Пёс, щенок, кобель и кот

Теплый солнечный свет падал на крону большой цветущей яблони и рассыпался на десятки ярких лучей. Когда ветер не колыхал ветви дерева, золотые пятна смирно лежали на земле, но стоило озорнику лишь слегка пошалить, как лучи начинали прыгать с места на место, а то и вовсе скользить по траве, стараясь попасть в небольшую открытую беседку. В этой беседке, наслаждаясь ясным весенним днем, находились двое. Один из них – высокий и статный молодой мужчина, облаченный в белые одежды, другой – юноша лет шестнадцати. Держа в руках кисть для каллиграфии, последний вместо того, чтобы писать с образца иероглифы, рисовал какие-то каракули. Очевидно, что урок для молодого человека был в тягость. – Мо Жань, перепиши эту строчку еще раз, – даже не глядя на труды своего ученика, произнёс Чу Ваньнин. Подобное указание, конечно же, не пришлось юноше по вкусу. Вскинув голову, он посмотрел на своего мучителя с видом побитого, всеми брошенного и безумно несчастного щенка. – Но я и так переписал эту ерун…. кхм, строчку уже дважды! Сколько можно?! Оторвавшись от созерцания неспешного хода весны, Чу Ваньнин повернулся к Мо Жаню и каким-то необычно спокойным голосом ответил: – Ты сомневаешься в значимости изучения правил пика Сышэн? Мо Вэйюй скривился. Естественно, он считал все бесконечные запреты полной чушью, но разве осмелился бы он сказать это прямо в лицо Чу Ваньнину? Нет уж, произнеси он хоть слово, и этот высокомерный тип наверняка устроил бы ему свидание с Тяньвэнь. Чувствуя, как от одного только упоминания золотой ивовой лозы у него начинают ныть кости, щенок тут же поджал хвост. – Что вы, Учитель, я всегда считал правила пика Сышэн… – Дерьмом, – закончил за Мо Жаня чей-то хриплый, но при этом довольно приятный голос. – Как какие-то слова могут ограничивать Нас?! – Братец Мо! – тут же встрепенулся Мо Жань при виде заявившегося на урок Тасянь-цзюня. – Я не ждал увидеть тебя так скоро! Наступающий на бессмертных император широко улыбнулся юноше и потрепал его по тёмным волосам. – Нам было скучно, вот Мы и решили пройтись… – Разве я не просил не беспокоить меня во время урока? – приподняв бровь, холодно спросил Чу Ваньнин. Было очевидно, что появление столь значимой фигуры вовсе его не обрадовало. Тасянь-цзюнь же, напротив, был так счастлив, что улыбка не сходила с его лица. – Просил, – пробормотал император, медленно, но верно подбираясь поближе к Бессмертному Бэйдоу. – Но с какой стати Мы должны слушать тебя? Лицо Чу Ваньнина дернулось от гнева, но Тасянь-цзюнь, будто зная, как предотвратить бурю, готовую разразиться в любой момент, шлепнулся на место рядом с Учителем. Неизвестно, было ли это сделано намеренно, но широкий рукав Бессмертного Бэйдоу оказался под задом императора. – Встань сейчас же! – зашипел Чу Ваньнин, пытаясь высвободить одежду. Для этого он раз за разом дёргал рукой. Вид при этом у Юйхэна Ночного Неба был такой неловко-комичный, что Тасянь-цзюнь хлопнул себя по колену и громко расхохотался. Не сдержался и Мо Жань. Все это время он с интересом наблюдал за тем, как старший братец Мо издевался над учителем. Вот уж действительно, если кто в этом мире и был способен проучить заносчивого Чу Ваньнина, так это Тасянь-цзюнь. – Тебе не стыдно издеваться над Учителем? – вдруг раздался совсем рядом другой, но не менее знакомый голос. Заметив главного подпевалу Учителя, спешащего к ним с подносом, Мо Вэйюй тут же скис: похоже, что развлечение на сегодня были окончены. Тасянь-цзюнь тоже не обрадовался появлению нового лица. Смерив загорелого широкоплечего мужчину хмурым взглядом, он таки соизволил освободить чужой рукав. – О чем ты? – издевательски протянул император, устраиваясь поудобнее. – Мы не знаем, что такое стыд. – Оно и видно. – фыркнул Мо Цзунши. Войдя в беседку, он больше не обращал внимания на двух негодяев и тут же направился к напряженному, как струна, Бессмертному Бэйдоу. – Доброе утро, Учитель. Смахнув покрытые черными каракатицами свитки в руки недовольного Мо Жаня, Мо Цзунши поставил на освободившееся место поднос. – Вас, наверное, уже утомила непробиваемость некоторых учеников, поэтому я принес чай и закуски. Немного отдохните, Учитель. С мягкой улыбкой, от которой на щеках появились обворожительные ямочки, мужчина принялся расставлять на столе приготовленные лично им сладости, чайник с горячим чаем и две чашки. С появлением Мо Цзунши Чу Ваньнин заметно расслабился и даже с интересом посмотрел на принесённые им угощения. – Мо Жань… – позвал он, намереваясь в своей неловкой манере поблагодарить Мо Цзунши за заботу, однако Бессмертный Бэйдоу забыл, что в беседке находился не один человек по фамилии Мо… – Да? – с готовностью отозвался Мо Цзунши. – Чего тебе? – лениво протянул Тасянь-цзюнь. – Вы что-то хотели, учитель? – с тоской пробормотал Мо Жань, не отводя взгляда от закусок. – Хм… – Осознав, что сглупил, Чу Ваньнин смутился. Разве мог он показать всей этой разношерстной ораве учеников свою слабость? Как бы не так! Недовольно поджав губы, Бессмертный Бэйдоу произнёс: – Ничего, урок закончен. Проваливайте все. Словно ставя точку, Учитель отвернулся от учеников, показывая идеально ровную осанку и благородный профиль. Эта картина действительно выглядела достойно и величественно… если бы не одно но – кончики ушей Юйхэна Ночного Неба очаровательно порозовели. Тасянь-цзюнь и Мо Цзунши смотрели на этот явный признак смущения своего Учителя и испытывали разные эмоции. Самый же младший из компании думал лишь о том, что неплохо было бы стащить со стола немного сладостей и принести их Ши Мэю. – Так, мелкий, – с легкой хрипотцой в голосе проговорил Император Наступающий на Бессмертных. – Учитель сказал, что урок окончен, не пора ли тебе исчезнуть? – А? – Слегка ошарашенный Мо Жань вскинул голову и уставился на братца Мо. – Но разве… – Да-да, тебе уже пора. – Подтвердил Мо Цзунши. – Учителю нужно отдохнуть. “А разве я мешаю ему отдыхать?” – подумал Мо Вэйюй, чувствуя, что его просто хотят спровадить старшие братья. – “Черта с два я уйду!” Собираясь побороться за свое место возле Чу Ваньнина, юноша прижал к груди свиток и пробормотал: – Учитель, так нечестно! Я упражнялся в письме, а эти двое … они нам помешали. Мо Цзунши как-то неопределенно хмыкнул, а вот Тасянь-цзюня так поразила наглость показавшего молочные зубы щенка, что он не сдержался и выпалил: – Ах ты сукин сын! – Мо… – Начал было Чу Ваньнин, но осекся. Он не хотел вновь попадать в ситуацию, в которой на обращение откликались все, а потому решил поступить иначе. Указав пальцем на Тасянь-цзюня и Мо Цзунши, он холодно приказал: – Вы двое – вон. Подобный исход спора был очевиден: когда дело касалось обучения, Чу Ваньнин превращался в скалу, которую не могли поколебать штормовые ветра, подточить быстрые реки. Мо Цзунши разумно предпочел отступить. Спорить с Бессмертным Бэйдоу в данном случае было бесполезно, да и привело бы это исключительно к ссоре. Тасянь-цзюнь же наоборот, не мог прожить и дня, чтобы не стать той самой рыбьей костью, что застрянет поперёк горла Учителя. – С какой стати наложница Чу… – Так, хватит. – Чтобы этот полоумный не сказал что-то такое, за что Чу Ваньнин затаит на всех них обиду, Мо Цзунши просто схватил старшего братца Мо за шиворот и потянул прочь. Тасянь-цзюнь, естественно, был не в восторге, что, само собой, выливалось в таких потоках ругани, что их хватило бы для того, чтобы трижды затопить Поднебесную. Однако, как бы не был недоволен император, он всё же не призвал Бугуй. Вскоре Чу Ваньнин и Мо Жань снова остались наедине в беседке. Последний был даже в некотором роде счастлив, что Учитель спровадил братьев, но была в этой бочке мёда огромная ложка дёгтя. С видом благородного мужа Бессмертный Бэйдоу налил себе чашку горячего чая и произнёс: – Раз уж теперь стало тихо, можешь продолжать переписывать правила. С грустным видом посмотрев в сторону выставленных братьев, Мо Вэйюй вдруг осознал, что угодил в яму, которую вырыл сам. Заметно поникнув, он сел обратно за стол и взял кисть для каллиграфии. – Как скажете, Учитель. Довольный усердием своего ученика, Чу Ваньнин кивнул и принялся наблюдать за цветением яблони. Для него время до заката пролетело незаметно, но не для Мо Жаня: тот едва вынес эти нестерпимо долгие два часа. Когда юноша уже был готов вскочить с отсиженной задницы и швырнуть на стол кисть, Чу Ваньнин вдруг, будто бы с сожалением, вздохнул и непривычно мягким тоном произнёс: – Довольно, занятие окончено. Мо Жань едва не запрыгал на месте от счастья. Однако, при всем этом, юноша не спешил уходить. С плутоватым видом отложив размочаленную до состояния метлы кисть, он вдруг спросил: – Учитель, я сегодня хорошо постарался? Бессмертный Бэйдоу сделал глоток чая и кивнул. “Демоны тебя раздери, Чу Ваньнин, у тебя язык отвалится, если ты просто похвалишь меня?!” – Разозлился Мо Жань. Естественно, он вновь бранил Учителя мысленно, ведь только так он мог делать это без каких-либо последствий. Раздосадованный тем, что так и не получил одобрения, и тем, что его вообще это волновало, Мо Жань поднялся на ноги. Стараясь выглядеть небрежно, он потянулся и повернулся к Бессмертному Бэйдоу. – Что же, тогда до встречи, Учитель. – Подожди, нужно сначала вернуть книги на место. – вздохнул Чу Ваньнин и встал. – Бери их и иди за мной. Мо Жань едва не застонал вслух, но все же послушно выполнил приказ. Так, шагая вслед за Учителем, он всё недоумевал: по какой причине его взяли с собой? Разве не мог великий Юйхэн Ночного Неба справиться с парой книг самостоятельно? По несчастью, или к счастью, Мо Вэйюй не долго задавался этим вопросом. Вскоре впереди показался павильон Алого лотоса, или как он был известен в кругах учеников пика Сышэн – павильон Переломанных ног. Чувствуя злую, лично для него, ауру этого места, Мо Жань невольно поёжился. Ему совершенно не хотелось идти в дом Чу Ваньнина. – Учитель… – осторожно начал он и, не заметив, что тот вдруг остановился, едва не влетел Бессмертному Бэйдоу в спину. – Ох… Что случилось? – Ничего. Отдай книги, дальше я сам. – Ни с того, ни с сего, Чу Ваньнин выхватил у Мо Жаня стопку и двинулся к павильону. – Можешь быть свободен. Глядя на то как быстро удаляется от него фигура Учителя, Мо Жань сузил тёмные глаза. Что-то в этой неопределенности Чу Ваньнина было неправильно. Пытаясь понять что именно, юноша перевел задумчивый взгляд на дом. Одиноко стоящий, он буквально привлекал к себе внимание за счет горящих в полумраке густых весенних сумерек, окон. – Хм… если Учитель живет один, то кто же тогда зажег свечи? – Юноша не любил долго размышлять, да и если честно, то его не особо и волновала личная жизнь Бессмертного Бэйдоу. По этой причине он просто пожал плечами и направился в противоположную от павильона Алого лотоса сторону. – Интересно, если я сейчас зайду в столовую, то увижу ли Ши Мэя? Уже предвкушая долгожданную встречу, Мо Жань сделал всего около пяти шагов, прежде чем вдруг остановился. Поджав губы, он несколько секунд взирал в никуда, а затем, с раздраженным стоном, бросился бегом к дому Учителя. – Нет, я не смогу ни есть ни спать спокойно, если не узнаю кто же там ждет Чу Ваньнина! На самом деле шпионить за Учителем было той ещё затеей, ведь его уровень совершенствования был куда выше того, каким владел Мо Жань. Но даже так, юноша никак не мог унять свое чуть ли не маниакальное любопытство. Стараясь передвигаться как можно тише, он неуловимой тенью проскользнул к приоткрытому окну и замер. Сердце Мо Вэйюя колотилось, как сумасшедшее, ведь он знал, что в случае если его поймают, то сломанные ноги будут самой лёгкой из возможных кар. Тем не менее нельзя было трусить, Мо Жань сознательно пошел на это дело, а это значит, что при самом скверном исходе он должен был готов… врать и выкручиваться до последнего, лишь бы избежать пылкого свидания с Тяньвэнь. Тихо вздохнув, чтобы успокоиться, юноша медленно приподнялся. Его целью было заглянуть в окно, но когда его взор выхватил маленький кусочек спальни Учителя, раздался дрожащий от ярости крик: – Мо Жань, что ты себе позволяешь? Сидящий под окном Мо Вэйюй чуть не умер на месте от охватившего его ужаса: Чу Ваньнин его заметил и теперь юноше точно конец! – Я… – неуверенно проблеял парень, но тут его перебил голос исходящий всё из той же спальни. – Мы просто хотим обнять нашу дорогую наложницу, так что расслабься. Едва не заплакав от облегчения, всё ещё никем не замеченный Мо Жань, погрузился в бездну непонимания. “Старший братец Мо? Что он здесь делает и что за, чёрт возьми, наложницы в спальне Учителя?!” – Опять ты за свое? – На этот раз из спальни заговорил Мо Цзунши. – Баобэй, я подогрел тебе воды, можешь пока искупаться, а я… поговорю тут кое с кем. Словно такое уже случилось много раз, Юйхэн Ночного Неба тяжело вздохнул и предупредил: – Я не потерплю драку в своём доме. Сразу после этого послышались торопливые шаги. Справедливо рассудив, что “Баобэй” ушёл, Мо Жань наконец-то осмелился заглянуть в комнату. Сейчас в спальне Учителя находилось двое – стоящий у стола Мо Цзунши и развалившийся на постели Тасянь-цзюнь. Первый выглядел сердитым, в то время, как второй развлекался. – Сколько раз говорить, что Учитель не твоя наложница? – сухо произнёс Мо Цзунши. – Прекрати так его называть. – Ха, Если Чу Фэй не Наш, то чей он? Не хочешь ли сказать, что такое отребье как ты может взять его себе? – Насколько же ты отвратителен. – Не без презрения в голосе, проговорил Мо Цзунши. – Учитель не собственность. Тасянь-цзюнь пренебрежительно махнул рукой. – Ты так говоришь потому что не осмеливаешься сделать с ним то, что могу сделать я. Мо Цзунши сильнее нахмурился и вдруг сложил руки на груди. – Мы должны… – Почитать и уважать его? – издевательски закончил Тасянь-Цзюнь и положил подбородок на руку. – Думаешь ему нужен слюнтяй, который только и может, что обслуживать его? Мо Цзунши, так тебе никогда не стать любовником Чу Ваньнина. Сейчас ты просто его слуга. – Это не так. – пытался парировать напряженный мужчина, но Тасянь-цзюнь лишь хмыкнул. Он не собирался ничего доказывать Мо Цзунши. Ставший свидетелем этой перебранки абсолютно шокированный Мо Жань медленно сполз вниз и сел на землю. Сейчас он едва ли не проклинал себя за излишнее любопытство, ведь в его голове не укладывалось каким образом Тасянь-цзюнь и Мо Цзунши ссорились из-за любви Чу Ваньнина! Этот чопорный и жалкий человек только и умел, что хлестать людей плетью, так о каких отношениях может идти речь? Зачем… зачем старшим братьям это вообще было нужно? Пока Мо Жань рзмышлял о том, что на него свалилось как-то уж слишком много потрясений за этот вечер, в спальню вернулся Чу Ваньнин. – Вы закончили? – спросил он, вытирая на ходу волосы. Мо Жань тут же приподнялся и заглянул в окно. К счастью, его поспешные действия скрыл Мо Цзунши: поспешив навстречу Чу Ваньнину он заслонил собой макушку юноши. – Подожди, я помогу. Посадив Бессмертного Бэйдоу на кровать, крупный загорелый мужчина принялся очень осторожно вытирать длинные волосы Учителя. Все это время на его лице играла мягкая, полная нежности, улыбка, а от былого раздражения не осталось и следа. Чу Ваньнин же, под прикосновениями ласковых рук, постепенно расслабился. Прикрыв глаза, он слегка подобрал под себя мёрзнущие ноги и, кажется, даже слегка задремал. Некоторое время Тасянь-цзюнь просто наблюдал за взаимодействием Мо Цзунши и Учителя, а после криво усмехнулся. В его глазах вспыхнули фиолетовое пламя, что обычно означало, что мужчина что-то задумал. – Как-то Нам скучно сидеть без дела. – пробормотал император Наступающий на бессмертных. Протянув руку, он поймал ступню Учителя и подтянул её к себе. – Дай-ка Мы тоже попробуем побыть слугой Чу Фэй. Стоит ли говорить, что воцарившаяся до этого идиллия разбилась вдребезги? – Отпусти меня, – вернувшись, прошипел Чу Ваньнин. В этот момент он так сильно напоминал кота, которого цапнула за ногу бешеная псина. – Так не честно. – вдруг проговорила та самая бешеная псина, натянув на наглую морду выражение печали. – Ему ты позволяешь к себе прикасаться, а как же Мы? “Ах ты, сукин сын.” – Невольно восхитившись, подумал Мо Жань. – “С каких пор старший братец Мо начал использовать мои трюки?” Юноша даже не подозревал, что Тасянь-цзюнь, вероятно, был самой хитрой и бесстыжей личностью из всех присутствующих. Когда ему было нужно, этот император Наступающий на бессмертных мог лечь на пол и, виляя хвостом, показать живот, но если интерес пса пропадал, то в ход шли клыки и когти. В отличии от юноши, Чу Ваньнин знал об этом как никто другой, но даже так, он не смог отказать бывшему ученику. Обреченно вздохнув и, прикрыв глаза, мужчина как-то уж совсем неохотно вытянул одну ногу. Складывалось ощущение, что Бессмертный Бэйдоу раз и навсегда прощался со своей конечностью. Тасянь-цзюнь был счастлив, что тут же проявилось в хищной ухмылке, а вот Мо Цзунши хмурился. – Даже не думай хоть как-то то навредить Учителю. – Как будто ты бы смог остановить Нас, если бы Мы этого хотели. – произнёс император Наступающий на бессмертных. Взяв в руки ступню Учителя, он принялся ее массировать. Его сильные бледные пальцы умеючи давили на самые чувствительные точки и растирали замерзшую кожу, отчего она вскоре стала красной и горячей. В это время Мо Цзунши отложил полотенце и взял деревянный гребень. Медленно, прядь за прядью, он осторожно расчесывал волосы Учителя, при этом не отрывая взгляда от Тасянь-цзюня. Некогда взволнованный Чу Ваньнин сейчас млел от ласк. Горячая вода, а теперь ещё и не менее горячие руки гладили и ласкали его. Это было так приятно, что мужчина не сдержался и тихо застонал. Этот откровенный звук, прозвучавший в мирной тишине, смутил не только издавшего его Бессмертного Бэйдоу, но и остальных. Особенно тяжело пришлось шестнадцатилетнему юнцу, который притаился у окна. Мо Жань представления не имел, что Чу Ваньнин способен издавать такие эротичные звуки. Но вот для Тасянь-цзюня это не стало открытием. Осознав, что выбрал правильную тактику, мужчина продолжил разминать и гладить только самые чувствительные точки. Вскоре уши, лицо и даже шея Юйхэна Ночного Неба порозовели, а глаза заблестели от влажной пелены. – Мо Вэйюй… – Не мешай мне, Чу Фэй. Этот раз Чу Ваньнин даже не стал возмущаться по поводу своего постыдного прозвища и просто прижался спиной к стоящему позади Мо Цзунши. Гребень в руке последнего дрогнул. По всей видимости заметив в каком направлении подул ветер, Мо Цзунши отложил резной кусок драгоценного белого нефрита и принялся мягко массировать шею и плечи Юйхэна Ночного Неба – Учитель, тебе нравится? – Мгу… – На этот раз стон Чу Ваньнина был чуть громче, а его голос слегка дрожал. Уловив эту перемену, Тасянь-цзюнь позволил своим рукам двинуться выше. Поглаживая мышцы голени, император Наступающий на бессмертных бросил хитрый взгляд на Мо Цзунши. Тот же, уже вовсю разминал плечи учителя, время от времени перемещаясь на скрытую халатом грудь. Хоть ткань и была тонкой, но она, тем не менее, мешала. – Учитель, могу ли я… – Хватит спрашивать, делай что хочешь. – раздражаясь, пробормотал Чу Ваньнин и в конце фразы его голос дрогнул. Мо Жань вдруг сглотнул, чтобы промочить внезапно пересохшее горло. Раскрасневшийся и мелко дрожащий юноша с желанием посмотрел на то, как Мо Цзунши осторожно подцепил пальцами полы халата Юйхэна Ночного Неба и развёл их в сторону. Грудь учителя была белоснежной, словно снег и на ней так красиво выделялись бледно-розовые, будто опавшие лепестки, соски. Мо Цзунши лишь слегка задел их, но Чу Ваньнин тут же отозвался на это прикосновение. – Мо Жань… – простонал учитель и невольно схватился рукой за край простой темно-синей одежды. – Не забывай про Нас, – шепнул Тасянь-цзюнь и умело обнажил стройные бедра Учителя. Пробежав по ним пальцами, император позволил себе подняться ещё чуть выше, туда где под белой тканью явственно вырисовывался силуэт возбужденной плоти мужчины. Чу Ваньнин отозвался на прикосновение императора тихим, судорожным стоном, который поспешил стереть с губ учителя Мо Цзунши. Медленно и бесконечно нежно целуя слегка приоткрытый рот Бессмертного Бэйдоу, мужчина накрыл ладонями его грудь и сжал чувствительные соски. – Мгх… Возбужденная плоть под тканью халата нетерпеливо дернулась и, будто напоминая о себе, потерлась о пальцы Тасянь-цзюня, который был только рад такому напоминанию. С голодом наблюдая за тем, как самозабвенно целуются Мо Цзунши и Чу Ваньнин, император поймал пальцами пояс халата Учителя и потянул. Лоскут ткани без каких-либо проблем соскользнул с тонкой талии. Мо Жань широко распахнул глаза и даже слегка подался вперёд. Он хотел увидеть и испытать все, что видели и чувствовали его старшие братья. Поглощенный своей жадностью, он не заметил, как случайно задел оконную раму, и та слабо дернулась. – Хах. – Хмыкнул Тасянь-цзюнь, будто вспомнив что-то очень забавное, а после неохотно повернул голову к окну. Встретившись взглядом с замершим от неожиданности Мо Жанем, император Наступающий бессмертных произнёс: – Дальше зрелище уж точно не для детских глаз, так что проваливай. Твоё время ещё не пришло. Подняв руку, мужчина щёлкнул пальцами, и окно с грохотом захлопнулось.Мо Жань, едва успевший отскочить, попятился и вдруг плюхнулся на задницу. – Ах! – Донесся до ушей юноши приглушенный, полный одновременно боли и сладкой муки стон Чу Ваньнина. Он-то как будто привёл Мо Жаня в чувства. Вскочив на ноги, он, хватая ртом воздух, бросился прочь от павильона Алого лотоса. Сейчас юноше казалось, что за ним гонятся все демоны ада, но по факту Мо Вэйюя гнали прочь только его собственные страсти. Не разбирая, куда бежать, юноша вдруг со всего размаху налетел на кого-то и даже сбил несчастного с ног. – Ох… Растерявшись, взвинчинный Мо Вэйюй опустил взгляд и увидел Ши Мэя. Тот сидел на земле и потирал красный после столкновения лоб. – А-Жань… – П-прости, Ши Мэй, я… мне нужно идти. Даже не подумав, что любви всей его жизни нужно помочь подняться, Мо Жань извинился ещё раз и сбежал, оставляя сбитого и с ног, и с толку Ши Мэя одного. В этот вечер он позабыл не только желание встретиться с Ши Мэем, но и про поход в столовую. Забежал в свою комнату, Мо Жань запер дверь и рухнул на кровать. То ли от быстрого бега, но, скорее всего, от желания, тело Мо Жаня было горячим и мокрым. Жар будто распространялся по венам и каждый удар сердца погружал юношу в свой персональный ад. Особенно невыносимо этот зной ощущается внизу живота. Мо Вэйюй давно не был девственником, а потому прекрасно понимал, что с ним происходит: его до безумия возбудил вид Чу Ваньнина стонущего и извивающегося под умелыми прикосновениями. Хуже этого ничего не могло быть! Стараясь прогнать наваждение, Мо Вэйюй зажмурился и на миг попытался представить на месте Чу Ваньнина Ши Мэя. Он думал о его бледной, нежной коже, о стройных ногах, мягких, но при этом упругих ягодицах, гибкой пояснице, спине, плечах, прекрасных чёрных волосах и конечно же о слегка затуманенных глазах феникса в которых стояли горячие слезы. Вдруг осознав, что он думает об Учителе вместо Ши Мэя, Мо Вэйюй с рычанием повернулся на бок и прикрыл глаза. Он надеялся заснуть, но огонь и пульсация в его паху была невыносимой. Скрипнув зубами, юноша перевернулся на спину и, запустив руку в штаны, с силой сжал свою влажную от смазки, возбужденную плоть. – Проклятый Чу Ваньнин! – хрипло выдохнул Мо Вэйюй и принялся яростно двигать рукой. Комната юноши тут же наполнилась звуками тяжёлого дыхания и влажным хлюпаньем. – Еб** я тебя и десять поколений твоей семьи! Ублюдок… сукин сын… отброс… мгх…. Миг и гневные речи оборвались хриплым стоном. Юноша ещё никогда не испытывал такого мощного и яркого оргазма. Его тело свело сладостной судорогой, а из горла, едва протиснувшись через плотно стиснутые зубы, вылетел стон. Дрожащая рука, сжимающая пульсирующий член, вмиг стала скользкой и липкой, но все равно продолжала двигаться еще несколько раз. Когда же наслаждение отступило, молодого человека настигла злость. – Ха-ха… подумать только, пока я тут один, он там с двумя…. Ух! – С тихим стоном вытащив кисть, Мо Вэйюй посмотрел на густую сперму стекающую с пальцев и пришёл только к одному выводу: – Я больше никогда и ни за что не буду следить за Чу Ваньнином! Кто бы мог подумать, что Учитель окажется таким… таким… “Невероятно сексуальным” – услужливо подкинуло нужные слова сознание, но рот выплюнул лишь: – Распутным! Быстро приведя себя в порядок, Мо Жань плюхнулся обратно на кровать и на этот раз у него действительно получилось заснуть, но вот беда, практически всю ночь юноше снилось то, как он самыми разными способами ублажал своего учителя.