Espresso macchiato

      — Боюсь, произошла какая-то ошибка, — молоденький бариста поднял на него взгляд, но непринужденно улыбнулся:       — Ваш эспрессо-макиато, — Саша часто видел его здесь, в крошечной тихой кофейне, и на самом деле где-то в глубине души ему радовался и знал, что склонности путать заказы у него не было.       — Но я не…       — Попробуйте, — противиться такой честной улыбке было непросто, но Саша недовольно прищурился, и он продолжил: — Такой вариант почти ничем не отличается от обычного эспрессо. Просто маленькое пятнышко молока.       — Вы ошиблись и теперь предлагаете мне другой напиток? — А что, довольно смело, и он усмехнулся.       — Мне показалось, вы немного устали, вот я и решил разбавить темные кофейные краски, — других посетителей не было, и они могли общаться спокойно. — Если вам не понравится, с меня бесплатная чашка кофе, — и он снова обезоруживающе улыбнулся. Саша дрогнул.       — Как скажете, но этого вашего макиато даже в меню нет.       — У меня неординарные навыки, — и бариста явно намеревался дождаться, пока Саша попробует. — Хотите, я расскажу про этот напиток?       — Рискните, — неосознанно он усмехнулся снова.       — Эспрессо-макиато на самом деле очень прост: он состоит из шота эспрессо и капельки молочной пены. «Макиато» на итальянском значит «помеченный», так что по сути, это эспрессо с маленьким пятнышком молока. По вкусу он насыщенней капучино и обычно…       — Вы репетировали эту речь?       — Что? Нет… только если немного.       — В следующий раз я поставлю вам табуреточку, — они обменялись быстрыми взглядами и рассмеялись. — Как вас зовут?       — Ваня, — достав из кармана бейджик с именем, он виновато улыбнулся. — Он постоянно отваливается, а у меня руки не доходят закрепить.       — Александр, — на протянутую ладонь Ваня удивленно приподнял брови, но пожал ее своей, более аккуратной и менее крепкой. — Рассказываете вы убедительно.       Под его робко-внимательным взглядом Саша отпил, и, пускай он не хотел так сразу этого показывать, бариста оказался прав: вкус насыщенный, яркий и в то же время смягченный, привычная терпкая горечь вместе с легкой сладостью. Ровно то, что нужно в такую погоду с его угрюмо-меланхоличным настроением.       — Ну как? Я проиграл вам чашку кофе?       — Как ни прискорбно признавать, но нет, — кажется, приподнятые кончики его губ снова сложились в улыбку. — Вы могли бы что-то выиграть, но таких условий не было.       — Надеюсь, я еще успею, — Ваня будто хотел сказать что-то еще, но в кофейню зашли посетители и, бросив на мужчину последний взгляд, он упорхнул.

***

      — Здравствуйте! — На следующий день Саша зашел снова, но утром. — Вы за эспрессо-макиато?       — Не сегодня, я тороплюсь, — тем не менее, он подошел ближе. — У меня для вас кое-что есть.       — Мне стоит бояться? — Ваня неизменно улыбался, и какая-то часть Саши хотела думать, что такую улыбку видит только он один.       — Вот, возьмите, — и, пока никто не мог прийти и снова прервать их, он вложил в его руку новый бейджик с написанным от руки именем.       — Это мне? — Покрутив его в руках, Ваня приложил к груди, где он и должен был находиться.       — Да, вы же говорили, что никак не можете починить, — невозмутимо пожав плечами, он собрался уходить, ведь правда спешил.       — Может, хотя бы небольшую чашечку? Перед работой, — уже прикрепивший бейджик и преисполненный благодарности, Ваня не хотел отпускать его так сразу. Возможно, дело было в чем-то еще, но об этом он собирался подумать позже. Или никогда.       — Нет, перестаньте, — хотя Саша совсем не злился. — Я даже позавтракать не успел, какой там кофе…       — Может, раф? Он очень мягкий и нежный: кофе, ванильный и обычный сахар, сливки, можно с сиропом. Я всегда выбираю раф, когда нет возможности поесть.       — Вы, во-первых, питайтесь нормально, — на его строгий тон Ваня хихикнул, — а во-вторых… давайте сюда ваш раф.       — Я мигом, честное слово.       Пока Ваня деловито суетился, Саша рассматривал его, чувствуя странное успокоение от того, какие легкие и плавные у него движения, как он будто всегда расслаблен и миролюбив — не то что некоторые спешащие на работу мужчины.       — Прошу, хорошего дня, — перед ним стоял стаканчик с ароматным и явно более сладко-воздушным напитком, чем те, к каким он привык, но Саша ведь уже согласился и, почти неожиданно для себя, ответил:       — Спасибо, уверен, кофе такой же вкусный, как и всегда.       Кажется, Ваня тоже удивился, услышав от него, обычно неразговорчивого, что-то подобное, пусть и немного картонное, не совсем естественное, но очень даже приятное. Он солнечно улыбнулся.       — И, раз вы не успели позавтракать, возьмите, пожалуйста.       Увидев аккуратно завернутый пирожок, Саша устремил на него — не на пирожок, а на Ваню — вопросительный взгляд.       — Нет, что вы, я не могу…       — Пожалуйста? — И где он научился так строить глазки? — Помните, вы вчера проиграли?       — Это где же?       — Когда сомневались, что вам понравится эспрессо-макиато, — он даже приосанился, будто красуясь, невольно вызывая улыбку, хотя Саша, опаздывая, не был склонен ни к улыбкам, ни к лишним беседам.       — А мы, кажется, не на желание спорили, — но на душе потеплело только больше.       — Но вы же вчера увидели, что мне можно доверять.       Непонятно, было ли дело в его трогательном взгляде или красивой мягкой улыбке, но Саша снова дрогнул и взял сверток в руку.

***

      За опоздание он поплатился, пусть и перед самим собой, лишней работой тем же вечером, но, ни о чем не жалея, Саша собрался зайти в кофейню на следующий. К его удивлению с примесью горечи, выяснилось, что он — дурак, раз не смог запомнить ни разу не меняющийся у бариста график: отработав свои два дня, Ваня ушел на два выходных. Саша настолько увлекся этим «солнечным зайчиком», что напрочь забыл. Какая глупость. В конце концов он не школьник, ждущий у ворот понравившуюся девочку. Он взрослый мужчина, за спиной у которого далеко не одни отношения и даже развод, не пристало ему чувствовать легкий трепет в груди и постоянное желание снова увидеть знакомую улыбку. Да и с чего он взял, что мог бы на что-то рассчитывать с молодым и явно вполне популярным парнем, который наверняка просто делал свою работу. Чертовски глупо.       С другой стороны, думал он, споря с самим собой в очередной раз, с этой недели Ваня начал общаться с ним немного иначе. Он всегда был вежливым и приветливым, но с понедельника, дня эспрессо-макиато, стал проявлять к нему больше внимания. Мог ли он подразумевать что-то? Пожалуй, и да, и нет. Хотя, конечно, хотелось верить, что да. Терзаясь повторяющимися по кругу мыслями, он пил горький американо, с изумлением отмечая, что не отказался бы от того же рафа, который Ваня сварил ему недавно. Ну уж нет, еще ему не хватало сладких напитков!       В четверг Саша решил не заглядывать в кофейню вовсе и в итоге вечером, не выдержав, развел кофе из пакетика, думая, что точно сошел с ума. Ему всегда не было до бариста никакого дела — варят кофе и на том спасибо, — а теперь, зная, что его там не будет, он и идти не хотел и пил дурацкий «три-в-одном-продолжай-делать-вид-что-ничего-нет». Лучше уж американо, честное слово.

      

***

      — Здравствуйте! — Пятница — прекрасный день не только потому, что последний рабочий, но и потому, что он снова увидел отлично знакомую, уже почти родную, улыбку.       — Привет, Вань, — черт, они ведь не переходили на «ты».       Однако в ответ он только лучезарнее улыбнулся, почти светясь — значит, на «ты» можно, хорошо. Даже отлично.       Они снова были одни, посетители вышли ровно перед тем, как он сам вошел. У неизвестных местечек явно свои преимущества.       — Может, сегодня я смогу уговорить вас на латте или капучино?       — Я думал взять американо, — казалось, что в его компании и напиток перестанет быть столь горьким. Страшно даже вспоминать, что до их знакомства он горьким и не казался.       — Тогда какой-нибудь сироп? — Ваня подтолкнул поближе к нему листочек с внушительным списком и, увидев забавно округлившиеся глаза и чуть сведенные брови, тихо рассмеялся. — Например, ваниль — все-таки классика, чуть нежно. С карамелью тоже получается неплохо. Ну, или рискнуть и добавить дыню.       — Боже упаси, — теперь рассмеялись они оба. — Давай ваниль.       Пока Ваня, повернувшись к нему спиной, копошился с кофе, выглядя как всегда очень уютно и расслабленно, Саша привычно скользил по нему взглядом, чувствуя себя преступником — вот он обернется, заметит, все поймет. А что потом? Может, будет лучше, если он поймет?       — Александр? — Оказалось, он уже протягивал ему стаканчик.       — О, прости, черт… задумался.       Помолчав пару секунд, внимательно всматриваясь ему в глаза, Ваня, явно немного поколебавшись, спросил:       — Трудный был день?       — Каждый, — усмехнувшись, Саша махнул рукой и, когда он забирал стаканчик, их руки соприкоснулись, лишь на мгновение, впрочем, достаточное для человека, ждавшего встречи так долго. — Одним кофе и живу.       — Тогда я обязательно должен был предложить вам чай, — на его скептический взгляд Ваня примирительно поднял ладони. — Вечером он полезнее кофе.       — Завтра, все завтра, — и почему-то это обещание заставило их снова переглянуться, чуть робко и будто с надеждой.

***

      Пусть он и пообещал и себе, и Ване, в субботу получилось забежать незадолго до закрытия — дела захлестнули его ничуть не хуже будних дней. Но Саша слишком хорошо помнил, кто именно собирался сделать ему чай, и был уверен, что он обязан попробовать, даже если Ваня заварил бы ему дешевый пакетик.       — Добрый вечер, — на сей раз Саша опередил его с приветствием, что явно выходило из ряда вон.       За стойкой никого не было. Подождав пару минут и успев испытать легкое волнение, Саша услышал торопливые шаги.       — Простите, я собирал вещи, — Ваня был без формы и на ходу пытался пригладить растрепавшиеся волосы, удивительным образом выглядя только свежее и привлекательнее.       — Вещи… какие?       — Мои, — он неопределенно пожал плечами. — Сегодня мой последний рабочий день.       — Дальше отпуск? — Представить, что он уходит совсем, казалось невозможным и в каком-то смысле недопустимым.       — Нет, меня здесь больше не будет, — и Ваня спешно вернулся за стойку. — Я обещал вам чай, предлагаю со смородиной.       Заметно и неожиданно для себя опешив, Саша молчал, будто проглотив язык. Как так уходит? Куда, от него?       — О, вы не говорили…       — Я думал, вы уже начали обращаться ко мне на «ты», — его улыбка нисколько не изменилась, но теперь всякая надежда на то, что она особенная и предназначена одному Саше, исчезла. Равно как и шанс увидеться с ним еще раз.       — Ты не говорил, что увольняешься, — произнеся фразу, он осознал, как нелепо она звучит — разве должен Ваня перед ним отчитываться?       — Да, я… Не знал, когда стоило сказать, — они помолчали пару долгих тяжелых секунд. — Я сбил вам настрой попробовать чай?       Не сдаться под таким очаровательно-трогательным взглядом он не мог.       — Ничуть, я ради этого пришел, — ради него, если говорить откровенно.       — Спасибо! — И, будто смутившись, Ваня отвернулся и быстро взялся за дело, не произнеся больше ни слова до тех пор, пока не подал ему дымящийся ароматный стакан. — Осторожно, горячо, — и его собственная рука дрогнула.       Не поняв точно, как это случилось, Саша быстро перехватил стакан и, отставив подальше, взял его руку в свою, рассматривая обожженные пальцы. Длинные, аккуратные, трепетные пальцы.       — Больно? — Его тон сквозил давно забытой, чуть приправленной строгостью, заботой.       — Нет-нет, все в порядке. Простите, как неловко вышло, — Ваня не решался забрать руку, но явно растерялся лишь больше, переходя на едва разборчивое бормотание. — Все хорошо.       Саша прочистил горло, пытаясь уменьшить растущую и уже общую неловкость, и отпустил его ладонь, чтобы взять салфетку и вытереть чай.       — Пахнет очень вкусно, — заметив, что пытается промокнуть уже совсем сухие пальцы, он остановился, и только после Ваня пришел в себя и осмотрел руку.       — Спасибо, вы меня спасли, — он сморгнул ступор и озорно улыбнулся, словно собираясь пошутить. — Надеюсь, чай успел немного остыть.       — Ваня, это не смешно, — вопреки своим же словам Саша хмыкнул и пошутил в ответ: — Или тебя так напугало мое присутствие? Я бы не удивился.       — А вы хотели меня напугать? Я уже трепещу от страха, — они оба задержались друг на друге взглядами немого ожидания.       — Тебе не пора закрываться? — Саша первым шагнул навстречу. — Я мог бы тебя проводить.       — Меня? — Он даже в неверии указал на себя пальцем, снова становясь более робким и взволнованным. — Думаете, украдут?       — Обязательно. Или чаем обольют. Горячим.       — Кажется, мне не остается ничего, кроме как принять ваше предложение, — будто испугавшись, что мужчина передумает, он поспешно добавил: — Я был бы очень вам благодарен.       — Тогда давай уже полностью на «ты», — их новое рукопожатие вышло более теплым, чем первое, менее крепким и более долгим. — И можно просто Саша.       Пока Ваня готовился к закрытию и заканчивал последние дела, неосознанно напевая себе под нос какую-то песенку, Саша вдруг начал вспоминать уже заканчивающуюся неделю, и в голове мелькали одна за другой неясные ему догадки.       — Слушай, ты решил в последние дни работы оторваться? Я имею в виду эту игру с напитками: макиато, раф… сиропы.       К его удивлению, Ваня долго не мог собраться с ответом, тушевался, прятал взгляд и старательно протирал невесть что в очередной раз.       — В каком-то смысле да, но я делал так только с ва… только с тобой, — и в душе все всколыхнулось.       — Почему?       — Не знаю, как объяснить, — но он чувствовал — и совершенно правильно, — что никто не собирался давать ему уйти от ответа. — С тобой интересно.       — Не знаю, комплимент ли это, — Саша размеренно попивал чай, наблюдая, как юноша, пойманный с поличным, меняется в лице, находя его совершенно очаровательным в своей растерянности. — Но спасибо. Может, раз теперь тебе негде применять навыки бариста, сваришь кофе у меня? Скажем, завтра утром.       

***

      Он чувствовал, что Ване капельку неловко, когда они шли к нему домой, но его предвкушение и желание пересилили, стоило им зайти в квартиру — видимо, до этого он старался держаться в рамках приличия.       — Можно я тебя поцелую?       — Тебе можно все.       Робкое, изучающее касание губ быстро переросло в пылкое и чуть жадное, в попытку возместить все, что они могли потерять, но, дав Ване выплеснуть скопившиеся эмоции, Саша забрал инициативу, замедляя, добавляя больше чувственности и уверенности. Никто не уйдет, не исчезнет. Они рядом, они вместе. Приобняв Ваню за талию, он подтолкнул его в сторону спальни, не без удовольствия отмечая, как он поддается и сам чуть торопит его, утягивая и маня за собой.       — Если ты вдруг передумал, то…       — Не смеши меня, — и Ваня увлек его в новый поцелуй, уже переступив порог спальни и делая шаги к кровати, и улыбнулся с легким озорством. — Или передумал ты?       Вместо ответа Саша, не давя, но уверенно, явно не колеблясь, толкнул его на кровать, сразу нависая над ним, смущая и дразня только больше. Его кожа оказалась мягче и нежнее, чем он мог себе представить, и Саша остановился, мысленно убеждая себя не торопиться, не спугнуть, не навредить. Сняв с Вани давно уже лишнюю футболку, он провел руками вниз по талии, изучая и распаляя, но неожиданно его остановили, и следом в стороне оказалась его собственная рубашка.       — Ничего себе, — с губ Вани сорвался негромкий вздох, когда он провел по его груди, очерчивая контуры мышц, и, осторожно и чуть робко, коснулся губами соска.       — Ты, я смотрю, не медлишь? — Несмотря на вопрос, Саша звучал весьма довольным и на секунду прикрыл глаза от столь приятно-неожиданного ощущения.       Когда он потянулся к его джинсам, Ваня замер, будто порываясь его остановить и застенчиво пряча взгляд, но лишь придвинулся ближе, давая снять их, а, как только Саша накрыл руками его бедра и сжал их, поддался совсем, кинув на него полный доверия и интереса взгляд.       — Ты ведь тоже снимешь? — Он провел по молнии его джинсов. — Чтобы было честно.       — М-м, а ты хочешь?       На нагловатую ухмылку Ваня неосознанно провел языком по пересохшим от предвкушения губам и, сместившись немного для удобства, расстегнул его джинсы сам, сразу несдержанно спуская их вниз, дразня касаниями, вызывая приглушенный вздох. Перехватив его руку, Саша поднес ее к губам и поцеловал костяшки, испытывая необъяснимый приступ нежного трепета перед ним, и, наслаждаясь реакцией, дразняще скользнул языком между пальцев, чтобы, пока Ваня залился очаровательным румянцем, снять его белье. Первое прикосновение кожи к коже вызвало мелодичный, но пока тихий стон, который Саша дал ему спрятать в своих губах и новом поцелуе — он еще успеет вдоволь послушать.

***

      Утро встретило его звоном будильника, который Саша торопливо выключил. Рядом мирно спал Ваня, забавно зарывшись носом в одеяло, прячась от первых лучей солнца. Пригладив его растрепавшиеся волосы и попытавшись хоть как-то расправить простынь, он тихонько ушел на кухню и достал турку. Пришла его очередь варить кофе.