Туманный день

Холодный пот стекал с Володи. Его взгляд был обращён на листы бумаги: "Закрывай глаза, моё милое незрячее дитя... Засыпай в дороге тихой, а с первой песней соловья вставай. И на рассвете дня цвети, как вновь раскрывшийся бутон цветка. А подле сумрака вернись на свет домашнего огня." Одна из заповедей, которую нарекла мне моя матушка на первых днях жизни. Сам запомнить столь давнее послание я бы не смог, ведь был совсем дитя. И как вы уже поняли... Её не стало. Конечно, я не вырос сиротой без крова, пищи и любви. Мне не пришлось скитаться по ночам ради поиска ночлега или же валяться в переулке от больного желудка, незнавшего плотного завтрака и сытного обеда. Но не спешите восхвалять моего отца. Во всём этом не было его заслуги: в моём подъёме участвовала семья тёти — сестра матушки. А отец, по всем слухам, которые я смог собрать, растворился в жизни гулящего бродяги. Возможно, он уже мёртв, но большего узнать мне не дано, и не особо это волнует. А матушка моя... Она умерла самым обычным способом — тяжёлые роды. После моего появления она прожила ещё полгода, ну как жила... Существовала. Хоть матушки больше не было в живых и сердце её стало подобно тихой пустыне, она оставила мне некоторые песни и письма. Их было не так много, но достаточно, чтобы я понял, чего она мне искренне желала и дала бы... Этого было достаточно, чтобы в моменты непонятной грусти и печали становилось тепло на душе. У меня нет отца и матушки, но есть семья, которая обволокла меня облаком любви. Я вырос в любви, но... Мне мало, что-то не так. Я не знаю, как описать словами то, что лежит у меня на душе. Возможно, виноват в этом мой эгоизм, ведь сколько бы меня ни любили, мне этого недостаточно. Или у меня представление о искренней любви искажено. Возможно, со мной что-то не так, а может, это просто жадность, ведь не мне единственному дарят любовь. Выходит лишь детский лепет по пустякам, ребячество... Единственное, что я сейчас знаю — ощущения колючего кома в горле, который не даёт мне разобраться в моих чувствах и мыслях. Что же у меня на душе? Подобно дыре в ведре, сердце моё заполнить не может ничего и никто... Я бездонная чаша, которая годится лишь для декора или украшает в последний раз мусор, от которого позже избавляются... — Эгэгей, снова свои письма пишешь? Закружилась в танце девушка, подбежавшая к большому камню, который скрывал Володю. После нескольких поворотов в танце она присела, заключив в объятия шею мальчишки, и продолжила разговор: — Никогда не понимала тебя, зачем писать самому себе? Лучше бы начал писать стихи или романы... Мог бы стать известным творцом, разбогатеть и позвать в жёны любую барышню из города. Ты же так умён, умеешь вести расчёты, читать, писать и постоянно учишься! Ну чем не жених! И внешностью вышел, и умом! — Всё так... Всё так, дорогая Франклин... Но ты же лучше всех знаешь меня... Верно? На лице Володи промелькнула слабая улыбка, но в ней не чувствовались эмоции радости к собеседнику или же лёгкость чувств, которые он хотел передать. Нет, на нём была маска, закрывающая его кислое и огорченное лицо. Он не хотел обидеть Франклин, даря ей такие чувства, но выдавить из себя искреннюю радость не был в силах. — Ох, Володь, видел бы ты сейчас своё лицо. Словно заяц на поле под прицелом коршуна. Володя нахмурился и посмотрел в глаза кузины. С игривым притворством он рассердился, как бы отвечая шуточному выражению сестры своей реакцией: — Да шучу я. Промолвила Франклин, растягивая эти три слова, словно смакуя их диалог. Затем, увидев на лице Володи поднятые уголки губ, которые сдерживали его то ли смех, то ли улыбку, она вступила в роль проворливого кота, который крадётся за рыбой в чужой дом. Франклин аккуратно принялась щекотать Володю с целью услышать смех, который сдерживал кузен. Много времени не прошло, и парнишка засмеялся, его образ холодного юноши был развеян. В ответ и Франклин, уже не юных, но скромных годов девушка, заулыбалась и засмеялась от всей чистой души. Франклин часто любила шутить над юным, незрелым Володей. По крайней мере, она так думала о нём. В её глазах он ещё был тем подростком, который стеснялся играть в жмурки с детьми из других семей. Ему было сложно адаптироваться к новому месту и людям. Весь его комфорт был развеян. От потока волнительных эмоций его спасли его дом. И лишь в своём таборе Володя был снова собой. Да и не в таборе было дело, а в кузине. Там, где была она — существовал покой, которого его лишили в детстве. Именно благодаря Франклин Володя снова смог засыпать по ночам. Конечно, не всё вернулось в норму, но его сознание пришло в ясность. Если кто-то и знал, что происходило с Володей, то это точно его кузина, ведь она с ним вместе пережила тот кошмар. Но в какой-то момент он замкнулся в себе, даже с его близкой сестрой Франклин. И это её насторожило. Конечно, сам по себе Володя не был с душой на распашку, но не с милой Франклин. А что же насторожило её? Чтобы понять её ход мыслей, нужно знать, кто она такая. Франклин для многих была лишь очередной девицей, без особенного прошлого и с неопределённым настоящим. Но все точно понимали, что будущее у неё точно будет светлым. Вся магия царила в "цере", когда она начинала петь. В дороге, чтобы звери обходили их стороной, часто приходилось шуметь. А её голос не был шумным, он был ярким. Под него и спать, и танцевать — услада для сердца. А слова... Слова, которые сплетались в фразы, а позже в целый посыл, трогали любое сердце. Словно сама матушка-земля создала человека, который рисует лишь яркими красками природы. Она была, в первую очередь, символом воли, самоотдачи, а затем любви к свободе. Своими песнями она утешала лучше, чем любая веселящая вода. Лечила крепче, чем любой отвар. Её дар — в её чувствах, понимании и любви. Вот таким она была человеком. Хотя, как говорится, внешность обманчива. Хоть внутренний мир был её богат, внешность отталкивала из-за своих ярко выраженных экзотических черт. "Китцуне!" — иногда так её дразнили или с ужасом отбегали со своим чадом суеверные людишки. Да, походила она больше на лису, своими русо-рыжими волосами, но взгляд как у волка, серьёзный и сосредоточенный, словно гипнотизирует нутро своей жертвы, не давая отступить, бежать, пока другая часть стаи будет подкрадываться к тебе. А её лицо было усыпано звёздами — темно-карими веснушками цвета чёрных воробьиных глаз. Поэтому не спешите судить книжку по обложке. Если говорить про событие, которое переплело их линии жизни, то это самый обычный, но роковой поцелуй. Франклин и Володя начали свой путь очень похоже... Ещё с малых лет Франклин увидела, как соседские мальчишки целовались. Тогда она не придавала такому значения, ведь думала, что целуются связанные на всю жизнь люди, возлюбленные, такие как её родители. И важно не количество поцелуев, а какого рода он: если не являлся истинным, наполненным любви — это не считается чем-то важным. Скорее всего, те парни целовались дружеским поцелуем в шутку. Франклин стало интересно, что же это такое, и она рассказала родителям. Реакция родителей её впечатлила, в особенности отца: он сказал, что любовь между женщиной и мужчиной, а мальчишки пошутили над ней, над её незрелостью знаний в любви. Но, как ни странно, после этого разговора она не видела больше тех парней ни разу. Хоть она ещё была ребёнком и верила всем словам отца, она усомнилась в них после сказки, которую рассказала ей бабушка о любви: "Однажды на старости лет двое возлюбленных, которым оставались считаные земные дни, загадали желание: быть вместе навсегда. Они не хотели расставаться после смерти, поэтому молили об ещё одной жизни у Бога. Им было всё равно, кем он их сделает, лишь бы прожить жизнь вместе, даже если они будут из одной семьи. Бог услышал их молитвы и сделал в следующей жизни их братьями-красавцами, но одна принцесса полюбила братьев и позже сгубила их, заставив одного умереть от стрелы, а другой сразу последовал за ним. Тогда стали снова просить они у Бога быть вместе. Он дал им новый шанс, сделав их птицами, но в этот раз, чтобы не разлучали никакие люди, им даровал тело, связанное с друг другом общей грудью. Напоминали они двух фениксов. Их выкупил султан, но и в этой жизни другой человек попытался разъединить это тело ради продажи одной птицы. Он рассорил их, из-за чего тело разделилось на два. Но в этой жизни они смогли пройти все трудности и помирились, став одним целым". Тогда Франклин восхитила сила любви платонической между мужчиной и женщиной, которые любили друг друга и принимали во всех трёх жизнях. Но когда они были парнями, ведь тоже в их сердцах была любовь. Да, братья, но они все ещё помнили себя и ту любовь, которая объединяла их сердца в первой жизни. Так что же такое любовь? Франклин росла, время тоже текло, и вскоре отец привёл другую женщину в дом. Тогда её детские выводы подытожились, и она сделала вывод: любовь бывает разная. Конечно, она могла отрицать всё, кроме истинной и чистой любви между девушкой и парнем. Но разве это правильно? Правильно ли отрицать существование людей, которые не входят в её мир? Она и сама часто видела, как нежились на ветках рябины снегири, как посвящали друг другу песни "приворожения". Поэтому она решила посвятить жизнь заполнению своего внутреннего мирка, своих мыслей и доводов, а не те, что были из чужих голов. Ведь жизнь куда сложнее и непредсказуема, чтобы судить всё через одни глаза, которые не могут обхватить взглядом то, что творится у нас за спиной, в нашей жизни. В этом мирке было место для семьи Франклин, и хоть Володя не был её родным братом, но он стал частью её, которого она любила всем сердцем. Так что же стало не так? Почему она была встревожена за двоюродного брата? На самом деле всё было как обычно. Уже несколько лет их "цера" оставалась неподвижной. Решение временно остепениться было не сразу, но в этом месте царил рай. Они наконец нашли посёлок неподалёку от города, где их выступления и ткани были нарасхват. Да и Володе было бы славно развеяться... Завести друзей, ведь это немаловажная часть взросления ребёнка. Вокруг было много зелени, чуть дальше было море, а над ним возвышался склон. И почва была благоприятной для выращивания зелени. А в лесу было достаточно съедобных грибов и ягод. Поэтому было приятно остаться тут на неопределённый срок. Так и поселились тут с церами цыганы. Не подумайте, сам Володя не был цыганом чистокровным, или его тётя. Так, как же вышло, что её дочь имеет кровь цыгана? Тут придётся окунуться в прошлое семьи Calluna. Их семья была самой обычной. Они были дочками торговца "купца". Как самая старшая дочь, матушка Володи обязана была выйти первой замуж за выбранную пассию отцом, а после неё младшая сестра. Но в город прибыли два спутника на праздник Равноденствия. Первый очаровал младшую сестру своим выступлением на площади. Искусное исполнение с красными тканями, сделанными из шелка. Танец Аида, такое носило название его выступление. Оно олицетворяло смерть, которая уходит вместе с зимой и приходит жизнь. Сам танцор был из рода цыган, поэтому на его теле было множество изящных диковин. А телосложение крепкое, свойственное человеку, который часто тренировался и двигался. Под конец своего выступления он созвал птиц, и они слегка приподняли эти сверкающие ткани над ним, а он в это время взял корзины и высыпал содержимое на шёлк. Потом раздался свист, и птицы взлетели над публикой, подобно ветру, и оставляли за собой след из падающих душистых лепестков цветов на публику. Возможно, у кого-то после такого шоу покраснело лицо от аллергии, но цыган с гордым видом за своё дело исчез с глаз людских. Их семья остановилась здесь на несколько недель для заработка, поэтому развитие отношений между удивительной младшей сестрой, которая положила глаз на юношу, и талантливым парнем не заставило ждать. Второй спутник очаровал старшую сестру менее масштабно, но изящно, хоть и не сразу. Он был сапожником, а также искусно рисовал картины. Но к счастью или сожалению, он не был из хорошей семьи. Не имел престижа в обществе, был ниже сословием, но умел читать и писать, что удивительно, ведь бродяги, холопы и другие представители отшельников обычно глупы. Его зацепила дочь купца, когда она шла на представление с Елизоветой, её младшей, олицетворяющей само понятие романтизм, сестрой. Тогда он собрал букет из яблок на заработанные им за сапоги руны и подарил очаровавшей его незнакомке. Конечно, влюбился он не в простую красоту, и это была даже не любовь, а простое очарование, за которую он был благодарен, поэтому и вручил барышне этот букет за столь её удивительный вид: пышное платье, яркие бутоны цветов в волосах, гордая осанка, мелодичный смех и поставленная речь. Не виданная картина! Она подарила ему вдохновение для новой картины. Теперь для него есть муза, новое творение в его картинах. Словно новые глаза и эмоции подарили ему вновь спустившиеся с Олимпа богини Афина и Афродита. Его покорила муза, она стала его воздухом и навязчивым образом. Прошло около трёх недель, и Мария и Елизавета были очарованы двумя парнями, которые были ниже их сословием. Конечно, отец их был рад, что его прекрасные дочки будут встречаться с парнями, у которых не было будущего и стабильной жизни в настоящем. Но такого не случилось, он был разочарован в выборах его девочек, ведь старшей он нашёл благородного мужа, который был красив, умен, богат и, самое главное, добрый человек, тот дал бы Марии всё, чего мог желать любящий отец. А младшая... Она ведь пропадёт с цыганом. Вот он и запретил им видеться. Поэтому девушки бежали. А отец оказался в какой-то степени прав... Хоть их повседневная жизнь и не отличалась, Франклин заметила некие странности у Володи. Они начались не так давно, но он словно стал другим, поглощённый пеленой мыслей, атмосферой одиночества и грусти. Володя больше стал напоминать лодку в открытом море, которая барахтается из стороны в сторону, с одной волны на другую, без цели, без пути домой. Поэтому она хотела понять, что случилось, как помочь. — Володь, ты же помнишь, что мы тебе семья? Ты можешь нам доверять. Я понимаю, что не каждому откроешь сердце, но если тебе тяжело, открой хоть кому-то его, а если что-то случилось, ты говори, мы ведь поможем. Мы на твоей стороне... Помнишь, как ты говорил, была фраза в одной книге? Вроде звучала так: "Один за всех и все за одного". — Да, помню... Ответ Володи не был холодным или растерянным из-за слов кузины. Напротив, он задумался. Да так задумался, что его дыхание временно замерло, словно преграждая доступ ко всему, что могло повлиять на его думы. Затем, сделав глубокий вдох, Володя продолжил: — Франклин... Ты же знаешь, лучше тебя никто не знает меня, даже я сам... Милая Франклин, нет ничего такого серьёзного, чтобы было возможно утаить от тебя. Поэтому я ничего не прошу, ведь у меня уже всё есть, кроме проблем. Хотя в данный момент у меня лишь одна просьба к тебе. Франклин радостными глазами взглянула на Володю. В её глазах искрил энтузиазм и желание помочь, а может, так казалось из-за лучей солнца, которые словно разжигали огонь в её янтарных глазах. Володя, застав такую картину, разжал объятья Франклин и, недолго думая, продолжил речь: — Спой песню, пожалуйста, побудь сегодня моим лекарством. — Ох, Володь, напугал меня. Уметь держать интригу ради песни — только ты так умеешь. Так что же тебе спеть? — Не знаю... Как насчёт чего-то давнего, родного, мелодичного? — Хорошо, тогда давай спою тебе "Крылатые качели"? Володя, недолго думая, согласился и подал кивком своё согласие. Франклин запела и пела до тех пор, пока Володя не подал признаки жизни и не зашуршал своей пятой точкой об траву. Затем Франклин остановилась и захихикала. Володя вопросительно взглянул на неё, подавая знак, что ему любопытна причина резкой смены атмосферы. Кузина, увидев моську кисло-вопросительную у мальчишки, принялась пояснять: — Володь, вот ты попросил спеть, а мне вспомнился случай один. Он произошёл ещё совсем недавно, когда один парнишка ухаживал за мной и пытался приударить. Не осмелюсь назвать его мужчиной. Прервалась Франклин и захихикала, и продолжила: — Как-то он попросил меня спеть песню, а я ему как запою: "Здравствуй, небо в облаках, здравствуй, юность в сапогах..." Видел бы ты, как он вскочил в открытое окно, оглядываясь по сторонам, когда после моей песни на него все резко обратили внимание. Никогда не подумала бы, что сам дворянин в таком возрасте и не служил, так ещё и прыгал, как заяц, в окно. Да этому прыжку рыси позавидовали бы. Володя не выдержал, и после этой истории из унылого ворчуна он засмеялся самым настоящим детским смехом. Конец 1 главы. Примечание. В основном, дворянское сословие несло военную службу в средние века, остальная же часть населения служила только в опасном положении для страны или государства.