The Plague That Gave Birth to Life

Сырые улицы омрачены тишиной, в которой не раздавался даже шорох канализационных крыс. Густой туман расстилался низко по асфальту, создавая ощущение неприятной сырости. Но в мертвой тишине, разрушая покой всего живого, раздались неторопливые шаги человека в черном и лёгкий стук трости по бетону. Мужчина шагал медленно, неторопливо, словно каждый чужой вдох был предрешён, он верил что у всего живого был свой ритм жизни, но у смерти он был особенным. И нарушать этот ритм – будто вмешаться в устойчивую жизнь пчелиного улия. Мужчина прошел к дому, его дыхание было тяжёлым из-за маски, что плотно сидела на лице и фильтровала воздух. Он стучит в дверь, его действия сопровождаются лёгким звуком трения кожанной ткани перчаток об дерево. Кажется, время замирает, в доме подозрительно тихо, и Лоча открывает дверь, заходя внутрь, чувствуя себя непрошенным гостем в обители смерти. Врач проходит в комнату, видя мужчину, что скрючился на кровати. Скользит взглядом по чужой голой спине, которая была покрыта язвами. Это чума? Может быть, мара? Может быть... Лоча медленно ступает по дощатому полу, доставая из под рукава нож. — Уходи, - чужой голос грубый, низкий и ослабший, - дайте мне уже спокойно подохнуть.. Лоча ничего не говорит, приближается к телу, легко проводит рукой за лопатками. Он чувствует, как тело под ним напрягается, улыбается уголками губ, а после режет. Резко, аккуратно, почти безболезненно. Он вырезает каждую язву, слушая чужие болезненные стоны, скрежет зубов и нецензурные бормотания. Чумной доктор завороженно смотрит на красные струйки, что текут по бледной спине, он проводит рукой по гноящимся ранам, что тоже начинают покрываться язвами, и продолжает срезать кожу. Блэйд кусает губы, подрагивая под холодным лезвием. Тишина не давит, так даже лучше, лучше, чем лишние слова о том, что он обязательно выживет, лучше чем «..потерпите ещё немного, мистер..», лучше чем сочувствующие вздохи, лучше чем тишина, которая лишает надежд под давлением мары. — Ты.. - он откашливается, горло хрипит, - вместе с ними? — С ними? - у врача голос бархатный, почти нежный, Блэйд думает о том, что его голос не соответствует его натуре и наряду чумного доктора, - о ком ты? — Женщина.. - он вздрагивает, когда нож режит здоровую плоть, быстро поправляет себя, - ны.. трое.. одна из них, сказала, что может вылечить меня, помочь. Лоча молчит, отрезая инфекционные участки. Крест, что висит у него на бедре, слегка покачивается от его движений, переливается. — Но ты все равно ждал меня, - он говорит это, почти усмехаясь и убирая нож, зная, что, то, что он сделал, не поможет мужчине, он просто наслаждался видом крови на бледном теле, - ты отказался. Лоча снимает перчатку, холодной рукой проводя по шейным позвонкам. Он не чувствует тепла чужого тела, но это нормально для того, кто находится на грани между жизнью и смертью. Его изящные и чистые руки становятся красными от крови, но он не возвражает. — Знал, что ты придёшь, - Блэйд вздыхает, поддается его прикосновениям, - ты всегда приходишь вместе со смертью. Лоча хмыкает, проводит кончиками пальцев по синим локонам, перебирая их в руках, вздыхая. — Но я дарую жизнь, - он мягко улыбается, вытирая руки, и приподнимает маску. — Ты не бог, - Блэйд презрительно фыркает, сжимая в руках одеяло, - но звучишь и выглядишь, как он. Доктор не отвечает ему, наклоняется к его спине и целует, легко проводит бледными губами по крови, оставляя на них красный след. — Для тебя, - он начинает шептать ему на ухо, проникая под кожу и заставляя отдаться полностью всепоглощающей чуме, - я могу быть и божеством. Блэйд поворачивает голову и больно хватает его за волосы, потянув на себя, впивается в чужие губы жадным поцелуем. Он кусает губы, слизывая свою кровь, металлический привкус только разжигает их болезненное удовольствие, такое неправильное и отвратительное. Лоча опрокидывает его на кровать, насовсем отбрасывая маску с лица, проводит руками по груди, медленно обводя прошлые шрамы, оставшиеся от язв, а после наклоняется и облизывает, заставляя мужчину под ним задрожать из-за горячего языка. Блэйд обхватывает руками стройное тело и сажает на свой таз, медленно проводит по краю костюма, теребя в руках чужой крест. — Для меня.. - Блэйд сухо усмехается, рывком снимает чужой плащ, - но мне совсем не нужно божество, - щурится, приподнимает край его верха, хватая холодными руками узкую талию, - а от человека рядом я бы не отказался. Лоча насмешливо смотрит на него и качает головой, ерзая на чужих бедрах, он рисует узоры на чужой груди, позволяя грубым рукам снимать с него одежду. Он выгибается, когда Блэйд больно зажимает его сосок, в отместку ерзает на растущей выпуклости над ним. Доктор смотрит на лезвие, торчащее из под плаща, и берет его в свои руки, проводя им по груди, делая незначительные кровоточащие узоры и припадает к ним губами. Блэйд сдерживает глухой стон, сжимает его талию до синяков, опуская руки к ягодицам, тянет кожаные штаны, спуская их к лодыжкам. Лоча прикрывает глаза, наклоняется, чтобы с него было легче снять одежду. Он целует шею Блэйда, оставляя на них красные отпечатки своих губ, кусает, оттягивая кожу шеи, оставляя багровые засосы. Опускается ниже, слезая с чужих бёдер, садится между разведённых ног, стягивая с Блэйда мешающую одежду, и прижимается губами к вставшему члену. Тот дёргается, когда Лоча слегка дует на него, а после припадает губами, обхватывая твердую плоть. Мужчина шумно выдыхает, хватает того за волосы и тянет, насаживая на свой член. Он смотрит, как красные губы обхватывают его бледную плоть, насаживаясь все глубже и глубже, и этот вид заставляет член дернуться в чужой глотке. Он приподнимает бедра, начиная толкаться в горло врача. Чувствовать, как горячие стенки горла обхватывают его член и видеть, как на бледном лице появляются слезы, невыносимо. Его возбуждение доходит до края, пока он трахает чужой рот, освобождаясь. Лоча давится, пытаясь принять все. Рука Блэйда на затылке крепко держит его, пока он не примет всё до последнего, а после отстраняется, откашливаясь. Струйка непроглоченного семени стекает по подбородку и он спешит вытереть ее, но у мужчины другие планы: он обхватывает чужое лицо, проникая двумя пальцами в рот. Играется с чужим языком, проводит им по небу, пока Лоча оставляет на них слюну вперемешку с семенем. Он легко разводит его ягодицы одной рукой и, вынимая другую, проводит по краю дырочки, проникая двумя пальцами внутрь. Лоча стонет от боли, кусая губы. Мужчина усмехается, а после приподнимает его за бедра, не заботясь о должной растяжке, проникает внутрь. Царапает его ягодицы, толкаясь, чувствуя, как горячие стенки обхватывают его плоть. Лоча прикрывает глаза, по влажным ресницам стекают слезы, но, кажется, ему все равно. Он отдается наслаждению, даже когда понимает, что Блэйд порвал его. Врач не обращает на это внимания, начиная двигаться в такт движению чужих бёдер. Сжимая в своих руках плечи мужчины, Лоча обводит взглядом кровоточащий узор, стонет, скорее, кричит Блэйду на ухо, когда тот попадает по точке, заставляя тело доктора содрогнуться, сильнее впиться ногтями в рельефные плечи. Блэйд двигается интенсивно, чувствует его сперму в перемешку со смазкой, старается не смотреть на то, как по его члену течет кровь, продолжая вбиваться в ослабшее тело. Лоча с громким вскриком кончает, заливая семенем живот мужчины, пока его самого не заполняет чужая сперма. Он устало падает на чужую грудь, отводит взгляд, видя, как из его задницы вытекает сперма вместе с кровью, и прикрывает глаза, чувствуя, как Блэйд снова твердеет в нем. *** Лоча полулежит на коленях мужчины, обматывая его тело бинтами. Рен поглаживает его бедро, смотрит на оставшиеся синяки и усмехается. — Кому-то придется остаться ещё ненадолго, - он шипит, когда ткань бинтов сильно обматывает руку, - перетянул. — Я знаю, - Лоча фыркает, ослабляет ткань, - пойдешь со мной? — Приглашаешь считать трупы поражённых марой? - Блэйд закатывает глаза, с отвращением смотря на его костюм, который смятый валяется в углу, - нет уж. — Присоединишься к ним и будешь следовать его планам, вершая чужие судьбы? - Доктор криво усмехается, устало укладывая голову на его плечо, а после, с упрёком замечает, - когда даже свою вершить не можешь. — Не тебе меня судить, прихвостень изобилия. Блэйд холодно фыркает, прикрывая глаза. Они оба знают, что это ещё не конец, что они снова встретятся, даже когда разойдутся.