Сюрприз!

В свой день рождения Виктор планировал поспать, почитать и поработать, порадоваться, что прожил этот год и загадать прожить ещё один. Но Джейс, который обычно так рьяно загоняет его в кровать по вечерам и не выпускает по утрам, вытаскивает его на улицу в самую рань и с загадочным лицом, усадив в повозку, обещает незабываемый праздник. Насторожиться стоило ещё в момент озвучивания туманных планов на день и вспомнить, что в слово праздник партнёры вкладывали очень разный смысл. На улице холодно и сыро. Виктору скучно и отчаянно хочется спать. Пейзаж за окном расползается невнятным блёклым пятном с вкраплениями чёрных ворон и белых голубей. На ровной дороге мягкого укачивает, солнце так и не вышло из-за туч, и сон наползает сам собой, склоняя голову к окну. Стоило только прикрыть глаза и задремать, как из мягкого кокона сна Виктора бесцеремонно вытряхивают в неуютную реальность каменная брусчатка и дребезжащее стекло. Он потирает лоб, которым имел неосторожность прислониться к раме и отодвигается подальше, опасаясь опереться хоть на что-нибудь. Мысль пристроить руки на рукоять трости, а на них голову, отметается сразу же, на мелких камнях трясёт так, что можно откусить себе язык. За окном медленно уплывают вдаль жилые дома и магазинчики, помахивая пёстрыми вывесками, сменяясь промышленным райном и складами. Это настораживает. Когда они выезжают за город, Виктор начинает нервничать. Автомобиль съезжает с дороги и теперь покачивается в размытой колее. За окном серые тучи, голые деревья и чёрные поля. Настроение премерзкое, как и погода за окном. Промозглый ветер не может проникнуть в салон, но ощущение его холодных лап не покидает всю дорогу. Если сюрприз Джейса не включает в себя кофе, то этот интриган рискует не дожить до вечера. — Я уже говорил, что не люблю сюрпризы? — Прерывает молчание Виктор. — Может всё таки скажешь, куда мы едем и что ты задумал? — Тебе понравится. — Джейс не выглядит виноватым или недовольным. Он в радостном предвкушении и уверенности, что все вокруг должны быть так же счастливы, как и он. Виктор пытается решить в голове сложную моральную дилемму и хоть немного развеять скуку. Он не может долго злиться на Джейса, но неопределённость раздражает. Джейс наверняка старался ради него, хотя его никто не просил. Тот всю дорогу прибывает в сдержанном восторге, но разумно не трогает Виктора. Возможно, боится, что его покусают. Когда на горизонте показывается поместье, Виктор начинает паниковать. — Дом Кирамманов!? Что мы там забыли? — Хорошее настроение в твой день рождения. — Джейс абсолютно непробиваем. — Неужели? — Ещё немного и Виктор начнёт шипеть от негодования. Джейс притягивает его к себе в тепло объятий. — Ты мне доверяешь? Вопрос с подвохом. Виктор доверил бы Джейсу свою жизнь, и они оба это знают, но настроение язвить не развеять объятиями. Колкий ответ вертится на языке, когда они останавливаются у кованых ворот, и спор приходится отложить. Что бы не задумал Джейс, поворачивать назад поздно и глупо. — Идём, обещаю, тебе понравится. А если нет, можешь делать со мной что хочешь, я слова не скажу. Но сначала, сделай, как я прошу, пожалуйста. — Искренний, ищущий одобрения взгляд топит сердце. Стоило выйти наружу, как ветер сразу ныряет за воротник и смахивает с деревьев водяную пыль на макушку, заставляя поёжиться. Виктор поднимает шарф повыше и оглядывается. Оделся он, как и просил Джейс, в немаркие штаны, времён его юности, и ботинки, не раз утопленные в лужах Зауна. Вместо тёплого пальто, потёртая куртка, в которой не жалко упасть хоть в кусты, хоть в канаву. В таком виде посреди узорчатых дорожек, стриженного по линейки сада и мраморных колонн, он чувствует себя как в первый день в Академии. Кажется, что все пялятся на него и суровый охранник вот-вот выведет прочь. Но двери перед ними открывают без лишних вопросов, незнакомые люди забирают взявшийся из неоткуда багаж и сообщают, что всё готово. Успокаивает и то, что Джейс тоже одет не для бала. Они обходят дом, старый и величественный, зимний сад, похожий на хрустальный шар, сохранивший в себе кусочек лета, парк и пруд, уходя всё дальше от признаков цивилизации. Миновав последний сарай, они выходят к полю. Джейс говорит что-то о сюрпризе и исчезает оставляя Виктора один на один с угрюмым промозглым утром. Поле тянется так далеко, что едва удаётся разглядеть лес на горизонте. Ухоженную территорию поместья от дикого простора отделят низкий заборчик из двух реек. Виктор прикидывает, что даже он смог бы, если не перелезть по верху, то пригнуться и пролезть под. Калитка с одним шпингалетом скрипит на ветру, рядом лежит бревно. Странный забор. Ветер кидает в лицо иглы влажного холода, и остаётся надеяться, что Джейс не решит устроить пикник где-нибудь на опушке леса. От созерцания Виктора отвлекает стук нескольких ног. Он оборачивается и видит партнёра бодро шагающего к нему, ведущего под уздцы лошадь. Что? О, нет. Нет. Нет. Нет! — Джейс, ты с ума сошёл?! Виктор делает шаг назад, крепче вцепившись, в утопающую в земле, трость. Зыбкая почва под ногами и ни единого укрытия. Остаётся только беспомощно наблюдать, как приближается это ужасное создание. И лошадь. — Сюрприз! — Блять. Джейс не обращает на панику в золотистых глазах никакого внимания, он подводит ближе пегую, пугающе огромную кобылу. — Не бойся, Печенька смирная. — Печенька? — Паникующий мозг улавливает знакомое слово. — Да, она очень мирная, послушная девочка. — Джейс, это ещё безумнее того раза, когда ты меня вытащил танцевать. — Но ведь вытащил. — Мерзавец улыбается так самодовольно, что хочется отлупить его тростью по заднице. — Если я упаду, меня потом не соберут. Виктор пытается донести до затуманенного романтикой мозга здравую мысль. Он не любит ограничивать себя в чём-то, находит варианты, как пройти подальше, простоять подольше, как заняться сексом не развалившись на части, и в целом пожить жизнь. Но в голову не приходит ни одной идеи, как безопасно взобраться на лошадь и, что важнее, как безопасно с неё слезть. — Не упадёшь, я всё предусмотрел. Виктор отворачивается от Джейса и встречается взглядом с Печенькой в надежде найти разум хотя бы в лошадиной голове. Большие чёрные глаза смотрят в душу полные безмятежности. Лошадь фыркает и тычется в руку бархатным носом — Вот ещё, возьми. — Джейс вешает ему на пояс небольшую сумку. Виктор запускает туда руку и вытаскивает кусок морковки. Лошадь шумно дышит в ладонь и хлопает мягкими губами, забирая угощение. Широкая смуглая рука обхватывает ослабевшие пальцы и кладёт их между лошадиных ушей. Грива жёсткая, а шерсть мягкая и тёплая. Виктор продолжает ворчать, но уже больше для вида. Большая ласковая Печенька послушно подставляет голову и шею под ласку и это так же хорошо, как гладить кошку или перебирать волосы Джейса перед сном. — Вот, совсем не страшно. — Тихо говорит Джейс, придерживая за талию. Боится, что от него сбегут? Разве что сразу на тот свет. — Иди сюда. Обнимая, он подводит Виктора к забору, забирает трость и подставляет руку, позволяя опереться на неё и подняться на бревно. — Вот, а теперь эту ногу в стремя. — Джейс мягко направляет, помогая сесть, но Виктор думает, что его очень вежливо закинули на лошадь. Первое желание, оказавшись на спине животного - вцепиться в седло и никогда не отпускать. Массивная туша кажется ненадёжнее табурета с расшатанной ножкой, стоя на котором приходится менять лампочку. Джейс ведёт кобылу по кругу, и тело кренит то вправо, то влево. Виктору кажется, что на очередном шаге он точно съедет на бок и выпадет из седла. Просьба расслабится вызывает только нервный смешок, но другого варианта нет. Пара кругов по лужайке перед сараем уходит на то, чтобы сидеть ровно, дышать спокойно и не паниковать. Джейс говорит, что лошадь сама всё знает. Немного освоившись Виктор останавливает лошадь, и смотрит как партнёр запрыгивает в седло, усаживаясь позади, вжимаясь грудью в чужую спину. Горячее дыхание касается затылка, а сильные руки придерживают поводья и не дают завалиться на бок. Джейс направляет лошадь в поле, в сторону леса. Поначалу они едва едва плетутся шагом. Лишь когда Виктор сам подаётся вперёд, находя опору, кобыла прибавляет ход. Тучи немного расходятся и солнечный луч бьёт прямо в глаза, заставляя чихнуть. От резкого звука Печенька сбивает шаг и Виктора кидает в седле вперёд. Внутри всё замирает на секунду, чтобы в следующий момент почувствовать адреналин и осознать, что он удержался. Страх постепенно растворяется в бодрящем ощущении азарта. Чем дальше они от поместья, тем свободнее кажется себе Виктор. Он хочет пустить лошадь быстрее, но сжать широкие бока ногами с нужной силой не получается. Джейс посмеивается ему в макушку и помогает. Они радостно скачут рысью, или как оно там называется, Виктор прослушал. Ему слишком хорошо чтобы отвлекаться на глупости. Джейс придерживает его одной рукой, второй помогая держать поводья, не давая резко и сильно тянуть их. — Не дёргай, держись за седло или за лошадь. А теперь расслабься и наслаждайся. Кажется, что они почти летят. Стук копыт гремит в такт бешено скачащему сердцу. Виктора мягко подбрасывает в седле и на секунды тело ощущается невесомым. Ветер лижет волосы и кожу, кажется воздуха не хватает, как от бега. Если закрыть глаза, можно представить, что это не лошадиные ноги несут их вперёд, а его собственные. Это так просто, когда каждая мышца напряжена, сжимая широкие бока. Виктору хочется кричать от радости, но едва успевает дышать. В голове со свистом проносится мысль, что если он сейчас упадёт и свернёт себе шею, это будет неплохим концом. Он держится ногами изо всех сил и на несколько коротких мгновений раскидывает руки в стороны. Сердце замирает, дыхание останавливается, а мир мчится и Виктор вместе с ним. Когда мышцы совсем перестают держать, Виктор падает в седло и лошадь понемногу замедляется, шествуя бодрой трусцой. Виктор откидывается назад, опираясь на Джейса, не доверяя трясущемся рукам и уставшим ногам. Он дышит тяжело, будто на самом деле бежал, смеётся и вытирает слёзы, на исхлёстыных ветром щеках. Они уже не бегут и не летят, а голова всё кружится и нутро словно несётся куда-то. Когда Виктор успокаивается, то понимает, что в голове нет ни единой мысли. Он не знает, как выразить то, что разрывает грудь изнутри, но кажется Джейсу не нужны слова. Печенька движется неторопливым шагом. Лица касается тёплое долгожданное солнце. — Ты был прав, мне нравится. — Голоса едва хватает на шёпот, хотя недавно хотелось кричать. Джейс в ответ только прижимается губами к щеке, оставляя россыпь невесомых поцелуев. Назад они возвращаются, то ускоряясь и нарезая круги, то медленно покачиваясь в седле, скармливая Печеньке куски моркови. Спускаясь, Виктор почти падает на Джейса, и встав на землю понимает, насколько устал. У него разъезжаются ноги и болят мышцы живота, а значит спина скоро даст знать о себе. Он позволяет себе повиснуть на сильном плече, пока они идут в дом. С лица не сходит счастливая улыбка. В одной из комнат накрыт обед, в середине пасмурного дня, больше похожий на ужин. Свет приглушён, на столе закуски, утка, овощи, вино. Через панорамное окно видно, как солнце снова нырнуло за тучи, погружая день в сумерки. В стекло ударили первые капли дождя. Виктор сменил одежду и теперь стоит, замерев на пороге, умирая от желания скинуть туфли и пройтись босиком по пушистому ковру в центре комнаты. А лучше растянуться на нём и не вставать ближайшие сутки. У дальней стены перед горящем камином лежит шкура медведя и стоят пара кресел. Комната небольшая по меркам дома, но уютная. Виктору нравится. Джейс разливает вино, разрезает утку и поднимает бокал. — За тебя, партнёр. И Виктор снова не знает, что ему сказать в ответ. Удивительный день. После обеда они, сытые и захмелевшие, перемещаются к камину прихватив бутылку вина. Проигнорировав кресла, устраиваются на шкуре и Виктор с удовольствием вытягивается всем телом под боком у Джейса. К его удивлению часы бьют только три раза. Джейс делает глоток прямо из горла и, целуя родинку под глазом, говорит. — Нам надо чаще сюда выбираться. Надо научить тебя держаться в седле, чтоб ты мог сам ездить верхом. Увидишь насколько это приятно. Виктор прикрывает глаза. Ему нравятся такие фантазии. —У нас слишком много работы. — Тогда, что на счет отпуска. Мы заслужили месяц отдыха вдали ото всех. — Джейс сгребает его в объятия, укладывая себе на грудь, словно обозначая, как именно собирается провести отпуск. — Мы не можем позволить себе месяц безделья. — Не безделья, а отдыха. — Нам станет скучно уже через неделю, а через две в доме закончиться бумага для наших записей. Широкая грудь мерно поднимается и опускается, голова удобно лежит на рельефных мышцах. Не будь Виктор так измотан, он бы дотянулся и укусил это великолепие. — Справедливо. Тогда, что на счет недели. — Джейс торгуется так, будто уже всё решил, осталось уточнить детали. — Слишком долго. — Мы могли бы приезжать по выходным. Вик, тебе полезно выбираться на природу и нужна физическая нагрузка. А езда верхом тебе явно понравилась. Виктор поднимает голову и заглядывает в карие глаза с игривой улыбкой, с нажимом тягуче оглаживает плечи и шею. — А ты только сегодня заметил? — И сразу опускается обратно, словно ничего не было. Словно он только что не парализовал мозг Джейса. Виктор успевает сосчитать до пяти, пока Джейс возвращает себе способность думать и говорить одновременно. — Ты прав, неделя, это слишком долго. И тебе не удастся меня отвлечь. Твоё предложение? — Раз в месяц. — Так толку не будет. — Когда по твоему мы будем работать? И что на это скажет госпожа Кирамман? — Два раза в неделю. Скажет тоже, что и сейчас, что они тут почти не бывают, так что наше присутствие - не проблема. — Она так легко согласилась? — Теперь Виктор смотрит в глаза напротив из интереса. — Я был убедителен. — Джейс пытается развернуть плечи и приосанится даже лёжа на полу и придавленный сверху. Виктор фыркает на это и бодает в плечо. — Кажется мы близки к компромиссу. Пару раз в месяц думаю будет достаточно. — Предлагаю сойтись на одном дне в неделю и мы организуем тут угол для работы. Шестерёнки в голове с щелчком встают на место. — Ты же заранее всё продумал, верно? — На лице отражается приятное удивление. Джейс неловко чешет макушку и кивает. — Но ведь сработало? — Сработало. — Милостиво соглашается Виктор, устраиваясь удобнее. — Не думал, что ты так умеешь. — Как? — Хитрить и манипулировать. Джейс довольно выдыхает над ухом. — Да я так всегда умел. — Неужели? — Виктор никогда не отказывал партнёру в интеллекте, но врать органично у него совсем не получалось. — Это на тебя не похоже. Джейс загадочно молчит, обнимая Виктора за плечи. — В детстве у меня была домашняя крыса Милка, я её очень любил. Виктор приподнимает бровь. — Вот оно как. Значит, это не я - исключение, а ты - любитель экзотики? Джейс смурнеет лицом и прижимает Виктора к себе так крепко, что тот почти не может пошевелится и тихим строгим голосом говорит. — Я понял твой намёк и он мне не нравится. А Милка была мягкой, тёплой и очень умной. А ещё я мог везде носить её в кармане. — Очень на тебя похоже. — Хихикает Виктор. — Ты бы и меня носил, если бы мог. — Носил бы. — Джейс ведёт носом по щеке и снова целует родинку под глазом. — Я знал, что мама не разрешит мне завести крысу, но я очень хотел. И попросил собаку. В итоге через час уговоров мы сошлись на крысе. — Твоя мама не любит собак? — Она их боится. Знаю, я поступил нехорошо, но я слишком сильно хотел крысу. — Почему? — Крысы удивительные, они умные и адаптивные. Способные выживать почти в любых условиях. — Всё ещё слишком много параллелей. — Да ну тебя. — Джейс шлёпает Виктора по здоровому бедру, в ответ получая шутливый укус в шею. Они возятся и смеются, пока Джейс зацеловывает лицо, шею, руки, всё куда может дотянуться. Виктор не замечает, как оказывается на спине с расстёгнутой рубашкой. На коже живота оседает горячее дыхание и мышцы поджимаются от поцелуев. По телу во все стороны разбегаются сладкие мурашки. Виктор ловит голову Джейса и поднимает, снова находя глаза. Ему кажется таким важным запомнить этот открытый, полный нежного обожания взгляд. — Знаешь, в другой жизни, мы могли бы быть двумя крысами. — Неожиданно выдаёт Джейс с совершенно глупой улыбкой. — Нет. — Виктор качает головой. — Ты скорее умный, но слишком наивный пёс. — Длинные пальцы чешут коротко стриженный затылок отчего у Джейса закатываются глаза. — Двумя собаками? — Я похож на собаку? — Взгляд полон скепсиса, но Виктор продолжает массировать кожу головы, представляя стучащий по полу от удовольствия хвост. — Совсем не похож. — Джейс раздумывает секунду. — Ты - кот. Самый лучший из всех котов. Мы могли бы лежать вместе на солнышке, и ты бы развалился на мне и уснул, а я бы замер и ждал когда ты проснёшься. — Так же как и всегда. — Виктор улыбается и тянется за поцелуем . — Джейс. — М? — Спасибо.