Войны ненавижу

22.02.22 С некоторых пор смысл жизни-это и есть жизнь, это есть счастье, это слышать чужое дыхание рядом, быть уверенным в завтрашнем дне и не бояться звонить контакту с таким родным именем, ведь на втором конце никогда не раздастся протяжных гудков, обозначающих отсутствие ответа. Олег больше не боялся быть убитым очередным снарядом, а Сергей больше не ждал свидетельства о смерти Волкова. Пусть сводки новостей так и не стали радовать хорошими новостями, но из ряда вон выходящего, тоже почти не появлялось. Разумовского, пусть и возмущали проблемы в политической системе мира, но более так сильно они его не цепляли. Это стало реальностью, с которой остаётся только мириться, бороться не было ни сил, ни желания. Потому что Сергей уже добился того, чего хотел-самый дорогой ему человек сидел рядом и, как раньше, разговаривал с ним обо всём на свете. Смерть стала лишь случайной ложью, затуманенной временем. Говоря о сложившихся взаимоотношениях между Волковым и Сергеем, стоит упомянуть только бесконечную привязанность и острую необходимость быть рядом. Временем ещё не придумано таких эпитетов, чтобы описать их чувства друг к другу. То было и не дружба, и не любовь. Это нечто большее, чем все слова, вместе взятые. Если бы понятие "соулмейты" существовало за пределами интернета и фантастических книжных историй, то они были бы его самым истинным олицетворением. Они были одним большим чёрным, с частичкой белого в виде способности любить. Одним целым Инь, идеально подходя друг другу и дополняя. Да, время, которое они провели по отдельности, оставило огромную пропасть в их взаимном знании, но, к счастью, такой ущерб можно возместить целиком и полностью, да так, что на сердце не останется и рубцов. Олега восхищала любовь Сергея к модным образам. Ему нравилось наблюдать за тем, как тот в каждую их встречу внимательно следит за каждой прядкой на своей голове, Волков очень любил этот излишний перфекционизм. Ведь сам он не очень следил за своей нарядностью, ему было достаточно одной пары Джинс и футболок, чтобы выйти из дома. Возможно, в случае Разумовского жизнь в детдоме стала большим гештальтом, который тот, будучи взрослым, очень старался закрыть. А если говорить об Олеге, то детство оставило свой след на нём в виде чрезвычайной небрежности, пусть и финансового недостатка он больше явно не испытывал. Хотя его биография оказалась несколько шире. Даже спустя большое количество лет, война осталась его сердцем и душой. Олег до сих пор боялся тишины. Любой спокойный день выглядел для него как маленькое затишье перед огромной бурей. И это пугало не только его, но и тех, кто с ним рядом почти ежедневно. В абсолютно любой момент, Волкова могло окатить будто бы холодной водой, он становился чересчур агрессивным или наоборот глухо замкнутым в самом себе. Никакая психотерапия не может до конца ликвидировать последствия постоянной бойни и насилия. Олег боялся всегда, боялся каждый день. Каждую секунду он был готов к тому, что больше не проснётся или не увидит тех, кто ему важен и дорог. Он привык видеть смерти своих друзей. Смерть стала его неотрывным спутником по жизни, рутиной как, например, встать с кровати или сделать глоток воды. В этот день они встретились в ближайшем к башне "Вместе", кафе. Это было просьбой Разумовского, ведь в последние дни он был занят доработками нового обновления своего приложения, поскольку оно имело множество недостатков, заметно повлиявших на стабильность его работы. Поэтому выходить из офиса дальше, чем на километр, желания не было совсем. Сергею время от времени происходящее напоминало образ его жизни в юности. Он вновь не спал днями и ночами, вливая в себя литры кофе и энергетиков. Всё также стабильно забывал о приёмах пищи и необходимости проветривать помещение. Но ключевое отличие от прошлого и настоящего-это возраст. Пусть года Разумовского по-прежнему относились к молодости, но состояние организма всё-таки давало сбои. Пожалуй, если бы не Олег, то Сергей умер бы в этой башне от язвы желудка или чего похуже. Раз в день он приходил к Разумовскому и приносил пакет еды, которой хватало на три приёма пищи, а то и на все шесть. К счастью, спустя пару недель нужда в такой опеке стала мелкими шагами отпадать, ведь работы у программиста становилось меньше, от чего он возвращался к реальной жизни, вспоминая об элементарных нуждах. Эволюция предсказуемо дошла и до первого выхода из дома, пусть сил так и не хватало. Выйдя на улицу и сделав глоток свежего уличного воздуха, у Сергея даже закружилась голова. Затем наступило некоторое удивление, ведь последнее, что он видел на улице-это снег и мороз. А в тот момент осадки превратились в лужи и лёд, светило солнце, грея своими лучами. Как в мире, так и в природе всё менялось очень быстро, это одновременно и радовало, и пугало. Встреча по давней традиции кончилась ночёвкой, во время которой Разумовский почти сразу уснул от накопившейся усталости. Олег был рад спустя такое количество времени видеть своего друга отдыхающим. Он чувствовал, что жизнь вновь становилась спокойной, всё вставало на круги своя. 23.02.22 Рассвет причудливо рисовал на стенах алые узоры, озаряя своим светом каждый уголок квартиры. Первым проснулся, конечно, Волков. Пусть Разумовский и был честным трудоголиком, но вставать рано он однозначно не любил. В противовес ему, Олег был верным приверженцем режима и распорядка дня. Но он никогда не заставлял своего друга придерживаться того же. Превыше всего был чужой комфорт, а не собственные убеждения и взгляды. Первой мыслью было сварить для Сергея чашку кофе и нарезать несколько бутербродов. Но тут же он вспомнил что пил и чем тот питался в последние недели. Ему однозначно не хотелось добивать друга неполноценным завтраком и лишней дозой кофеина. Ведь на самом деле Волков обладал поразительными умениями в сфере кулинарии. Но он не мог назвать готовку своим хобби. Она была лишь вынужденно приобретённым знанием, которым он иногда пользовался. Именно в этот день он решил порадовать Разумовского чем-то особенным. Например, сладкими сырниками и вишнёвым чаем на травах. Такое сочетание, ему казалось, могло поднять настроение и восполнить дефицит жизненных сил. Вишня ассоциировалась с весной, что соответствовало приближающемуся времени года. Олег безусловно любил весну, ведь она для него означала конец холода и темноты, с первым потеплением в его душе наступал восход. Хотелось поделиться этим удивительным чувством с самым дорогим ему человеком. Он желал делить всё положительное только с ним. А при необходимости отдал бы абсолютно всё. С концом звона посуды в дверном проёме показалось заспанное, но наконец выспавшееся, счастливое лицо. Запутанные рыжие волосы хаотично обрамляли тонкую шею, сливаясь в одно большое огниво. -Волков.. можно же было просто заказать доставку. Зачем так напрягаешься?-голос был по-утреннему хриплым и низким. -Доброе утро. Знаешь от чего рак желудка возникает?-Олег отвлёкся от шуршания пакетами чая -А ты с каких пор постигаешь секреты нутрициологии? -За этот месяц, не поверишь, изменилось очень многое...Твоё питание, к примеру.-он поднял бровь, будто бы пытаясь пронзить собеседника своим взглядом насквозь. -Но ты же знаешь, что у меня не было времени на готовку. Да и не умею я. Это больше твоя прерогатива. В последний раз кухня отторгла меня с истеричными визгами. -Так это не визги были. Ты просто вытяжку включил. -Ты не понимаешь? Я же не включал её. Она сама! -Иди ешь, гроза кухни. Успеем ещё наладить твои отношения с бытовухой. Сергей с наигранным недовольством прошёл к столу. Заинтересованным взглядом он осмотрел приготовленное для него. Совсем рядом раздался голос автора: -Не нравится? -Нравится, конечно! Просто нормальная еда выглядит для меня как мираж. -В любом случае этот мираж не рассеется. -Спасибо тебе, Олеж. В их жизни подобная благодарность не требовала ответа. Было достаточно лишь тёплой улыбки, которая означала удовлетворение услышанным. Завтрак был окончен решением прогуляться в парке, чтобы каждый выход на улицу более не вызывал головокружения. И если говорить совсем честно, то Разумовский за эти четыре недели стал бледным словно труп. Огромный недостаток кислорода оставлял свой отпечаток и на светлости мышления, и на уровне дофамина в организме. Поэтому прогулка среди деревьев была чуть ли не самым лучшим действием в жизни программиста. Состояние обоих заметно улучшалось. У Волкова от весны и Сергея, у Разумовского от свежего воздуха и Олега. Компания дорогого человека-самое лучшее лекарство от любой смертельной болезни. Начиная ментальными, заканчивая физическими. Вечер разливался по небу малиновыми красками, напоминая о наступлении следующего дня. Но никто не собирался расходиться по домам, острая нужда в присутствии друг друга нависла кровавым облаком над их идиллией. Вновь они двинулись по вечернему шумному Невскому проспекту, направляясь к небольшой квартире Волкова. Несмотря на то, что было бы логичнее остановиться в башне "Вместе". Но это бы принесло некоторый дискомфорт. Ведь эта постройка оснащена новейшей шумоизоляцией, а для Олега тишина-злейший враг. Да и Сергею больше нравился чужой дом. В отличие от его офиса и по совместительству дома, это место было пропитано комфортом. Не то чтобы ему не нравился интерьер в башне, он попросту был совсем неживым. Он не был домашним, это угнетало, но никто ничего не планировал менять. Ведь тогда бы уют начал терять свою ценность в глазах Разумовского, а выбор между местами для совместного ночлега заметно бы усложнился. Никакая трудность не могла испортить восстановившийся союз. Взаимоотношения пахли весной и вишнёвым чаем. 24.02.22 В этот раз утренние лучи, вопреки всем местным правилам, потревожили Сергея. Он вытащил телефон из-под подушки, вглядываясь в блеклый экран блокировки. Десять утра. Вопрос о сбое в стабильности встал самостоятельно. Волков был должен встать ещё три часа назад, но опуская взгляд на футон, расстеленный рядом с кроватью, Разумовский всё больше убеждался в нереальности происходящего. Он однозначно не мог отделаться от ощущения, что этот день начался странно. Тревога пустила едкие корни уничтожения в его сердце. Чтобы отвлечься от плохих мыслей, Сергей открыл инстаграм, листая десятки чужих ярких фотографий, который не имели никакого отношения к тому, что он чувствовал на самом деле. Но этот день просто не мог начаться странно и продолжиться спокойно. Всё больше постов искрило новым современным термином "Специальная Военная Операция". Любая сводка новостей противоречила предыдущей, информация невыносимо разнилась. Если один заголовок гласил "Начало специальной освободительной военной операции на территории Украины", то второй обязательно кричал "Сегодня утром Россия вторглась в Украину". Сформировать определённую точку зрения и хоть какое-то понимание ситуации не представлялось возможным. Вытянуть среднее арифметическое из провластных и аполитичных каналов тоже стало чем-то недостижимым. Но ясно становилось только одно. То, что случилось утром-катастрофа. Больше никогда и ничего не будет как прежде. Жизнь больше не войдёт в своё привычное спокойное русло. Да, синее небо над головой никогда не блистало полной безопасностью. И Разумовский понимал это как никто другой. Но ощущение дежавю, стало чем-то удивительным для принятия. Много лет назад он уже видел очень похожую новость. И после неё всё пошло наперекосяк. Ему очень не хотелось, чтобы всё повторилось снова. Он абсолютно точно знал, что не смог бы отпустить Волкова под взрывы и обстрелы во второй раз. Он не был готов снова жить в постоянном страхе за чужую жизнь. Также информации, которая хоть как-то объясняла причины войны, тоже не было. Вот что забыла российская армия на территории другой страны? Что вновь случилось в их политике всего за одну ночь? Голова начинала нещадно болеть. Хотелось просто убежать, спрятаться от всего мира. Забыть о флагах и странах. О конфликтах. Люди-это до невозможности злая шутка планеты. Не хотелось верить в то, что Олега, такого дорогого Волкова могут отобрать во второй раз.. Оставалось лишь надеяться, что этого не произойдёт. Что он всего лишь ошибается и это нереально. Нехотя выбравшись из-под одеяла, Сергей побрёл на кухню. Тихими шагами дойдя до стула, он поджал под себя колени и включил телевизор. Нельзя сказать, что он был большим фанатом первого канала, но подтвердить или опровергнуть свои догадки тоже нужно. Каждый клик кнопки старого пульта ощущался как вязкая вечность, ожидание убивало, заставляя сходить до счёта миллисекунд. Хотелось исключить вероятность, но не вышло. Она лишь была утверждена в двухкратном размере. Как только голос диктора в электронной коробке затих, в дверном проёме послышался другой: -Замечательно. Разумовский, не торопясь, обернулся. Каждое собственное движение заставляло внутренне содрогаться. Будто если застынет вовсе, всё прекратится. Он решил задать вопрос, который висел в голове кровавым знаменем, перекрывая кислород. -Тебя же не заберут?-Раз.. Два.. Три.. Секунды тянулись невыносимо долго, а ответа так и не было-Олег? Волков, медленно переставляя ноги, подошёл к другу. Он навис над ним своим телом, словно пытаясь закрыть собой от всего плохого. Было понятно, что желаемого ответа в этот день произнесено не будет. -Не знаю.. Серёж, я ничего не знаю..-шёпот щекотал веснушчатое ухо, но не приносил прежнего трепета-Нам остаётся лишь ждать и молиться. День стремительно раскручивался во всю силу, постепенно переходя в полдень, а потом в вечер. Читать и хоть что-то слышать от СМИ не хотелось слышать абсолютно. Жизнь так незаметно перешла в режим ожидание. Оба душой жили в предыдущем дне, где угроз перечёркивания чужой жизни ещё не было. Гораздо приятнее проводить мучительное время, забываясь, стараясь жить хотя бы в этот день на всю катушку, пока точно не ясно ещё ничего, но сил не находилось. Свернуться клубочком в страхе в одиночку оказалось намного проще, чем говорить о нём вместе. День уже не пах вишней. Семя тревоги пролегло меж ними. 25.02.22 Пусть и сил на разговоры не было, но расставаться в тот день тоже никто не собирался. Слышать чужое дыхание рядом было намного важнее, чем всё окружающее. Ни один человек не знал, проведут ли они следующие месяцы всё также вместе. Рассвет, вопреки обыденности не расставил ничего на места. Войны-войнами, но смерть от голода стала бы чем-то из разряда фиаско. Двое суток без еды и воды не могут быть полезными для и так расшатанной нервной системы. -Я быстро, хорошо?-Волков крикнул это, уже будучи у выхода из квартиры. -Ты куда?-донеслось из спальной комнаты -В продуктовый. Дома даже вода кончилась. -Хорошо, только не задерживайся, ладно? -Конечно. Если что, звони-звук проворачивающегося замка раздался по помещению. Через пару секунд дома остался только один человек. То не было полным одиночеством, с ним были ещё и вихри тревожных мыслей, которые облепили и душу, и сердце ядовитой плёнкой, не дающей дышать и смотреть на мир полным взглядом. От них было невозможно убежать или вырваться на волю, бремя страха и постоянное волнение были слишком крепкими. Сон, возможно, наилучший вариант забыть всё. Грёзы как царство, как параллельный мир, задающий такт здоровой жизни. Хотя в такой обстановке не слишком уместно говорить о здоровье, но об укрытии вполне. Разумовский залез с головой под одеяло, будто гусеница. Где-то глубоко он понимал, что похож на неё. Словно он надеялся, что когда проснётся, вспорхнёт как бабочка и заберёт Олега с собой в самый тихий уголок Земли. Чтобы уберечь и его, и себя от всех бед. Чтобы никому и никогда больше не было больно и плохо. День перетёк в вечер, солнце пустило закатные лучи. Казалось, ещё недавно было утро, а ночь уже тянула свои щупальца. Сергей распахнул глаза. Тишина начинала угнетать и его. По началу он даже подумал, что до сих пор в квартире один. Но жёлтый свет с кухни убедил его в обратном. Предчувствие чего-то плохого обострилось, ведь оттуда не слышалось ни шороха. Сломя голову, он рванул туда. Разумовский не видел перед собой почти ничего. Единственное, что сразу бросилось ему в глаза-это родная тёмная макушка и белый конверт на светлом деревянном столе. Вдруг он увидел ещё и лицо. В противовес всем предположениям, оно не выражало ни единой эмоции. От этого стало ещё страшнее. Слух разрезал, казалось, ни капли незнакомый и такой тихий голос: -Повестка, Серёж. В ближайшую неделю я должен явиться.