав взгляд на дороге. Им любопытствующе мычит, даёт понять о возможности продолжить. — Я хочу поблагодарить тебя. За всё, что ты сделал и делаешь для меня; за то, что всё время поддерживаешь меня и идëшь рука об руку со мной, преодолевая трудности вместе, — Джебом делает небольшой шаг к Джинёну, сталкивая их локти и переплетая пальцы, — Возможно, я поздно это понял, но ты делаешь мою жизнь ярче. Ты делаешь меня счастливым.       И ты мне нравишься.       Старший чуть сильнее сжимает чужую руку, подтолкнув в плечо. Джинён наконец поднимает голову и поворачивает её в сторону Има, разбиваясь в скромной улыбке, когда натыкается на полные понимания живые глаза Джебома. Две родинки под его глазами – звëзды.       Джинён неловко порывается, обнимает старшего крепко, объëмно, хочет проникнуть в чужую суть, на сто процентов убедиться в взаимности, отбросить сомнения и предрассудки.       Джебом легко посмеивается с хрипотцой над поведением младшего, щипком пальцев свободной руки касаясь его щеки. Пак задерживает дыхание, не трепещет ресницами, всё внимание нацеливая на Има.       — Ты тоже делаешь меня счастливым, — легко отвечает Джебом, с робостью улыбаясь, — с нашей первой встречи.       Джинëну больше ничего не требуется для уверенности – решимость нарастает в нём каждую секунду, и на следующую он крепко целует Джебома, стискивая кожу куртки на плечах Има. Глубже проникнуть, остаться там, навсегда, в уюте, в Джебоме.       Это его дом.       Мягкие касания губ не прекращаются, даже когда лица начинает жечь от дождя. Сеул заливает, а двое полностью поглощены друг другом, им ничего не нужно, кроме них самих.       Они отстраняются, когда ночь становится ясной, и на небе виднеются настоящие звëзды, которые отражаются в глазах Джинёна. Джебом смотрит на него и не может отвести взгляда, и так много хочет сказать, столько переживает, но слов попросту не хватает. Грудь горит от сбитого дыхания, сердце – бешено стучит, словно после марафона. Прохлада закрадывается под одежду, но как-то безразлично – Джинён окунается в объятья Джебома, оставляя подбородок на плече.       Уютно.       — Спасибо, что открылся, — тихо проговаривает Джебом, умиротворенно прикрывая веки и обнимая младшего в ответ.       Я тебя люблю.