Искушение

***

Тихий шепот молитвы едва слышен в полумраке кабинета Константина Константиновича Романова. Он стоит на коленях перед иконой, пальцы сжаты в тщетной попытке удержать четки, но мысли его далеки от благочестия. В них — греховные образы, от которых он тщетно бежит. — Костя… — раздается у двери низкий, бархатный голос. Константин вздрагивает, но не оборачивается. Он знает, кто там. Сергей. — Я молюсь, — отвечает он, но голос его дрожит. Шаги приближаются, и вот уже теплая ладонь ложится на его плечо. — Ты слишком строг к себе, — Сергей наклоняется, губы почти касаются его уха. — Разве Господь не велел любить? Константин сжимает кулаки. — Не так… не такую любовь.. Сергей смеется — тихо, словно зная, что этот звук проберется под кожу. — А какая разница? Любовь есть любовь. Он обводит пальцами воротник Константина, касается шеи, и тот замирает, сердце бешено колотится. — Прекрати… — но в его голосе нет силы. — Ты не хочешь? — Сергей целует его висок. — Тогда скажи мне уйти. Константин молчит И тогда Сергей берет его за руку, поднимает с колен и притягивает к себе. Их губы встречаются, и Константин понимает — он уже давно проиграл. Грех так сладок. –Мы не должны. –Ты уже не молишься, Костя. И это было правдой. Молитвы застряли в горле, вытесненные тяжелым дыханием и стуком крови в висках. Константин закрыл глаза, будто так мог убежать от собственного стыда. Сергей улыбнулся и толкнул его вперед, заставив опереться о стол. –Не двигайся..– Сергей провёл рукой по спине Константина Покопавшись в ящике стола , Он достал флакон с маслом ,для масляные лампы. Медленно смазал пальцы, наблюдая, как спина Константина напрягается в ожидании. –Дыши. Первый палец вошел трудно Константин ахнул, но не сопротивлялся. Сергей двигал им медленно, растягивая, пока не нашел то место, от которого ноги князя подкосились. —Здесь? — он нажал сильнее, и Константин вскрикнул. —Да... нет... перестань... —... Второй палец добавилось с легким сопротивлением, но Сергей не торопился, входя все глубже, раздвигая, готовя. — Ты принимаешь меня так хорошо, Костя… — его голос был хриплым. — Представь, что будет, когда войду полностью. Константин застонал, чувствуя, как внутри все горит, боль была не сильна, ибо место ей уступала нарастающая, невыносимая пустота, которую нужно заполнить. — Сергей… пожалуйста.. х-хватит Сергей улыбнулся и добавил третий палец.

Константин тяжело дышал, впиваясь пальцами в край стола, когда Сергей медленно вывел пальцы, оставив его пустым и дрожащим.Константин лежал на столе, обнаженный, дрожащий. Его пальцы судорожно сжимали край столешницы, когда Сергей медленно входил в него. — "Отче наш, иже еси на небесех..." — прошептал Константин, закрывая глаза. Сергей резко толкнул бедра вперед, заставив князя вскрикнуть. — Молчи. Ты думаешь, твой Бог сейчас тебя слышит? — он наклонился, губы коснулись вспотевшего виска. — Он видит, какое дно ты выбрал. Каждый толчок был как удар бича — боль и наслаждение сплетались воедино. Константин чувствовал, как грех проникает в него глубже плоти, отравляя душу. —Да святится имя Твое... —Лжец — Сергей вцепился ему в бедра, вгоняя себя до конца. —Ты хочешь этого. Константин застонал, когда рука Сергея обхватила его, синхронизируя движения. Это было кощунство — молитва и грех, смешавшиеся в одном крике. —смотри..— Сергей резко повернул его голову к иконе. —Смотри, как ты падаешь. И любишь это. Огонь в камине погас. В последних бликах света Константин увидел свое отражение в окне — развращенное, покорное, потерянное. И тогда он кончил — с рыданием, с именем Сергея на губах, было ужасно противно ,но он наслаждался этим.. Сергей удерживал его, пока дрожь не стихла, потом прошептал: —Завтра на исповеди ты снова соврешь И Константин..знал — это была правда. Исповедь не принесла облегчения. Слова священника звучали чужими, а отпущение грехов - пустым.