Царские самоцветы или похождения Дракона

— Вор! Держите! Держите вора! В Снежневском замке раздался крик такой силы, что ледяной шпиль пошёл трещинами. Стая ворон вспорхнула и понеслась над елями. Перепуганные птицы летели прочь, туда, где растворялись в зимних сумерках заснеженные горные пики. *** — О, Архонты! Поимей совесть, кармашек-то не резиновый! — Тарталья смешно морщил нос, пока Чжун Ли копался в древних свитках. — Я ничего у тебя не прошу. — Конечно, не просишь! Я и так даю, просто сейчас давалочка подуменьшилась. — Это у тебя то? — Чжун Ли недоверчиво покосился на дверь похоронного бюро. Мадам Ху была ещё здесь и прекрасно слышала их беседу. — Это у меня то! — Тарталья бодро кивнул, — Давай через недельку, а? Никуда твои свитки не денутся, посмотри на них, они только тебе интересны. Я бы таким только подтёрся, разве что… — В том то и беда, что не только ты. Если я не успею выкупить их послезавтра, то об их ценности можно будет забыть. — А твоя мадам Ху? Платит же она тебе хоть какое-то жалованье. Ты же на что-то ходишь в голубой зал обедать? Чжун Ли пожал плечами, будто до этой самой минуты он своим жалованьем не интересовался. Отчасти это было правдой, жалованьем он интересовался давным-давно, аккурат в тот самый момент, когда создавал мору. — Я у тебя ничего не прошу. — Чжун Ли повторился. — Но если ты их не выкупишь, они пропадут, так? — Так. — Ну что мне, ради тебя банк ограбить или что, я не понимаю?! Попробуй договориться как-то, может они до конца недели подождут? — Неделя как раз кончается послезавтра. Они итак идут на уступки по большой дружбе. — Ну договорись, чтоб подождали до конца следующей. Мне как раз вышлют финансирование на один проект в Ли Юэ, можно будет занять из него… — Тарталья почесал в затылке. Хотелки одного дракона перестали умещаться в его кошелёк и грозились залезть своими лапами ещё и в кошелёк Снежной. — Я у тебя… — Ничего не просишь, я помню. Ну что ж, придётся этому библиофилу остаться без своих драгоценных свитков. Похоже для Чжун Ли они действительно представляли огромную ценность, раз он не сводил с них глаз даже сейчас. Сам же Тарталья в таких вещах понимал мало. На все шесть свитков он насчитал всего два корявых рисунка на одной из страниц, именно её из всех свитков готов был признать ценным. Рисунки были кривыми, нарисованными по углам свитка скорее от скуки, чем для какой-то надобности и походили больше на каракули, какими сам Тарталья украшал свои тетради, пока учился. — А что за проект у тебя будет в Ли Юэ? Кажется, Тарталья болтнул лишнего, пора было делать ноги. Он круто развернулся на пятках и двинулся в сторону порта. — Куда? — На работу. Пойду хоть мешки поворочаю, накопим на твои бесценные бумажки. Ты сегодня в голубую залу обедать не ходи, сэкономил — значит заработал! — С этими словами Тарталья нырнул в толпу и исчез, оставляя Чжун Ли со свитками и суровой необходимостью найти место для обеда подешевле. Естественно Тарталья не собирался работать в порту, а вот связаться с патрульным и экстренно отбыть в Снежную стоило. План был проще пареной репы. Вместо получения финансирования через неделю, Тарталья выбьет деньги раньше назначенного. Каких-то внятных аргументов у него пока не было, однако с него никогда и не спрашивали. *** Снежная встретила Тарталью обманчиво солнечно. На окраинах слякотно отдыхала оттепель, но чем ближе Тарталья подходил к Снежневскому замку, тем суровее становились погоды. Мороз крепчал. Планов на следующие сутки было множество: отдохнуть часок-другой с дороги, посетить царский приём, провести переговоры и не проиграть в них в результате. После успешных переговоров можно было собираться в обратный путь. Надо будет не забыть прихватить для Чжун Ли студня, этого блюда Властелин Камня ещё не пробовал. — Стой! Кто идёт? — Дорогу Тарталье перед самым замком преградили бравые молодцы из личной дружины Царевича. Что ж, если этот малый тоже в замке, стало быть и Царевна будет не в духе долго ломаться и согласиться дать Тарталье денег неделей раньше положенного. — Успокойся, Фрол! Не видишь, идёт предвестник? — Царевич появился из-за спин своих охранников. Тон его был елейным и гнусным. Неужели Царевна сегодня не в духе. — Здравия желаю, господин предвестник. С прибытием ко двору. Надеюсь, дорога не была для вас утомительна. — Так же елейно процедил Царевич и отвесил Тарталье поклон. Расшаркиваться перед ним у Тартальи не было настроения и удостоив его лишь кивком он прошёл дальше. Коридоры замка блестели только что натёртыми полами. Ледяные плиты шли стык в стык, но при этом совершенно не скользили под ногами. Когда Тарталья был маленьким, он думал, что это не лёд вовсе. Когда Тарталья подрос, он старался не думать, из какой воды этот лёд создан. Ходили байки, что это замёрзшие слёзы врагов Царицы или её собственные. В обе эти версии Тарталья был склонен верить. В комнате отдыха, выделенной Тарталье полы были из древесины. Морёный дуб, сосна, ольха, берёза. Это был хороший интерьер, от него веяло не зимой, а осенью, не наступившей бедой, не выцветшими остатками былого. Служанки, зашедшие к нему сразу вчетвером предупредили о скорой подаче ужина и справились о его предпочтениях. Всё складывалось как нельзя лучше. За ужином он вспомнил детали проекта в Ли Юэ и даже придумал логичное оправдание для более спешного финансирования. После ужина следовало идти в баню, но в замке и это было продумано, к гостевым спальням были пристроены свои вечно натопленные коморки. Завтра предстоял трудный день. Царевне доложили о его прибытии, но нюансов предстоящей встречи Тарталья придумать не удосужился, поэтому передал советникам, что просто хочет обсудить политику. На всё про всё у него будет ровно час, а дальше, его просто выставят из главного зала. Уже покидая свою комнату утром Тарталья столкнулся в коридоре с женщиной. Она была едва ли старше его самого, но выглядела почти как старуха. В подёрнутых белой пеленой глазах отражался свет ледяных факелов. — Каменья…каменья, каменья. — Скрипуче закаркала она. — Обознались, голубушка. Я Тарталья! — Отшутиться не получилось. Женщина ухватила его за рукав. — Каменья забрал. Вор, взял, да так и не вернёшь, зачем ему камни, скажи? У него же и так много, скажи, вор? Зачем камни взял, вор? — Она будто бы говорила сама с собой, глядя белыми глазами прямо перед собой. — Это я то вор? — Тарталья попятился. — А-а-а! — Она протяжно засмеялась. — А! А от сумы да от тюрьмы не зарекайся! Вор! Зачем взял, не себе взял, унесёшь, увезёшь туда, где камень на камне, да где камня на камне не осталось с тех пор как на камне камень был… а-а-а! Купить его хочешь? Вор, вор, а не вор да и купец! — Понаберут сброда… — Тарталья вырвался и пошёл в сторону тронного зала. Всякого рода гадалки, ведуньи и предсказательницы в замке были частыми гостьями, но как правило неверные предсказания их не успевали сбываться, как их самих выталкивала за ворота стража. Царевна на стражу обижалась, но возвращать гадалок и прорицательниц назад не спешила, ведь им на смену уже подоспевали новые. Царевна не ожидала увидеть его так рано. Это Тарталья понял едва переступив порог тронного зала, и хоть её уведомили о приезде предвестника заранее, она смотрела на него с укором. Тарталья поклонился, как велели обычаи с воспитанием, а когда Царевна подозвала его жестом подойти ближе, повиновался без лишних слов и приблизившись взглянул на неё. Шальной ветер играл с её шёлковыми рукавами, перстни с царскими самоцветами на тонких пальцах переливались на свету всеми цветами радуги, корзно было расшито серебряными нитями, будто окно морозным узором в зимний день. Светлые локоны с жемчужными нитями были забраны назад. Венец на ней был простой, однако по центру его светился ледяным светом крио глаз бога. А потом её синие глаза заглянули в его собственные и Тарталья потерялся. Оказавшись от неё на расстоянии вытянутой руки, он поймал себя на мысли, что просто пялится. Она не препятствовала: за посмотр денег не берут… и не дают, додумал Тарталья и вернулся на грешную землю, аккурат к началу их диалога. А потом они говорили. Вернее, говорил Тарталья, а Царевна слушала. Иногда её царственная головка склонялась в знак согласия с его рассказом, будто речь шла не про военные хитрости, а про досужий случай из жизни. Даже Чжун Ли не смотрел на него с такой благосклонностью. Так смотрят старшие сёстры и молодые матери, так смотрят те, кто недосягаемо высоко, но не превозносится. Царевна была далека от предвестников, никогда не участвовала в их встречах, но за каждым их шагом она стояла как символ веры. За всё время она так и не отвела взгляда от Тартальи. — …Поэтому, прошу выделить эти средства досрочно. — Тарталья выдохнул. Кажется, уложился. Всего то и надо было рассказать, с какой стороны в Ли Юэ сейчас меньше всего Фатуи и как они связаны с артериями земли, приправив всё парочкой деталей, о которых посторонним знать совершенно точно не следовало. — Нет. — Она очаровательно улыбнулась. В глазах её на секунду сверкнули льдинки, но видение это сразу исчезло, вновь сменяясь тёплой синевой. — Понимаю, всему своё время. И всё-таки от чего же… — Твоё время вышло. — Она говорила тепло и безоблачно, и голос её не был холоден. Тарталья проиграл. — В нагретом песке и воде больше общего, чем ты думаешь. Все вы то же, что лёд, разве что недостаточно холодны. — С этими словами она поднялась. Невероятные рукава взметнулись, звякнули самоцветы на тонких пальцах, Царевна подала ему руку для поцелуя. В один момент уместилось больше, чем за все полтора дня, что Тарталья здесь пробыл. Он склонился, принял её руку и… дерзкая мысль разрядом прошибла его с головы до пят. Каков бы ни был смысл загадки от Царевны, надо было исполнить то, зачем он здесь. За дверью послышались голоса — ну конечно, после него у Царевны ещё множество посетителей, просителей, хранителей, ревнителей и старателей. Мысли её должно быть уже при них. Губы Тартальи коснулись крупного самоцвета на перстне, тот поддался. Из главного зала он выходил молча, изо всех сил стискивая между зубов пять царских самоцветов. Он спиной ощущал, как поток посетителей хлынул в распахнутые двери зала, как Царевна отворачивается к окну, потирает озябшие руки и прячет их в рукавах. Прямо по коридору, потом вниз по лестнице, дальше налево, вниз, но не к выходу, а к ближайшему телепорту, чтобы когда во дворце поднимется крик, его бы и след простыл. Вот он заносит ногу для нового шага по гулким плитам царского замка, а опускает её уже в Золотой палате в Ли Юэ. Оставалось надеяться, что свитки Чжун Ли того стоили. — Вор! Держите! Держите вора! — голосила старая-молодая гадалка с мутными глазами, шарахаясь по коридору от стены к стене. *** — И о чём же там говорится? — Тарталья заглядывал через плечо Чжун Ли, но разобрать закорючки в свитке не мог, как бы ни силился. Они успели выкупить их все, хватило двух царских самоцветов (остальные Тарталья спрятал, да так надёжно, что кто бы ни спросил, он ни за что не смог бы ответить, где именно). — В свитке? Это история о том, как один мой хороший знакомый собирался на войну с Небесным Драконом, тот дышал огнём и обращал всё, на что упадёт его взор в камень. — Да? — Тарталья недоверчиво сощурился. — И как же справился наш герой? — Уже тогда он владел стихией каменного постоянства, он скрошил камни в пыль, а под огнём дракона те превратились в зеркальную гладь. Дракон посмотрелся в это зеркало и обратился в каменное изваяние сам. — Где-то я это уже слышал… Это что, твои дневниковые записи давних лет? — Именно. — Чжун Ли кивнул. Не мог же я им позволить попасть в руки каких-то проходимцев. Тем более, это личное. Тарталья едва не окаменел сам и съехал по стенке рядом. Похождения Моракса в молодости, тем более приукрашенные похвальбой самого себя — так вот ради чего он подставлялся. Так не долго и умом тронуться. Пусть только попробует теперь не заплатить за обед из своего кармана. В Ли Юэ стоял погожий, безветренный день. В водной глади гавани отражались солнечные блики и плывущие по небу облака.