Двустороннее признание

Как и любая влюблённость — сплошные мелочи. Еле заметная ухмылка, случайное прикосновение. Мелкие привычки, повторяющиеся позы. Все запоминается. Все кажется личным. А самое ужасное — начинаешь думать, что так и должно быть. Появляется зависимость от этого чувства воодушевления. Жаль нельзя выбрать умом, кто будет тебе нравиться. Кёрли наверняка не выбрал бы Джимми, но так уже случилось. Не оставалось ничего, кроме как смириться. Смириться и молча ждать момента, когда эти чувства пропадут. Но они не пропали. И после окончания колледжа, и после начала совместной стажировки. Вот уже полноценная работа, и ничто не изменило того, что чувствует Кёрли. Только усилило тяжесть этих эмоций. Слишком большая ноша для одного. Кёрли знает о Джимми всё. Какие девушки ему нравятся, что его раздражает, его отношение к окружающим, любимое время года. Все неважные мелочи сохранены в памяти. И даже если это должно было оттолкнуть — оно лишь насыщает назойливые фантазии, делает их куда ярче. Но это работает в обе стороны. Джим тоже знает всё о Кёрли. Всё, кроме одного. Кроме того, что вот-вот перестанет быть тайным. Никакой приятный диалог не начнётся с фразы "мне нужно что-то сказать тебе". Брови Кёрли нахмурены, а его виноватый взгляд направлен ровно на собеседника. На его лицо, где застыло постоянное раздражение. Хотя теперь выражение лица Джимми показывает скорее непонимание. Между доставками грузов обычно есть перерывы на месяц или два. Сейчас у обоих как раз период таких "выходных". Чужой город. Одна квартира для них двоих, потому что компания экономит настолько, насколько это возможно. Крохотная спальня, гостиная. Мало удобств, но этого хватает. В том числе и для того, чтобы Кёрли, сидя на диване, каждый раз думал о том, что Джимми дрочил, лёжа здесь — в ящике мелкого стола рядом лежат порно-журналы. И эта мысль снова появляется, пока большая часть мыслительного процесса занята другим. Вопросом, как бы признаться, не разрушив абсолютно всё, построенное за эти годы. Сюжет воображаемых сцен несдержанно меняется, потому что и Кёрли, и Джимми сидят на этом диване прямо сейчас. Потому что Кёрли больше не хочет нести груз своей сомнительной влюбленности в одиночку. Мужчина делает глубокий вдох. Он хотел начать говорить после него, но получается лишь издать тревожный выдох. Поток воздуха отрывисто выскальзывает из легких, от того как дрожит его грудная клетка. – Что происходит, Кёрли? – вкрадчиво спрашивает Джим, наклонив голову вперед. Насколько его белокурому напарнику неуютно, сложно было бы не заметить. Охрипший голос Джимми как обычно звучит устало. Почему-то это не меняется, сколько бы тот ни спал. Кёрли знает это, потому что они видятся и общаются каждый день. В таком случае ты либо любишь, либо ненавидишь. Кёрли не повезло попасть в первую категорию. Но в какой из них находится Джимми? Тем временем, самого Джима начинает раздражать это молчание. Больше нельзя тянуть. – У меня есть чувства к тебе... – бормочет Кёрли. Его взгляд на мгновение сбегает, но видеть реакцию важнее собственного стеснения, и виноватые глаза возвращаются к собеседнику. Однако тот не понял. – Чего?.. – он поднимает бровь. Сонно моргает, потому что уже поздний вечер. – Ты мне нравишься, Джимми. Не как друг. – Кёрли поджимает губы. Последние слова было почти не слышно. Как однако тяжело даётся собственными руками ломать такие привычные отношения. Кёрли нуждается в них. Так много всего пережито, но один только Джимми, к удивлению, остается постоянным. Хочется, чтобы он и дальше был рядом. Джимми тяжело вздыхает. Было бы замечательно, имей люди возможность передавать друг другу информацию без слов. Показывать себя изнутри, оголять все свои размышления, ощущения, чувства. Сейчас ничто не гарантирует, правильно тебя поймут или нет. Думает ли Джимбо, что это неудачная шутка? Есть ли в его голове сомнения о трезвости размышлений собеседника? Кёрли, да и вообще никто, кроме самого Джима, не в состоянии ответить на этот вопрос. Единственное, что есть — это язык тела. Мимика. И в этой мимике читается отвращение. На носу появляются лёгкие морщины, щеки приподнимаются. И в этот момент мир рушится. Такой привычный и такой комфортный. Построенный на ложных надеждах и сумбурных фантазиях, которые ничем на самом деле не были подкреплены. – Прости, Джимми.– взгляд Кёрли опускается. Он уже увидел достаточно. Джимбо снова вздыхает и вытягивает ноги вперед, раскинувшись. Голова опускается на спинку дивана, отчего пряди неряшливо уложенных волос выпадают из за уха. – Все нормально, – спокойно отвечает Джимми, – Но я не знаю, что тебе ответить. Мне нужно подумать. Ничто не длится вечно. Даже если сейчас сердце стучит как бешеное, а голову придерживают руки, чтобы Джимми не увидел слез, блестящих на глазах. Даже если в голове крутится одна и та же мысль "зря". И даже если Кёрли бы хотел обернуть время вспять и выбрать не рассказывать. Всему есть конец. Когда-нибудь должен был наступить конец и секрету, что держал их отношения в какой-то постоянности. Когда-нибудь и самим этим отношениям наступит конец. Когда Кёрли ушёл в единственную спальню в квартире, он ясно услышал, как Джимми щелкнул зажигалкой. Можно только представить, как едкий дым зажженной сигареты заполняет легкие, ведь сколько бы раз тот не предлагал, сам Кёрли всегда отказывался от затяжки. Чаще всего Джим курит, когда его выводят. Когда обстановка накаляется. Когда ему хочется погрузиться в мысли. Такие монотонные действия как вдох и выдох расслабляют. Джимми хотел спать, но он выбрал сигареты. Выбрал размышления о том, как стоит реагировать на неожиданное признание. Было ли оно таким уж неожиданным для него? Не прошло и недели после того, как Кёрли рассказал Джимми о том, что влюблен в него. Гостиная совмещена с кухней. Кёрли привык делать завтрак на двоих. – Слушай, – задумчиво начинает Джим, подходя к мужчине со спины. Он встал не так давно. Только из ванной. Влажными его волосы кажутся длиннее, чем они есть. Мокрые пряди еле касаются плеч. Но Кёрли не отворачивается от плиты, лишь помешивает омлет на сковороде. Вопросительно хмыкает в ответ, без слов интересуясь продолжением фразы, что не заставляет себя ждать: – Хочешь заняться со мной сексом? Секундная пауза уходит на то, чтобы Кёрли осознал сказанное. Он бы подавился, если бы было чем. – Что?.. – резко поворачивается мужчина к собеседнику. Глаза бегают, пока мозг пытается осмыслить эти слова снова и снова, но, в конечном итоге, взгляд возвращается к Джимми. С явным напряжением, читающимся в нем. Но сам Джим выглядит беззаботно. Словно и не произнес только что ничего странного. – Ты сказал, что я нравлюсь тебе не как друг, – невозмутимо поясняет он, – Разве это не значит, что ты хочешь со мной переспать? – задумчивый взгляд медленно скользит на омлет в сковороде. Сказать правду? Солгать? Как-то приукрасить? Зачем Джимми нужен ответ на этот вопрос? Чтобы почувствовать ещё большее отвращение? Но пути назад уже нет. Если уж хватило смелости признаться, идти нужно до самого конца. – Да, Джимми, – тихо выдыхает Кёрли, а его взгляд стыдливо опускается в пол, когда он продолжает, – Я бы хотел... С тобой переспать... Голос разума в голове притих в этот момент. Слишком неловко. Кёрли лишь молча осуждает себя. Такие пошлые признания отпугивают, и у Джимми есть полное право сказать "мерзость", подать жалобу, съехать. И, сжав зубы, Кёрли смиренно ждет, когда Джим выскажет все, что думает насчёт него. – Омлет подгорает... – но голос Джимми ничуть не изменился. Он спокоен. Джим не любит планировать что-то на будущее. Если идея появилась в его голове, он старается сразу исполнить ее. По такой же логике Джимми не тратит времени на пустые размышления, он предпочитает сразу заняться делом. – Так, а... – задумчиво тянет мужчина сразу после завтрака, когда оба ещё сидят за столом. – Кто кого?.. После недоумевающего взгляда Кёрли, Джим удосуживается объяснить себя. – Как бы ты хотел?.. Ты меня или я тебя? – он слегка наклоняет голову. Вилкой собирает крошки на тарелке в маленькую кучку. Не прошло и недели, а Джим без стеснения спрашивает, как Кёрли мысленно распределил их позиции в сексе. Глупо не понимать, что Джимми строит план. С его выполнением он тянуть также не будет. Но Кёрли не понимает. Для него это скорее ментальная пытка, словно Джим пытается пристыдить его еще сильнее. Но в данном случае и ответ на этот вопрос неоднозначен: – Все равно. Меня устраивает любой вариант, – стараясь не задумываться, еле слышно отвечает Кёрли. Он мог бы понять Джимми и без слов. Все намеки, все планы. Единственное, что мешает — то, что он сам напрямую относится к ним. К нему. Даже если Кёрли этого не понял, Джим вовсе не собирается мирно спать на диване сегодня ночью. Даже если Кёрли знает о нем все, этого не хватает, чтобы понять действия Джимми. Его слова сбивают с толку. Его вопросы вгоняют в краску, а Кёрли никак не связывает их в своей голове. Наступил вечер. И на протяжении всего дня не выходило отвлечься от гнусных переживаний. От давления собственных размышлений и десятков сценариев, каждый из которых рвал душу на части. Кёрли не может заснуть. Так происходит каждый раз, как что-то настолько выбивает его из колеи. Он лежит на кровати с закрытыми глазами, пытаясь убедить себя, что все будет хорошо. Долгие полчаса бездействия, и дверь с тихим скрипом открывается, отчего мужчина тянется к выключателю прикроватной лампы. Резкий свет заставляет зажмуриться обоих. – Джимми? – нахмурившись, бормочет Кёрли. Протирает глаза, не слишком соображая, ведь почти смог уснуть. – Что ты тут делаешь?.. – на Джимми серая футболка и нижнее белье. Он всегда спит в чем-то таком, это не вызывает подозрений. Заметив сонный вид напарника, Джим недовольно хмурит нос, сухо говорит: – Ты вообще намёков не понимаешь, да? – разочарованно вздыхает, подходит ближе, садится на кровать. – О чем ты? – потерянно спрашивает Кёрли. Подтягивается, чтобы тоже сесть. Джимми открывает рот, чтобы ответить, но тут же замолкает. Его взгляд опускается, гуляет из стороны в сторону в раздумьях. – Об этом. – спустя несколько секунд Джим поднимает глаза на Кёрли. Его прищуренные ровно напротив растерянных голубых. Стоит податься вперед, и глаза им обоим приходится закрыть. Короткий поцелуй. Джимми отдаляется, уставляется на ошеломленного Кёрли. – Давай займёмся сексом, – спокойно произносит он. Что же, видимо Кёрли все таки заснул. По крайней мере такой вывод он делает из сцены, что прямо сейчас происходит перед его лицом. Мужчина даже от поцелуя не отошёл, а Джимми уже стягивает с себя эту футболку, оголяя грудь и слабые очертания пресса. – П-подожди, – невнятно бормочет Кёрли, в попытке осознать события, и желательно как можно быстрее. Трет переносицу, прячет неуверенный взгляд. Правда ли это происходит? Почему? Но Джимми отрывает его от размышлений, полных этих глупых сомнений: – Кёрли, – слегка раздражённо бросает он. Залезает на чужое тело, покрытое одеялом, берет руки мужчины в свои, отнимает их от лица и смотрит снизу вверх в потерянные глаза. – Я подготовился, – продолжает Джим, – Я не хочу ждать. Каштановые волосы, обычно зализанные за уши, нынче выглядят растрепанными. Если подумать, Джимми непривычно долго был в ванной, пока Кёрли старался заснуть. Стоит ли и дальше отнекиваться? С одной стороны, именно об этом и были фантазии мужчины на протяжении уже достаточно долгого времени. Но такими ли?.. – Ты сказал, что хочешь секса со мной, – гнет свою линию Джим, – Я хочу попробовать. – он наклоняется ещё ближе к Кёрли, ладонью зарывается в светлые кудри, шепчет около уха: – Ну же... Соглашайся... Черт его знает, сон это или нет, но с задачей вызвать возбуждение Джимми точно справляется на все сто. – А как же... Презервативы... – отвернув голову, сопротивляется Кёрли из последних сил. – Я купил, – спокойно отвечает ему Джим, после чего целует в шею, очевидно провоцируя. Мокро, громко. Проходится языком, сжимает нежную кожу губами, оставляет слабый засос, пока Кёрли только и может выдыхать воздух короткими порциями от пробирающей его дрожи. Джимми не получал прямого согласия, но и прямого отказа тоже. – Останови меня, если хочешь, – с тихим смешком бросает он, но остановить Джимми — это последнее, чего Кёрли бы хотел. Такого варианта вообще нет в списке его желаний. Джим приподнимается, чтобы стянуть одеяло. Удивительно глупо, что Кёрли все еще не может окончательно прийти в себя. Его шорты вместе с нижним бельём уже где-то в коленях, а эрегированный член заставляет ощущать лишь большую неловкость. Словно в каком-то неправильном эротическом сне. Но все это мужчина понимает как по щелчку пальцев, когда Джимми снова встаёт на колени, поднимаясь над его торсом. На покрытом тёмными волосками теле застыли капли пота, а переживать о том, куда делась серая футболка, как-то не приходит Кёрли в голову. Одной рукой Джим опирается сбоку от себя, другая же заведена назад. Кёрли чувствует, как прохладная смазка мелкими каплями падает на его лобок, видит, что Джимми сжал зубы. Серьёзное выражение лица напарника не изменилось с того момента, как тот вошел в комнату, но румяные щеки с головой выдают, что что-то не так. – Не знаю, насколько я готов, – хрипло тянет Джимми, и его голос звучит ниже, чем обычно. Взгляд невольно опускается на подрагивающий член Джима в полной боевой готовности. Но разве же это возможно, учитывая то выражение отвращения? Почему Джимми так возбужден? Правильно ли будет трогать? Хочется доставлять удовольствие, но мысль о том, что Джимбо будет недоволен такой волностью, не даёт этого сделать. Ведь именно у него в руках сейчас весь контроль над ситуацией. И поэтому Кёрли молча смотрит. Впитывает в память дрожащее тело, по всей видимости не привыкшее к такой стимуляции. Те сцены, которые раньше приходилось представлять. Те эмоции, которые раньше приходилось подавлять. Все это кружит голову, заставляя мысли без конца появляться и кружиться в черепной коробке. Их обилие доводит до экстаза. Джим сдвигается назад. Берет презерватив в чистую руку, недолго думая, вскрывает серебристую упаковку, зажав край в зубах. – Не то чтобы у меня когда-либо был такой опыт... – тянет он с нотками оправдания, раскатывая резинку на член любовника, чье сердце в этот самый момент стучит как бешеное. Просто не верится. Все это настолько нереально, что дыхание перехватывает. Джимми приподнимается, смещается чуть вперед, и Кёрли наконец справляется с тем, чтобы выдавить из себя слова: – Джимми, – тихо начинает он. Руки обхватывают бедра того, нерешительно останавливая от продолжения, – Пожалуйста, не делай этого, если не уверен... – произносит мужчина, в то время как его виноватый взгляд вскарабкивается до чужих глаз. Будь Кёрли смелее, он бы попросил не разбивать ему сердце. Для Джима эта ночь может оказаться лишь игрой, удобным способом снять напряжение. Для Кёрли это совсем не то же самое. Джимми реагирует медленно. Его ровное дыхание через нос еле слышно. Прищуренные глаза задумчиво рассматривают Кёрли. Он нагибается так, чтобы оказаться лицом к лицу. – Здесь только ты ещё в чем-то сомневаешься, – коротко роняет Джим, после чего возвращается к прошлой позиции и, прежде, чем Кёрли бы успел придумать ещё душераздирающих реплик, медленно опускается на его член. Для удобства приходится помогать себе пальцами. Джимми стискивает зубы, предварительно решив дойти до конца. Несколько мучительных секунд и его бедра касаются чужих. – Двинешься — прикончу, – раздражённо шипит он, ерзая из стороны в сторону, чтобы быстрее привыкнуть. Сиплое дыхание тяжелеет. На выдохе невольно вырывается тягучее мычание, когда мужчина напрягает ноги, чтобы привстать, и снова опускается. Кёрли отрывисто выпускает воздух сквозь зубы, сдерживаясь от лишних движений. Весь "опыт" Джимбо держится на просмотре гейского порно. Несложно догадаться, что оно куда меньше интересовало его неделю назад, чего не скажешь о Кёрли. Четыре чертовых года. Нет и варианта, что он не изучил все досконально. Нет ни одного шанса, что он не представлял все возможные сценарии с участием Джимми до единого. Но даже учитывая образ жизни своего напарника, Кёрли бы просто не смог завести интрижку исключительно, чтобы забыть его. Такие нелепые знания, полученные из глупых поисковых запросов, какие могут быть только у подростков... Тогда Кёрли бы и вовсе в голову не пришло, что он сможет использовать даже малую их часть. Что все это может быть так реально. – Джим, – коротко окликает мужчину Кёрли, – Назад... – из-за того, как Джимми сгорбился, он лишь глушит собственные ощущения. – Выпрямись. Попробуй опереться назад, – продолжает советовать спокойный голос, – Найди, где приятнее всего. Кёрли приходится держать руки при себе, а с покрасневшим Джимми перед глазами, раздражённость на лице которого сменилась неуверенностью, это становится еще сложнее. И ведь каким бы строптивым Джим ни был, сейчас он послушно следует указаниям. Опирается ладонями позади себя, снова приподнимается. Однако теперь, стоит опуститься, и член Кёрли попадает ровно по его простате. – М-мх!... Блядь... – не сдержавшись, тянет Джимми. Дыхание учащается. Дрожащие вдохи растягиваются в длинные, отрывистые выдохи. Дрожь появляется внизу живота, растекается волной, распространяется по телу. Кажется, к такому и вовсе невозможно привыкнуть. Приходится потратить несколько секунд только на то, чтобы унять дрожь в ногах. Чтобы эта судорога, распространяющаяся от живота с ощущением электрического разряда, наконец рассеялась по коже. Кёрли не нужно слышать слова подтверждения его удовольствия. Он прекрасно видит, в каком состоянии Джим находится прямо сейчас. Те несколько секунд прошли, и Джимми продолжает двигаться. Еле поднимается на дрожащих коленях, а спуск сопровождается сдавленными стонами. Как долго он еще будет оставлять Кёрли без всякого участия? Поначалу взгляд Джима был направлен в потолок — для удобства пришлось выгнуть спину, но, свыкнувшись, он опускает голову. Теперь расфокусированные глаза направлены в сторону Кёрли. Пьяная ухмылка, возникшая на лице того, не вызывает достаточно подозрений, чтобы обратить на нее внимание. – Прости, Джимми, – торопливо говорит Кёрли, после чего его руки возвращаются к чужому телу: одна ладонь ложится на бедро и с силой давит, прижимая вниз, вторая же обхватывает член, лаская. – Стой, я же!.. – осознает Джимми, но тут же кончает, даже не успев договорить. Он был на грани, эти прикосновения стали последней каплей. Светлая сперма попадает на грудь Кёрли, и он даёт Джимми всего секунду на то, чтобы прийти в себя. И вот уже снова направляет его движения, помогая рукой, мягко обхватившей бедро. Медлит, старается не перенапрягать. – Как ты? – обеспокоенно спрашивает Кёрли. Пальцы слабо подрагивают на чужой ноге. Чуть елозят, поглаживают. – Завались... – злобно отвечает тот, тяжело дыша. В нем снова узнается эта раздражительность наравне с гордостью. Недовольные глаза уставляются в голубые. Джимми снова приходится сгорбиться, чтобы оказаться напротив лица любовника. Взгляд Кёрли скользит на чужие губы, поджатые от злости. – Я тоже заставлю тебя кончить, – раздражённо бросает Джим. Видимо, его гордость серьёзно задета. – Пожалуйста, заставь... – пылко выдыхает Кёрли. Все пять чувств кричат о том, как хочется получить еще поцелуй, но прежде, чем он успевает приблизиться, Джимми хватает его за шею. Ладонь на кадыке, кончики пальцев, расположившиеся на подбородке — от каждого касания ярко ощущается жар. Джим снова ерзает. Задумчиво поворачивает голову Кёрли из стороны в сторону, оценивающе осматривает с серьезным выражением лица, после чего наклоняется и целует. Это не похоже на тот, первый поцелуй. Язык Джимми проникает внутрь, а из-за горячей ладони, прижатой к шее, появляется ощущение удушения. Опять подъем, и Джиму приходится оторваться, чтобы проглотить собственный стон. Заставляет себя ускориться, потому что он и правда решил во что бы то ни стало убедиться, что Кёрли кончит следующим. Больше. Нужно дать больше ощущений. Джимми снова льнет к губам мужчины. Тихо мычит через нос, когда становится невыносимо приятно. Чёрт, кто бы мог подумать, что ему будет настолько хорошо от этой близости. Видимо, Кёрли не единственный, кто все это время скрывал свои чувства. Вот только Джимми прятал их и от себя. Когда капитан признался ему, разум одолели мысли о том, что это неправильно. Но не из-за глупых причин вроде природы или размножения. Потому, что Кёрли не должен был любить его. На самом деле Джим думал об этом куда больше, чем может показаться. Его решение нестандартно. Его способ разобраться в себе такой же, как и всегда — постараться расслабиться. Что-то в голове щелкнуло, и теперь все стало понятно. Джимми прерывает поцелуй. Много мыслей, но формулировать слишком сложно. Из этого вихря ясно только одно: – Кёрли... – подрагивающим голосом зовёт Джим. Неловко от того, как плаксиво это прозвучало. Но внутри нарастает пульсация, а Кёрли поджимает губы, издав короткое мычание. Ему не хватало только этого. – Прости... – растерянно шепчет он. Джимми отдаляется, останавливается. Отклонившись назад, мастурбирует себе, еле заметно насаживаясь. – Еще немного, – коротко бросает Джим с победной ухмылкой, что тут же пропадает. Тяжелое дыхание ясно дает понять, что он и сам вот-вот достигнет оргазма. Джимми невольно выпускает сдавленный стон. Грудная клетка вздымается и опускается от частых, глубоких вдохов. Выдохов, что сопровождаются мычанием. Кёрли любуется этим. Так, будто никогда не увидит снова. Кажется, стоит этому закончится, и он проснётся где-то на корабле, узнав, что последняя неделя была лишь сном. Это окажется худшим кошмаром, что у него когда-либо был и одновременно с этим — лучшей ночью всей его жизни. Джимми кончает размеренными толчками, еще больше пачкает любовника каплями белесой жидкости. Если Кёрли проснётся через несколько секунд, то он обязан сказать еще кое-что. Пока не поздно. Пока он настолько смел. – Я люблю тебя, – спешно бормочет Кёрли напарнику. Он выглядит грустно. Джимми старается отдышаться. Его глухие выдохи через рот слабо ощущаются на светлой, вспотевшей коже. – Кажется... – он делает паузу, в попытке вернуть дыхание в норму. Его взгляд встречается с опечаленными глазами Кёрли. Но Джимми не выглядит привычно раздражённым. Он не зол; абсолютно спокоен. И в его глазах тоже мелькает виноватое сожаление. – Кажется я тоже... Люблю тебя...