Лезвие короны

Монвистиния Коллибарра 28 апреля

«АНДРОГИНА»

      И где ее черти носят? Стол уже давно накрыт, но все должны ее ждать! Стоять на крыльце и смотреть на горизонт!              С нескрываемым раздражением сжимала в руках платок, который должна была преподнести тетушке в честь ее приезда. Эту традицию я привезла с собой из родного княжества в Дисадилии. Там заведено дарить шелковые платочки родственникам, приезжающим гости. Дисадилия – княжество с множеством традиций и еще большим количеством запретов. Я совсем не скучаю по этому унылому местечку и жестокому тетушкиному воспитанию. Кто мой отец не знаю, а мать покинула этот мир уже очень давно. Многие годы я была на попечении старшей сестры матери – Жюли Эгерии дис Пеймлии. Она никогда меня не любила, я же была дочерью ненавистной младшенькой сестренки, вечно доставлявшей Жюли проблемы, и какого-то безродного нищего. Много раз тетушка пыталась выдать меня замуж за разных более или менее знатных стариков, но ее «дорогая» племяшка вечно срывала возможные браки. Ну кто в тринадцать желает в мужья шестидесятилетнего барона?              Однако в день моего семнадцатилетия все изменилось, в Диссадилию прибыл молодой король, правивший Монвистинией уже четыре года. Женевьев тогда решил жениться и искал себе знатную партию. Ну и, конечно же, тетя решила сплавить меня в его, как она всегда говорила, «брильянтовые объятья». Браку с юным очаровательным королем я мешать не стала, но не только из-за внешних данных правителя, но и из-за трона и возможности родить ему наследников. Жаль, что тогда я не знала о существовании его годовалого сына, наследника всего того, что я желала своему будущему ребенку.              Наконец на горизонте показалась позолоченная карета, в сопровождении солдат гарцевавших на благородных бурых скакунах. Встреча с тетушкой приближается, но я не желаю видеть Жюли, совсем не скучаю по ее ненависти ко мне.              Карета остановилась у входа во дворец, и я наблюдала за тем, как слуги подают ей руки, помогают вылезти и поправляют подолы роскошного наряда. Натянув свою самую наигранную улыбку, она направилась сначала к моему мужу и мило поворковала с ним, после к детям, заставив их целовать ее старческие руки, и только потом ко мне. Мы поклонились друг другу, она выхватила платок из моих рук и, не произнеся не слова, прошла мимо меня.       

***

      Обед в ее обществе выдался особенно ужасным, она так много болтает, что сил моих нет. Рассказывает о моем детстве так, будто кормила меня с золотой ложечки, а не ставила на горох в угол подвала. Я ненавижу то время, когда была маленькой и беспомощной, когда не могла возразить что-то той, кто старше меня и выше по рангу. Ненавижу то время, когда была никем.              – Дорогие мои, – снова послышался голос тетушки, – Вы все такие прекрасные слушатели и я так соскучилась вам! Даже не представляете, как сильно! Зовите меня в гости почаще!              Вот еще! Больше, чем раз в год я не смогу видеть ваше лицо, тетушка. Я устало прикрыла глаза и откинулась на спинку стула, уже не слушая россказни Жюли и не обращая внимание на существующий этикет.