Лезвие короны

Монвистиния Коллибарра 28 апреля

«АЛЕКСАНДРА»

      Сегодня такой сумбурный день… Выходка Шарли, приезд тетушки, суета вокруг… Так хочется побыть в одиночестве и подумать. Я заправила за ухо выбившуюся прядку волос, подтянула к себе колени, положила на них голову и развернула ее к окну. Наблюдая за легким ветерком, колышущим верхушки деревьев, думала о прошлом, о том, как хорошо нам было с мамой и папой. В последнее время я много думаю и вспоминаю те дни, когда была счастлива. Мама заплетала мне косы на южный мотив, румянила щечки и надевала на меня пышные кружевные платья, она учила меня петь, танцевать, играть на фортепиано. А с папой я училась грамоте, арифметике, иностранным языкам. С мамой мы пели в церковном хоре, а с папой ездили верхом. Мне было хорошо. До одного злополучного дня.       Папа устроил бал в честь маминого и моего дня рождения, мы сделали одинаковые прически и надели фисташковые приталенные атласные платья с вышитыми на них золотыми нитками вольными птицами. Папа сказал, что мы были шикарны. От долгих танцев стало душно, и я вышла на балкон подышать свежим воздухом. Всматривалась в вечернее небо, любовалась самими большими и яркими звездами. Такие были только в наш праздник. Внезапно на горизонте появилась группа мужчин и мне даже показалось, что они пытаются пронести оружие, но не придав этому особого значения, я вернулась в залу. Минут двадцать спустя они вошли… Вошли и… И началась резня. Тогда мало кто выжил.И они погибли, а я… Я жива. Так быть не должно. Если бы я только предупредила, мама и папа поверили бы мне, я знаю… Эти люди должны были забрать не их души, а мою… Только мою.       Спустя время меня забрали в дом дяди, короля Женевьева и его семьи, двоюродного брата моей мамочки. После отъезда из графства де Лоренс, я перестала радоваться жизни, убрала волосы в строгую прическу, облачилась в черное и румянца на моих щеках больше не было. Не терплю никакой жалости, никаких пустых разговоров, я погрузилась в себя, в воспоминания, мысли заняты лишь тем самым днем, траур сломил меня, вырвал мой внутренний стержень, во мне не осталось ничего, лишь только честь и стать.