Не по ТЗ, но по любви

Утро началось слишком тихо. Подозрительно тихо. Леви появился у входа в офис с видом человека, которого всё устраивает, кроме всего происходящего. То есть, ничего его не устраивает. Он нажал кнопку вызова лифта, и двери тут же открылись. Конечно. Эрвин. Безупречный, спокойный, как будто не писал вчера вечером «С AB тестированием или достаточно твоего фидбэка?». Улыбнулся сдержанно: — Доброе утро. Леви сделал шаг внутрь и кивнул. — Угу. — Рад видеть, что ты не отправил меня в архив, — с усмешкой сказал Эрвин. — Всё ещё рассматриваю оба сценария. Лифт поехал. На три этажа. И застрял. — Серьёзно?.. — Леви закрыл глаза и выдохнул. — Только не это. — У тебя клаустрофобия? — с лёгким участием спросил Эрвин. — У меня фобия багов в системе, — выдохнул Леви. Эрвин нажал кнопку аварийного вызова, но не отошёл. — Хочешь, пока подождём, я расскажу тебе, как планировал редизайн с учётом твоей типографики? — Только попробуй использовать слово «интуитивно» в моём присутствии — и я вырублю тебя, — буркнул Леви, не отступая. — И вообще, я уже получил весь твой фидбэк вчера. В текстовом формате. Эрвин ухмыльнулся. — А ты не ответил, архивировал меня или всё-таки пошёл в прод? Леви медленно повернулся, прищурился. — Это ещё итерация. Последняя. Если опять полезешь с маркетинговыми «правками» — пойдёшь в корзину. Без возможности восстановления. — А если адаптируюсь под твою систему? Между ними — почти ничего. Только воздух, как будто заряженный статикой. Слишком близко, слишком жарко — для лифта и раннего утра. — Чёрт, моя профдеформация считает, что это всё неприлично… привлекательно. — выдохнул Леви, облокотившись на стену лифта. Как будто отступая, но на самом деле — чтобы держать равновесие. Внутреннее. — Не думал, что дизайнеры возбуждаются от корректно расставленных отступов, — отозвался Эрвин, и его голос был слишком близко. Слишком ровный. Слишком… выверенный. — Если они кратные восьми, то почему бы и нет, — сквозь зубы. — Запомню. Леви бросил на него взгляд, полный сомнений и чего-то опасно-подозрительно похожего на интерес. — Ты сейчас флиртуешь, или пытаешься влиться в команду? — В идеале — обе цели. В одном потоке. Без потери контекста. Лифт не двигался. — Надо будет пересобрать макет, — пробурчал Леви, глядя в пол. — Учитывая… это. — Это? — Эрвин сделал шаг ближе, как будто «это» требовало дополнительного уточнения. Леви не отступил. — Тебя, Смит. Ты — переменная, которая ломает логику всего. — И рассмеялся. По-настоящему. Коротко. Глухо. Устало. — Ты реально сводишь меня с ума этой чёртовой терминологией. — Зато честно. И адаптировано под твою систему восприятия, — Эрвин не отводил взгляда. — Ты ведь сам предложил глубину итерации. — Не рассчитывал, что она будет происходить между двумя метрами металлических стен и выключенным светом, — буркнул Леви. — Ну, мы ведь пока в тестовой среде. — Это звучит так, будто ты не против продакшена. — Я — за стабильно работающий релиз. Без багов. Но с… экспериментальными функциями. Леви выдохнул и прикрыл глаза. Он абсолютно точно был в аду. И он абсолютно точно не хотел отсюда выходить прямо сейчас. — Ты понимаешь, что ты сейчас буквально флиртуешь через мою профдеформацию? — хрипло выдает Леви, не открывая глаз. — Это как если бы я прислал тебе в пятницу вечером презентацию без единой правки. — Я бы женился, — серьезно отвечает Эрвин, и только после паузы добавляет: — Метафорически. Леви открывает глаза. Медленно. Очень. Он не уверен, что готов к этому уровню вовлечения. Особенно до того, как лифт починили. Особенно до кофе. — Я ненавижу маркетологов, — тихо говорит Леви, — ты в курсе? — Ты говорил. Прямо. Громко. Несколько раз. — И всё равно продолжаешь? — Мы же в итерации, Леви. Не с первой же версии сдаваться. Леви поворачивается к стене и лбом упирается в холодный металл. — Сука. — Это да, — мягко соглашается Эрвин, и в его голосе слышна улыбка. — Но разве не в этом суть хорошего фидбэка? Пауза. Лифт стоял. Металлические стены всё так же отражали их силуэты, но теперь отражение казалось слишком близким. Или это просто воздух стал плотнее? Леви всё ещё стоял у стены, скрестив руки. Поза защиты. Или сдерживания. Эрвин не делал резких движений. Только подошёл ближе — на шаг, всего один. — Можно? — спросил он тихо, почти в полголоса. Леви посмотрел на него исподлобья, взгляд острый, как нож для резки макетов. — Это запрос на доступ к личным файлам? — голос сухой. — Или ты хочешь обойти защиту? Эрвин чуть усмехнулся, а потом — медленно, с какой-то пугающей уверенностью — поднял руку и коснулся пальцами края пиджака Леви. — Это AB тест. Проверяю гипотезу, насколько хорошо работает интерактив при минимальном усилии. — Ты охренел, — пробормотал Леви, но не отстранился. Наоборот. Он чуть приподнял голову. И этого оказалось достаточно. Поцелуй получился не резким, но и не аккуратным — как будто они оба давно знали, куда всё идёт, и просто наконец-то догнали момент. Горячий, скомканный, чуть с перекосом. Эрвин коснулся рукой лица Леви, будто проверяя температуру — или границы допустимого. Леви не оттолкнул. Наоборот — схватил его за лацкан, притянул ближе, глубже, смелее. Воздуха стало мало. Но отрываться было глупо. Впервые за долгое время Леви не хотел держать дистанцию. И пусть потом хоть всё развалится — брендбук, TЗ, структура. Сейчас можно. Когда наконец оторвались, оба тяжело дышали. Лифт всё ещё стоял. — И как тебе тест? — хрипло спросил Эрвин. — Придётся повторить, — коротко бросил Леви. — А вдруг баг? — Тогда воспроизведём. Я не боюсь багов. Я боюсь, что снова придёт маркетолог, который не умеет. Эрвин чуть улыбнулся. — А я пришёл, чтобы уметь. Двери лифта дернулись, зажужжали — и начали открываться. — Идеальный тайминг, — заметил Леви, — почти как конец спринта. — Надеюсь, это был только первый, — сказал Эрвин и сделал шаг в коридор. Леви чуть задержался, глядя ему вслед. А потом вышел, поправляя пиджак, будто ничего не случилось. И только уголки губ выдавали: случилось. И это был только тизер. *** Вечер. Квартира Леви. Леви устроился на диване в тишине, которую ценил после шумного офиса. Плед, удобная свободная футболка, кружка чая — всё было идеально. Но телефон вибрирует. Эрвин Смит. Леви с подозрением прищурился — слишком поздно для чего-то хорошего. Эрвин никогда не писал после работы. Никогда. Эрвин: Знаю, поздно. Знаю, святое время. Знаю, ты уже мысленно меня послал. Но у нас форс-мажор. Срочные правки. Извиняюсь заранее. Леви с минуту просто смотрел на экран. Потом неохотно выдохнул — не потому что бесился, а потому что привык, что таких сообщений не было от него. Ни разу. Леви: Че за правки? И почему они тебя волнуют после восьми вечера? Эрвин: Новый клиент. Нужно править до завтрашнего утра. Леви встал, вышел в прихожую, заглянул в свою сумку и увидел пустоту. Конечно. Он оставил ноут в офисе. Он слишком привык к порядку. К тому, что никто не будет тревожить после работы. Он сам не заметил, как стал расслабляться. И в этот момент раздражение боролось с любопытством. Леви: Я ноут оставил в офисе. Потому что — спасибо, Эрвин Смит — у них были договорённости. После шести — никакой фигмы, брифов и «давай ещё раз посмотрим». Никаких ночных авралов. Эрвин: Я еще в офисе. Если тебе ок, я могу закинуть тебе ноут. Подчёркиваю, только из уважения к дедлайну, а не в попытке разрушить твой ворк-лайф баланс. Леви застыл с телефоном в руке. Его пальцы сами собой потянулись ответить, прежде чем мозг успел сформулировать мысль. Да он это специально. Губы искривились в полуухмылке, когда пазл сложился. Всё слишком идеально - эти «внезапные правки», забытый в офисе ноутбук, Эрвин, «случайно» находящийся все еще в офисе и явно заметивший, что Леви уходил без ноутбука. Особенно после сегодняшнего лифта, после того как между ними промелькнуло это напряжение, живое и колючее, как статический разряд. Хитрый ублюдок. Но в груди что-то ёкнуло приятно-тревожно. Он представил, как Эрвин сейчас сидит в пустом офисе, длинные пальцы барабанят по столу в ожидании ответа. Леви намеренно затянул паузу, наслаждаясь моментом, прежде чем ответить: Леви: И вина прихвати. Телефон завибрировал почти мгновенно - значит, ждал. Эрвин: Какое предпочитаешь? Леви: На твое усмотрение. Главное, чтобы полусладкое. Леви казалось, что он сквозь телефон видит его довольную ухмылку и как деловито он напечатал этот вопрос. Он мог бы сказать «не надо», мог бы сделать вид, что не понимает намёка. Но вместо этого уже прикидывал, сколько времени займёт дорога от офиса, и стоит ли ему переодеться. Значит… это игра. Игра, в которой Эрвин нарочно создаёт ситуацию, где они останутся наедине — без офисных стен, коллег, рабочих масок. Где Леви не сможет отгородиться сарказмом, а Эрвин — профессиональной холодностью. Леви медленно выдыхает, чувствуя, как по спине пробегает знакомое жжение — то самое, что он испытывал в лифте утром. Эрвин хочет продолжения. И дал понять это так, чтобы у Леви был выбор: послать его или… сыграть. И Леви выбирает сыграть. Дверной звонок прозвучал ровно через 20 минут — Эрвин явно превысил скорость. Леви не стал переодеваться. В конце концов, они договаривались о работе, а не о свидании. На пороге — всё тот же спокойный, уверенный Эрвин, но в этот раз… с виноватой улыбкой и ноутбуком подмышкой. И с пакетом, из которого торчала бутылка вина и, кажется, закуски к нему. — Извиняюсь ещё раз, — сказал Эрвин, заходя. — Я знаю, что мы договорились не работать после шести. Но если мы не разберемся с этим прямо сейчас — нас утром разнесут. — Только если у тебя в ноуте бомба замедленного действия, — буркнул Леви, закрывая за ним дверь. — Ты хоть понимаешь, что я оставил ноут в офисе, потому что доверял тебе? Взгляд Эрвина скользнул по интерьеру — минималистичному, почти стерильному, как и все, что делал Леви. — Так вот где рождаются твои шедевры, — пробормотал он, проходя за Леви на кухню и ставя бутылку на стол. — Ноутбук, — протянул руку Леви, стараясь не смотреть, как мышцы на предплечьях Эрвина напрягаются, когда тот передает технику. Их пальцы едва коснулись, но Леви почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Ноутбук поставил на стол так аккуратно, словно речь шла о чём-то священном. Затем молча потянулся к бутылке вина, открыл её без лишнего пафоса и, не задумываясь, достал две кружки — одну с облупившимся логотипом какой-то дизайн-конференции, вторую с принтом «Ctrl+Z — и всё наладится». Когда он разлил вино и протянул одну кружку Эрвину, тот приподнял бровь, словно решая, пошутить ли на тему посуды или нет. — Что? — отозвался Леви. — Без бутылки тут не разобраться. А если тебя беспокоят кружки вместо бокалов — то изящен я только в работе. Леви протянул кружку с вином, наблюдая, как Эрвин без раздумий подносит её к губам и делает глубокий глоток. Красное вино оставило лёгкий оттенок на его нижней губе, и Леви невольно задержал взгляд. Вот как… Если пьёт — варианта два: либо укатится к себе домой на такси, либо... вовсе не планирует уезжать. Леви едва сдержал ухмылку. Вздохнув, он подхватил ноут и скомандовал Эрвину: — Бери кружки и пошли в гостиную. У меня уже жопа плоская на стульях сидеть. Эрвин усмехнулся и без лишних слов взял обе кружки и направился следом. Леви шёл впереди, чуть повернув голову, чтобы убедиться, что тот не забыл заодно прихватить своё нахальное выражение лица. Конечно же, не забыл. Оно будто въелось в него с утра. В гостиной Леви плюхнулся на диван, закинул одну ногу под себя, открыл ноутбук и привычным жестом пробежался по клавишам, будто разминая пальцы перед боем. Но никакой работы он пока не начинал. — Показывай, что там у тебя за такие срочные правки, — сказал он, облокотившись локтем о спинку дивана и бросив на Эрвина ленивый взгляд. Почти хищный. Почти невинный. Как всегда, где-то посередине. Эрвин поставил кружки на журнальный столик, присел рядом — на комфортное, но всё же вызывающе близкое расстояние — и наклонился к экрану. Его рука легко коснулась спинки дивана за спиной Леви. — Тут всего пара пунктов, — начал он, глядя на экран, но явно не концентрируясь на нём. — Но мне нужно было… твоё мнение. — Угу, — протянул Леви, откинувшись назад, как бы уступая ему экран. Но сам продолжал смотреть на Эрвина. — Мнение. Это ты так теперь это называешь? Эрвин повернул голову, их лица оказались опасно близко. Не как у коллег. И даже не как у людей, которые правят макет с ноутом на коленках. Леви чувствовал аромат вина от его дыхания и лёгкий запах парфюма. Что-то травянисто-цитрусовое. — А ты как бы назвал? — тихо спросил Эрвин. Леви усмехнулся, не сводя с него глаз. — Манипуляция. Или прелюдия. Зависит от цели. На секунду воцарилось молчание. Напряжённое, гудящее. Эрвин медленно потянулся, убрал ноутбук с колен Леви на стол и сказал: — Тогда, думаю, пора переходить к следующему этапу взаимодействия. И в следующую секунду его губы накрыли губы Леви. Поцелуй вышел уверенным и медленным, как будто у них было всё время мира. Но в нём было и напряжение — накопленное, вытянутое неделями полунамёков и скрытых подтекстов. Леви поддался сразу, без попыток тормозить — ни себя, ни его. И даже не слишком удивился, когда кружки с вином едва не полетели на пол. Это был не баг. Это был — если уж говорить на их языке — идеально рассчитанный, дерзкий редизайн отношений. Леви потянулся чуть ближе, не размыкая губ, позволяя поцелую углубиться. Вино на языке, немного терпкости, немного сладости, и совершенно чужая, почти забытая близость. Леви в какой-то момент оторвался, учащенно дыша. — В жопу правки, — буркнул он. — Полностью поддерживаю, — хрипло ответил Эрвин, скользя ладонями под футболку. В ответ Леви сжал его за ворот рубашки, раздумывая, стоит ли расстегнуть пуговицы или просто сорвать к чертям. Победило второе. Он оседлал бедра Эрвина, и прижимая к спинке дивана, прошептал прямо в губы: — Я сверху. Эрвин вызывающе усмехнулся, скользнув пальцами по его ребрам, провоцируя. — Маньяк контроля, — почти промурлыкал он с таким тёплым восхищением, что Леви только сильнее впился в его губы, словно подтверждая обвинение. Леви не собирался сдаваться без борьбы. Они сплелись, почти как в драке, в рваных поцелуях, в коротких рывках дыхания, в попытках перехватить инициативу. Леви навалился всем телом, Эрвин чуть не перевернул его, но в итоге сдался — намеренно, подчёркнуто, с усмешкой, откинув голову назад: — Ладно. Я не против, чтобы мной управляли... иногда, — проговорил он, глядя Леви в глаза с такой ленивой, открытой готовностью, что у того мгновенно пересохло в горле. Леви снова накрыл его поцелуем, жадным, голодным, больше не сдерживая себя. Их тела скользили друг о друга, слишком горячо, слишком жадно. Но стоило рукам заскользить ниже, как Леви вдруг резко отстранился, отрываясь от губ Эрвина: — Блять, — выдохнул он, — у меня ни презервативов, ни смазки. Эрвин, словно вообще не удивившись, похлопал по ноге Леви, намекая слезть с него. Затем встал и ушел на кухню. Леви в замешательстве провёл рукой по волосам. Через полминуты Эрвин вернулся, неся в руках тот самый неразобранный пакет, в котором принес вино. На глазах у Леви он театрально извлёк сначала закуски, затем, с едва сдерживаемой ухмылкой, пачку презервативов и тюбик смазки. — Проблема решена, — сказал Эрвин с самым невинным выражением лица на свете. Леви моргнул. Потом ещё раз. Потом зажмурился. — Предусмотрительный ублюдок, — процедил он, чувствуя, как его злость, возбуждение и лёгкое обожание переплетаются в странной, раскалённой смеси. Даже не посмотрел, что лежит в пакете, кроме вина… Эрвин только усмехнулся и лениво вернулся обратно на диван, приглашая его жестом — как будто напоминая: «Ты тут хотел что-то доказать». И Леви был не из тех, кто оставляет недоделанную работу. Кожа Эрвина была горячей, как раскалённый металл. Когда Леви провёл ладонью от ключиц вниз, Эрвин тихо выдохнул, запрокинув голову. Леви почти улыбнулся — это стоило всех их препирательств. Он целовал Эрвина медленно, оставляя влажные дорожки по его шее и груди, отмечая его своим прикосновением. Когда он добрался до живота, Эрвин дрогнул, сжав руки в кулаки. Леви вернулся выше, перехватив взгляд Эрвина, зрачки которого были расширены до предела. — Теряешь терпение? — спросил Леви с издевкой. — Я бы сказал... — Эрвин тяжело сглотнул, — ты профессионал во всем. Леви почувствовал, как под его губами учащенно бьется пульс Эрвина. Он медленно провел языком по его ключице, наслаждаясь тем, как напрягаются мышцы живота под его ладонью. — Профессионал? — он поднялся выше, чтобы поймать его губы в поцелуе, жестком и требовательном. Леви улыбнулся, чувствуя, как Эрвин пытается сохранить ровное дыхание — все еще борется, даже сейчас. — Сними это, — он потянул за пояс брюк, и Эрвин послушно приподнял бедра, позволяя стянуть их вместе с бельем. Но когда Леви дотронулся до внутренней стороны его бедра, Эрвин резко вдохнул. — Теряешь хладнокровие? — Леви провел языком по чувствительной коже, наслаждаясь тем, как Эрвин подается вперед. — Ты... чертовски... медлительный, — выдавил Эрвин, но голос его уже срывался. Леви усмехнулся. И когда его пальцы наконец обхватили член Эрвина, тот сдался полностью — с тихим стоном, от которого у Леви перехватило дыхание. Он отстранился, нервно облизал свои губы и обвел Эрвина взглядом. — Встань на колени, — голос был низким, почти хриплым. Эрвин подчинился без единого слова, опустился на колени, оперся руками о спинку дивана. Спина прямая, тело напряженное. Леви подошел ближе, кивнул снова — властно, коротко: — Разведи ноги шире. Эрвин послушно подчинился, переместив колени, разводя бедра, открывая вид на спину, изгиб поясницы — и Леви невольно затаил дыхание. Такой открытый жест покорности казался почти неприличным. Почти. Леви провел пальцами вдоль внутренней поверхности бедра Эрвина, ощущая под кожей мелкую дрожь. Его движения были методичными — сначала легкие поглаживания, затем аккуратные круговые движения вокруг сжатого колечка мышц. — Расслабься, — прошептал он, чувствуя, как мышцы Эрвина напрягаются под его прикосновением. Эрвин резко вдохнул, когда палец Леви, смазанный прохладным лубрикантом, надавил. Леви наклонился, прижимаясь грудью к его спине, и губы его скользнули по влажной коже между лопаток. — Я не тороплюсь, — он ввел первый палец медленно, давая Эрвину время привыкнуть. — Дыши. Эрвин прогнулся сильнее, его пальцы вцепились в обивку дивана, но он кивнул — коротко, резко. Леви почувствовал, как мышцы внутри постепенно поддаются, и добавил второй палец, осторожно раздвигая их. — Так лучше? Эрвин не ответил, но его бедра слегка подались назад, и Леви усмехнулся, прижимаясь губами к его плечу. Он намеренно двигался медленно, растягивая момент, пока Эрвин не начал непроизвольно двигаться навстречу его пальцам. — Готов? — Леви вынул пальцы, раскатал презерватив, смазал себя, и прижался к Эрвину всем телом. Эрвин обернулся, его глаза были темными, почти черными. — Да. Перестань болтать. Леви усмехнулся, но послушался. Вошел в него медленно, глубоко — так, чтобы каждый сантиметр ощущался до дрожи в костях. Эрвин выдохнул глухо, низко, как будто не был готов к такому натиску. Леви замер внутри на секунду, позволяя им обоим привыкнуть к этому ощущению: плотному, горячему, захватывающему. — Двигайся, — прошептал Эрвин, и голос его звучал хрипло. Леви не заставил себя ждать. Он начал двигаться медленно, но с каждым толчком увеличивал амплитуду, внимательно наблюдая за реакцией Эрвина. Руками крепко вцепился в его бедра, пальцы оставляли красные следы на коже. — Ты... — выдохнул Эрвин, когда Леви намеренно изменил угол, попадая по простате. Он не договорил, голос сорвался, превратившись в стон. Леви ухмыльнулся, наклоняясь вперед, прижимаясь грудью к спине Эрвина. И, с лёгким, почти удивленным смехом, прошептал ему на ухо: — Никогда не думал, что нагну маркетолога в прямом смысле слова... И в тот же момент, не дожидаясь реакции, укусил Эрвина в район лопатки — крепко, намеренно, оставляя след. Эрвин дернулся всем телом и застонал в голос: низко, хрипло, без капли сдержанности. Ритм стал быстрее, глубже. Диван скрипел под их весом, но этот звук терялся среди прерывистого дыхания и приглушенных стонов. Эрвин больше не пытался сдерживаться — вцепился пальцами в ткань дивана, спина покрылась тонким слоем пота. Когда Эрвин подавался назад, встречая его толчки, Леви ощущал, как сжимаются его мышцы — плотные, почти болезненно горячие, обжигающие его с каждой секундой все сильнее. Он слышал, как его собственное дыхание становится прерывистым, как кровь стучит в висках в такт их движениям. И самое головокружительное — это абсолютная податливость Эрвина. Леви почувствовал, как собственное напряжение нарастает, но он не хотел заканчивать первым. Его рука скользнула между телом Эрвина и диваном, обхватывая его, и тот резко выгнулся, подавшись вперед. Каждый его стон, каждый вздох, каждая дрожь под пальцами — все это сводило Леви с ума. Он видел, как Эрвин теряет контроль, как его обычно идеальная выдержка рассыпается на части, и это заставляло его двигаться резче, глубже, требуя еще. — Леви...— его имя сорвалось с губ Эрвина как молитва, как проклятие, как последний якорь перед падением. Этого было достаточно. Леви впился зубами в его плечо, когда волна накрыла их обоих, смывая последние остатки контроля, смывая все мысли, оставляя только яркое, жгучее удовольствие и ощущение Эрвина, дрожащего под руками Леви. Леви позволил себе ещё несколько коротких, ленивых движений, прежде чем выскользнуть из расслабленного тела, чувствуя, как оно вздрагивает. Они рухнули на диван, обессиленные и мокрые от пота. Леви тяжело дышал, смотря на беспорядочно растрепанные светлые волосы Эрвина. — Предусмотрительный ублюдок, — прохрипел Леви, снимая использованный презерватив и лениво швыряя его на пол. На задворках сознания, сквозь звон в ушах после оргазма, промелькнула мысль, что потом пятно от презерватива хер ототрешь. Но сейчас на это было все равно. — Вино принёс. Смазку принёс. А я даже пакет нормально не проверил... Эрвин тихо рассмеялся, обессиленно откинул голову на спинку дивана и выдохнул, будто с трудом: — Готовился к любому развитию событий. Леви убрал со лба влажные пряди волос и закинул обе руки на спинку дивана. — И как тебе такие правки? Эрвин вытянулся на диване, распластавшись во весь рост, и, не стесняясь, закинул ноги на колени Леви, словно помечая территорию. — Неплохо, — протянул он, закрывая глаза. — Надеюсь, обойдётся без багов. Леви легко хмыкнул: — Утром узнаем. Эрвин приоткрыл один глаз: — Но AB тест пройден не полностью… Леви склонил голову набок и усмехнулся: — А по-моему, твой «фидбэк», испачкавший мой диван, говорит лучше всяких тестов. Он кивнул на пятно подсыхающей спермы на серой обивке дивана. Эрвин проследил за его взглядом, увидел это «украшение» интерьера и едва заметно покраснел, что для него было редкостью. — Это... случайность, — проворчал он, пряча улыбку. — А что не так-то с АВ тестом? — Леви зевнул. — Ну, мы сравнили только один подход… Эрвин усмехнулся, приподнялся и потянул Леви за руку, укладывая на себя. Их голые тела соприкасались всей поверхностью - горячие, слегка липкие от пота. Леви уперся подбородком в грудь Эрвина, изучая его лицо с непривычного ракурса. — Ну и? — Леви дразняще поднял бровь, чувствуя, как под ним напрягаются мышцы живота Эрвина. Эрвин положил ладони ему на поясницу, пальцы врезались в кожу. — Теперь ты мой образец для исследований. Леви фыркнул, но не сопротивлялся, когда Эрвин начал медленно проводить руками по его спине - будто составляя карту каждого мускула, каждой родинки. — В другой раз. И не на диване. Он уже настрадался. Эрвин тихо рассмеялся, его дыхание тёплым шёпотом коснулось уха Леви: — Тогда, наверное, пора в душ. И спать. Но его руки всё ещё скользили по коже Леви, пальцы выписывая ленивые круги на пояснице — будто не решаясь закончить этот момент. Леви приподнялся с него, поймав его взгляд: — Ты сначала убери руки, а потом говори про душ. Эрвин усмехнулся, но наконец отстранился. — Справедливо. Он потянулся и неспешно поднялся с дивана. Но в дверях обернулся, бросив взгляд через плечо: — Если решишь продолжить тестирование в душе — я оставлю дверь открытой. Леви подавил улыбку и швырнул в него подушкой, но Эрвин ловко уклонился, его смех растворился в коридоре. А диван, молчаливый свидетель, наконец получил передышку.